Глава 67. Малец, ты чьих кровей?

Тогда же:

Влад

— Похоже, что я в курсе? — рычу на охранника. — Тормози!

Дмитрий останавливается на обочине, и я выхожу из машины. Мне сейчас просто необходим свежий воздух.

Достаю телефон, набираю номер начальника службы безопасности:

— Что за дела, Арам? Я кто, по-твоему, индюк?!

— В чем дело, босс?

— Какого хрена мне не сообщили, что у Лизы есть ребенок? Вы же за ней неделями следили!

Арутюнян некоторое время молчит, а затем отвечает, четко выговаривая каждое слово:

— Вы же сами просили ничего не докладывать! Только наблюдать!

— Ты дебил? Как можно о таком не сказать?! — рявкаю грозно.

— Я всегда четко следую вашим приказам, Влад Викторович… — холодно тянет армянин. — К тому же откуда я мог знать, что вы были не в курсе? Наличие детей было первым, чем я интересовался, когда искал себе жену.

— Получается, это я дебил, что не спросил?! — подмечаю зло.

А ведь и правда, мог бы спросить… Мог! Но даже не предположил, что Лиза может иметь ребенка. С ее-то обалденной фигурой! Даже грудь по-прежнему торчком…

Кстати, я действительно просил охрану не докладывать мне о девушке, только следить, чтобы была в безопасности. Получается, всё так и есть... сам дебил.

— Ладно… — говорю уже более спокойным тоном. — Это не ваша вина, что я был не в курсе…

— Вам нужны сведения о ребенке? — радостно меняет тему Арам.

— Вы собирали на него сведения?

— Немного, только то, что узнали по мере наблюдения, ведь вы не давали команду изучить вопрос. Парню три года, вряд ли больше. Он ходит в младшую ясельную группу, на вид здоровый, активный, но по сравнению с другими детьми низковат — копия мама. Хотите, вышлю фото?

— Давай!

Через полминуты мне на мобильный прилетает сразу несколько фотографий Лизы, гуляющей с пацаненком в парке. Листаю их и натыкаюсь на одну, где малыш тянет к ней руки, а она к нему наклоняется. При этом смотрит на него по-особому, моя мать часто смотрит так на меня и Артёма — точно таким же взглядом, полным любви и обожания. Значит, Кареглазка любит свое чадо. Впрочем, я никогда не сомневался в том, что материнство — ее стезя.

Сажусь обратно в машину, долго гипнотизирую фото.

«Ты чьих кровей будешь, парень?»

Точно не мой! Ведь перед разрывом я заставил Лизу сделать тест на беременность, и он был отрицательным. После этого мы не занимались сексом, так что залететь от меня она никак не могла.

«Тогда кто постарался? А малец, кстати, и правда мелкий!»

Вспоминаю, как Лиза обнималась с низкорослым лопоухим хмырем в кафе, где работала, и два плюс два как-то сразу складываются. Мальцу три, плюс низкий рост, плюс оброненные Лизой слова: «Тогда у меня с Геной ничего не было». Я запомнил! Еще как запомнил… Я запоминаю всё, что касается моей Кареглазки. Раз ребенку три, значит, Лиза должна была забеременеть в течение полугода после того, как мы расстались. Не думаю, что за это время у нее был кто-то еще, ведь Лиза не меняет парней как перчатки. Получается, что этот самый Гена вполне может быть папашкой!

— Долбоящер ушастый… — бурчу себе под нос.

— Что-что? — переспрашивает охранник.

— Вези меня к Лизе!

Чуть позже:

Влад

Я вижу ее во дворе, она подстригает большой розовый куст, а рядом на траве кувыркается с игрушками ее ребенок — живое доказательство того, что без меня Лиза жила своей жизнью, с кем-то встречалась, занималась сексом. Мне больно это осознавать, в то же время понимаю — это норма. И если бы меня не угораздило выбрать в жены такую расчётливую сучку, у меня бы тоже уже был ребенок. Я должен отнестись к ситуации с пониманием, пусть это и тяжело.

Лиза видит, как подъезжает моя машина. Пару секунд мечется, смотрит то на меня, то на малыша, потом тяжело вздыхает и идет к калитке.

Выхожу из машины, иду к ней.

— Приехал… — отмечает она, громко пыхтя.

— Конечно, приехал!

— Я тебе уже всё сказала по телефону, я отказываюсь быть твоей любовницей! — фырчит она, прямо как мой Филька, если у него из-под носа забрать миску с кормом.

— Я тебя просил быть моей любовницей? — спрашиваю, прищурившись.

— Ты меня ею сделал! — Кареглазка от возмущения чуть на месте не подпрыгивает.

Молча достаю из папки свидетельство о разводе, подношу к ее лицу и говорю:

— Я больше не женат!

