Глава 10. Гостья из детства

Несколько минут назад:

Лиза

— Мама… — Делаю несколько шагов по дороге, как загипнотизированная смотрю на усиленно машущую мне женщину.

Поначалу не понимаю, что она мне кричит, а потом как-то враз доходит:

— Лиза, машина! Машина!

Краем глаза замечаю нечто черное, несущееся на всех парах прямо на меня. Резко ускоряюсь и чудом успеваю перескочить на другую сторону улицы до того, как джип, громко сигналя, проезжает по тому клочку дороги, где еще недавно стояла я.

— Ну ты даешь… — восклицает женщина, когда оказываюсь рядом.

А я упрека в ее словах не слышу, лишь смотрю на ее лицо и всё еще не верю тому, что вижу. Наконец осмеливаюсь протянуть руку, касаюсь ее щеки. Она совершенно не фантомная. Настоящая... Мягкая теплая кожа…

— Мама? — спрашиваю дрожащим голосом.

И тут на глазах женщины появляются слезы.

— Не мама, Лизочка… Тетя Аня!

— Тетя Аня? — хмурю брови.

В этот самый момент мимо проезжает огромный грузовик. Щедро черпает из лужи и обдает нас грязной жижей полурастаявшего снега.

— Ой … — тетя норовит стряхнуть грязь со светлого пальто.

— Пойдем! — Хватаю ее за руку и веду в «Маркиз».

Поворачиваю сразу в уборную для персонала.

— А нам сюда можно? — удивляется она.

— Я тут работаю, думаю, никто слова не скажет.

Тетя улыбается, спешит убрать с ткани липкий снег, потом принимается за мою куртку. А я всё разглядываю ее как самую большую диковинку в мире.

— Ты правда тетя Аня? — на всякий случай уточняю.

В голове крутится калейдоскоп воспоминаний. Мама и тетя Аня вместе дарят мне на день рождения подарки. Папа ругается с мамой из-за тети Ани, обзывает ее продажной пендосовской подстилкой, а потом мама долго плачет. Помню, потом я еще спрашивала, кто такие пендосы…

Было мне тогда, наверное, лет семь, вроде бы только в школу пошла. Позже мне рассказали, что тетя Аня вышла замуж за американца и уехала жить в Вашингтон. Насколько я помню, они с мамой были почти одного возраста, тетя немного младше. Ей сейчас должно быть около тридцати пяти, но как здорово выглядит!

Когда мы худо-бедно справляемся с пятнами на верхней одежде, я приглашаю ее посидеть в зале, выпить чая с местными пирогами. Тетя Аня радостно соглашается.

— Ты же вроде уехала в Америку! — подмечаю сразу после того, как мы делаем заказ. — Приехала в гости?

Тетя Аня тянется через стол, хватает меня за руки и заглядывает в глаза.

— Лизонька, я вернулась месяц назад… Развелась с мужем, детей так и не завели, вот и решилась… А как приехала, захотела повидаться, поехала к вам. Ну, в квартиру, где Марта с Антоном раньше жили…

При упоминании родительских имен невольно морщусь, внутри как будто ножом проводят, до такой степени больно.

Тетя тем временем продолжает:

— Хоть и потеряла с вами связь, всё равно очень скучала, хотела встретиться. Поехала туда… А это хлыщ мне даже дверь не открыл!

— Ты про папу… — не спрашиваю, констатирую.

— Про него, засранца… — кивает она, а в ее взгляде без труда читается боль. — Какая же он сволочь, даже не сообщил мне о смерти сестры! Ведь я оставляла Марте адрес, ну мог же строчку черкнуть! Всю информацию собирала по соседям… Когда мне сказали, что тебя отправили в детдом при живом отце, у меня сердце словно остановилось… Знала, что он дерьмо, а не человек, но всё же такого не ожидала.

— Ну а здесь-то ты как? Там никто не знает, где я и что я, мы с отцом вообще не общаемся…

— В курсе, что не общаетесь! Но твоя тетя упрямей всех теть в мире! В общем, я долго пытала директора детдома. Под конец он, по-моему, был бы счастлив сообщить мне даже какой-нибудь правительственный секрет, лишь бы я от него отстала… Не обошлось без пожертвования, конечно же…

— Пожертвования? — хмурю брови.

— Ой, для детдома не жалко! — машет рукой она. — А потом я поехала в гостиницу «Отличная», но семейство Габарашвили тоже не стремилось поделиться со мной информацией… Снова пришлось пытать. Приемный дядя у тебя тоже хлыщ! Пришлось платить и ему, иначе не сказал бы, где тебя найти…

— О боже, ты платила дяде Улдану, чтобы узнать, где я?!

Жадность бывшего родственника почему-то нисколько не удивляет.

— Еще как! И немаленькую сумму! Ну да ладно… Приезжаю по нужному адресу и вижу тебя… У меня аж мурашки по спине побежали. Господи, как ты на Марту похожа и на меня, даже жутко! Одно лицо…

— А откуда же у тебя деньги и дядю подкупать и жертвовать в приют?..

— В Америке просто так не разводятся, супруге полагается много всего… В общем, я теперь по местным меркам весьма состоятельная женщина, — усмехается она, прихлебывая крепкий сладкий чай.

— Тетя Аня, а ты насовсем приехала? — задаю такой важный для меня вопрос.

— Насовсем! — кивает она с охотой. — Надоело мне там, душа по родине соскучилась так, что хоть вой… Меня в Россию давно тянуло.

— И что же ты теперь будешь делать? — хмурю брови.

Она разводит руками.

— Как что? Налаживать новую жизнь! Меня пригласили в «Бодрый Питер» как иностранного специалиста…

— Какого именно специалиста?

— Лизонька, я психолог! Ты разве не помнишь? Впрочем, да, конечно, ты не помнишь… А «Бодрый Питер» — это центр психологической помощи.

— В Ростове? — с надеждой интересуюсь.

— Нет, в Краснодаре, — поджимает губы она.

— В Краснодаре? — тяну разочарованно. — Так ты скоро уедешь?

— Ну, недельку здесь точно пробуду, — сверкает глазами тетя, — к тому же Краснодар ведь не Вашингтон, теперь будем часто видеться! Лизонька, ты такая красавица, глаз от тебя оторвать не могу! Как ты? Что ты? В хорошее кафе устроилась, кстати! Здесь мило… Дядя говорит, замуж выходишь…

В этот самый момент вспоминаю про Влада.

«Интересно, сколько мы здесь просидели?»

А сколько бы ни просидели, он всё равно будет в бешенстве, ведь думает, что я только в магазин.

— Тетя Аня, замуж не выхожу пока, но живу с молодым человеком, и кстати, он меня ждет…

— Ой, Лизонька, ты тогда беги, раз ждет! — она делает круглые глаза.

— А ты как же? — тут же хмурюсь.

Очень хочу пригласить ее к себе, но не уверена, как на это отреагирует Великан, нужно бы с ним для начала переговорить.

— А что я? Я остановилась в гостинице, отсюда недалеко, — успокаивает меня тетя. — Побуду в Ростове недельку, мы с тобой обязательно еще встретимся, пообщаемся. Всё-всё о тебе хочу знать! У тебя какое рабочее расписание?

— С девяти до девяти два дня через два, выходной будет только послезавтра… Но ты приходи в кафе завтра часиков в одиннадцать, здесь в это время никого, угощу тебя нашими деликатесами, наболтаемся!

— Приду!

— Как же я рада, что ты приехала!

Неожиданно все горести сегодняшнего дня кажутся мне неважными, даже глупыми. Что такое один неудачный день в сравнении с обретением родной души?