Лиза бросает на землю садовые ножницы, вытирает руки прямо о собственную футболку и берет документ, внимательно его изучает.

— Серьезно? — тянет она и смотрит на меня круглыми глазами.

А потом вдруг начинает кусать губу, кривится так, будто ей в рот положили ложку лимонной кислоты.

— Влад, ты это из-за меня? Получается, я разрушила твой брак!

Мне остается лишь громко хмыкнуть. Эту девчонку медом не корми, дай почувствовать себя за что-нибудь виноватой.

— Нет, Лизок, тут моя бывшая сама справилась… Это был неудачный брак, твоей вины нет!

Она шумно вздыхает, смотрит на меня исподлобья и с обидой произносит:

— Я, конечно, понимаю, что во время нашей разлуки ты с кем-то был, как-то жил… Но ты мог бы и сказать, что женат, чтобы я не узнавала об этом вот так…

— Мог… Извини, что не сказал, не хотел лишний раз с тобой ссориться… Но ведь ты тоже кое-что скрыла! — при этом гляжу на мальца, который внимательно меня изучает, но не подходит, видно, пока опасается.

Как только Лиза понимает, что я имею в виду ребенка, сразу краснеет, как пожарная машина. Смотрит то на меня, то на малыша и начинает оправдываться:

— Я хотела признаться… Правда… Пыталась это сделать, когда мы были в Геленджике, но не решилась… Прости меня! Я должна была сразу сказать, но струсила! Пожалуйста, не бесись!

Подмечаю, как отчаянно она теребит выбившийся из прически локон. Раньше всегда так делала, когда волновалась. Вижу в ее глазах страх, и мне становится безмерно жаль мою бедную девочку.

— Лиз, а почему я должен беситься?

— Как почему? Ведь я не сказала…

— Ну узнал на несколько недель позже… Какая разница! В наличии мальца ничего страшного не вижу. Это же ребенок!

— Правда? — хлопает ресницами Кареглазка.

Вроде бы вздыхает с облегчением, но до конца не расслабляется, поглядывает настороженно.

«Эх… Видно, пришлось тебе хлебнуть горя, милая…»

— Конечно, правда! Скажи мне, а ты так и воспитывала ребенка одна все эти годы? — спрашиваю осторожно.

Лиза смотрит на меня непонимающим взглядом, кивает:

— Ну да…

«Получается, папашка мальца Лизе не помогал?» — от этой мысли мне хочется скрежетать зубами.

Я четыре года работаю бок о бок с Зотовым. За это время он успел исплакаться мне в жилетку по поводу всего, что касалось взросления его дочери. Истерики беременной жены, гормональные сбои после родов, ночные колики, недосып, проблемы с прикормом… Друг считает священным долгом держать меня в курсе своих проблем. Так что мне отлично известно, что растить ребенка — это не отдых на курорте. Дело хлопотное со всех сторон, кроме того, безумно дорогое: врачи, прививки, одежда, обувь, мебель… Жена Матвея ежемесячно тратит на дочь приличные деньги, правда, она покупает малышке и себе одежду от кутюр, но тем не менее.

Сколько я не встречал мою Лизу, она всегда одевалась скромно. Ни о каких брендовых вещах и речи не шло. Раньше думал, у нее такой стиль, теперь понятно — девчонке явно не хватает средств, пусть и живет в большом красивом доме. Он ведь теткин, а не ее.

— А финансово ты как справлялась, милая?

— Ну… — Кареглазка пожимает плечами. — Как-то справлялась, тетя Аня очень помогла, потом работала, в целом нормально. Быть матерью-одиночкой совсем не так ужасно, как может показаться.

«Хорохорится… Но алиментов ей, похоже, никто не платил… Нет, этот утырок не ушастый долбоящер! Он мудозвон!»

— Ты не думай, ребенок ни в чем не нуждался, — принимается оправдываться Лиза, будто я ее в чем-то обвиняю.

Беру мою девочку за руку, прижимаю к себе:

— Ты умница! Сама растила ребенка, еще училась, даже пекарню открыла… Ты сильная, трудолюбивая девочка, ты всё делаешь правильно…

Целую ее макушку, а у самого от злости скоро пар из ушей повалит.

«Нет, ну каков подонок! Девчонка всё делала сама, ни грамма помощи!»

— Лизонька, — аккуратно ее от себя отстраняю, — мне нужно ненадолго отъехать по делам, но я вернусь, и мы еще поговорим. Ладно?

Через час:

Влад

— Здрасте! — намеренно делаю так, чтобы приветствие звучало фамильярно.

Я помню, как называлось кафе, в котором Лиза работала, когда только приехала в Краснодар — «Меренга». Еду туда, решаю действовать на удачу: подхожу с охранником к первой попавшейся официантке и спрашиваю, не знает ли она Геннадия. Ожидаю услышать вполне резонный вопрос: какого Геннадия? Но не слышу… Она с милой улыбкой интересуется, имею ли я в виду их директора, Геннадия Владимировича, и указывает в направлении его кабинета.

Мы с Дмитрием сразу направляемся туда — проверить, он ли это, и когда заходим без разрешения в кабинет, я удостаиваюсь чести лицезреть его затылок и торчащие уши. Последние сомнения отпадают…

— Здравствуйте… — отвечает он, оборачиваясь.

Смотрю на этого клопа в костюме-двойке и понять не могу, на что польстилась моя Кареглазка. Тут же ни кожи, ни рожи — одни уши! И лет ему около сорока!

Кстати, хорошо устроился! Кожаное кресло, отличная отделка кабинета, и я даже знаю, сколько стоят часы на его запястье. При этом Лиза одна поднимает ребенка. У меня снова от злости чуть пар из ушей не валит.

— Чем обязан? — интересуется он, изучая взглядом меня и моего охранника.

— Да так, зашел поболтать о жизни… — отвечаю с язвительной ухмылкой.

— Я не привык говорить о жизни с незнакомцами. Может быть, представитесь?

Мне не хочется с ним разговаривать, хочется схватить за горло обеими руками и сдавить! Не так, как это было сегодня с Инессой, ее, считай, легонько тронул, просто хотел, чтобы поняла, что назад пути нет, а этого хочу придушить по-настоящему…

Шиплю, с трудом сдерживаясь:

— Я здесь от имени девчонки, которую ты обрюхатил около четырех лет назад!

Клоп выпучивает на меня свои глаза и заявляет с обалдевшим видом:

— Я уже много лет никого не брюхатил! Вы вообще о чем?!

— Лиза Габарашвили! Она родила сына!

— Какая Лиза? — хмурит тот брови.

— Ты даже ее не помнишь… Ты девочке за три года алименты задолжал… Возьму натурой!

«Побудешь грушей!»

Пока говорю, незаметно к нему подбираюсь. Мысленно уже представляю, как мой кулак встречается с его наглой мордой, но не успеваю моргнуть, как моя рука оказывается выкрученной, а сам я прижат лицом к столу.

— Теперь по порядку и спокойно объясняй, зачем пришел! — цедит Геннадий сквозь зубы.

Однако его преимущество длится недолго. Пара секунд, и руки оказываются заломлены уже у него.

Выпрямляюсь, потираю пострадавшую кисть и со злорадством наблюдаю, как мелкого клопа прижимает лицом к столу уже мой охранник. Дмитрий — парень непростой, каратист с черным поясом, к тому же бывший спецназовец, такой справится играючи практически с любым.

Подхожу к столу с той стороны, куда повернута голова Геннадия, и показываю на мобильном фото Лизы:

— Я вот про эту девушку! Ну, вспомнил, сучок?!

По лицу вижу — вспомнил. Клоп даже на секунду забывает, в каком положении находится.

— Скажешь, не встречался с ней? — спрашиваю зло.

— Встречался… — признается он сразу. — Но после расставания мы не общались… Не знал, что она родила ребенка!

— Ну, значит, ты — дерьмо, которому не сказали! — констатирую зло. — Видно, девчонка решила, что ее ребенку не нужен такой паршивый отец!

— Я не могу быть отцом ее ребенка! — всё продолжает возмущаться Геннадий.

— Это еще почему?

В этот самый момент ушастый клоп каким-то чудом выкручивается из лапищ Дмитрия и метко бьет того в больное колено. Как знал, куда метиться…

— Сука… — орет Дмитрий и валится как подкошенный.

Недолго думая, снова пытаюсь вмазать ему кулаком, и снова тот уворачивается. Через секунду уже я оказываюсь прижат к столу.

— Слушай и запоминай! — орет он мне почти в самое ухо. — Я не могу быть отцом Лизиного ребенка, потому что у нас не было интима, ясно тебе? Это Лиза тебе сказала, что ребенок от меня, или ты сам это придумал?!

— Сам… — тихо хриплю. — Как это не было интима, если ты с ней встречался?

В этот самый момент Дмитрию удается встать. Он отшвыривает от меня Геннадия, и тот приземляется прямиком на задницу в соседнем углу комнаты.

— Встречаться — не равно спать! — возмущенно шипит клоп, при этом как-то больно шустро вскакивает, будто его каждый день швыряют на пол такие здоровяки, как мой охранник.

«Бессмертный, что ли…» — мелькает в голове мысль.

— К тому же мы вместе пробыли совсем недолго! — продолжает он орать, но подходить к нам не спешит.

Краем глаза наблюдаю, как Дмитрий снова идет на ушастого, останавливаю охранника жестом. Обращаюсь к Геннадию:

— Точно не спали?

— Точно! Откуда ты только выискался — такой борец за права девушки? Кто ты ей?

— Мы жили вместе какое-то время, а потом она уехала в Краснодар, начала встречаться с тобой… — не знаю, зачем признаюсь.

— Так может, это ты — дерьмо, которому не сказали? — усмехается он, вытирая кровь с лопнувшей губы.

Через полчаса:

Влад

Вариант Геннадия я отметаю сразу. Во-первых, Лиза тогда говорила мне, что сделала не один тест на беременность, а много. Куча тестов ошибаться не может. Во-вторых, Лиза бы никогда так со мной не поступила!

Как по мне, скрыть беременность можно только от конченого ублюдка. Такого, кто не только нормальным отцом стать не может, но и в принципе опасен для младенца. Разве я такой? Не может Кареглазка быть обо мне такого низкого мнения!

Ну да, у нас с Лизой были нюансы, она на меня обижалась за многое. Только эта девочка в принципе на подлость не способна. По отношению ко мне не совершила ни одной, и уж финансово я бы ей точно помог при любом исходе дела. Она должна была это понимать, ведь не глупая. Кроме того, она всегда знала, что у меня к ней чувства…

— Нет, отец кто-то третий… — бурчу себе под нос.

— Вы хотите найти отца ребенка, босс? — спрашивает Дмитрий.

Собираюсь кивнуть, а потом понимаю — оно мне не слишком-то и нужно. Кто бы это ни был — ребенок уже есть, это факт свершившийся. И то, что возле Лизы не крутятся мужики, лично мне только на руку.

Да, я мечтал о своем ребенке, а не о чужом, но этого-то уже никуда не деть.

«Что я, в самом деле, мальчонку не смогу принять, что ли? Он же Лизин! А значит, как минимум половину всего, что в нем есть, я уже по умолчанию люблю!»

Денег у меня на него точно хватит… Я хочу быть с Лизой, и ребенок не преграда. Даже усыновить могу, если его мама позволит. Пообщаюсь с ним, подружусь, может быть, понравлюсь. Своей крестнице я по душе, вдруг и этот меня полюбит. И вообще, может быть, у меня тайная суперспособность — ладить с детьми, только я ее еще не обнаружил. Хорошо бы, если так…

— Останови у магазина игрушек, — прошу охранника, когда проезжаем мимо огромного здания с изображением малыша.

В гости с пустыми руками не ходят, тем более если в доме есть дети.

Покупаю маленькие часы-говоруны. Хитрая штука — там куча мелких кнопочек, каждая запрограммирована на разные вариации песенок и стихов. Я брал такие для крестницы, ей ужасно понравились. Наверняка Лизин сынок тоже будет в восторге.

Когда приезжаю к дому, Кареглазка уже встречает меня у калитки.

— На этот раз зайдешь? — спрашивает с надеждой.

— Зайду!

Достаю из машины подарок, иду за Лизой, а во дворе нас уже поджидает мальчонка.

— Привет! — протягиваю ему руку, а он прячется за мать.

Тут-то и достаю часы-говоруны, сажусь на корточки, предлагаю мальцу:

— Хочешь примерить?

Ребенок несмело ко мне приближается, протягивает руку.

— Хочу!

— Вот это по-мужски! А то негоже за маминой юбкой прятаться… Точнее, за джинсами… — исправляюсь, поглядывая на Лизино одеяние.

Кареглазка цветет улыбкой, любуется тем, как я общаюсь с ее малышом.

Аккуратно застегиваю ремешок на худеньком детском запястье.

— Смотри, тут можно нажимать на разные кнопки. Вот так включается… — показываю ему.

— Клуто! Спасибо! — немного картаво благодарит малыш.

Подаю ему руку для пожатия, он тоже выставляет вперед ладонь с растопыренными пальцами. В этот момент замечаю, что мизинец деформирован — первая фаланга немного согнута к безымянному пальцу.

«Интересно, у него это только на одной руке?»

— Покажи-ка другую ладонь?

Ребенок тут же ее протягивает, и я вижу, что мизинец на ней искривлен точно так же… как и у меня! Деформированы оба пальца с рождения. С такими мизинцами практически невозможно освоить метод печатания десятью пальцами — просто не дотягиваешься до крайних клавиш. Однако это, пожалуй, единственный минус, в остальном никаких проблем. За всю жизнь я не видел такого дефекта ни у одного человека, кроме как у моего дедушки по маминой линии.

— Ой, я же вас не представила! — хлопает в ладоши Лиза. Указывает сначала на меня, а потом на сына: — Владик и... еще один Владик!

— Лиза, это мой ребенок?!