Ло. Вот и я

Це-це-це. Вот это дядя! С таким я, пожалуй, с налёта не справлюсь. Килосов в нем под сто, а то и все сто десять. Придется дождаться пока уснет. Зато, если потом в холодильник засунуть, то жратвы хватит… Эх!

Надпись на двери входного шлюза перестала мигать. Мужчина снял защитный комбез и наклонил лицо близко к смотровой щели моего ящика. Взгляды сошлись. Его голубые глаза сделались круглые, как плошки. Голубенькие глазки, а я вас съем!

— Вот это да! — высказался радостно мой будущий обед. — Там ребенок, да еще живой! Как это может быть?

Никак. Это мой личный ящик. Раньше здесь держали апельсины. Никто не знает, что это такое. И много еще чего, чему названия я не слыхала никогда. «Вали, проветрись!» — сказали хором приютские девчата и ткнули в кнопку сброса мусора. Восьмые сутки болтаюсь в космосе. Есть хочу! Жрать!

— У-ух! — выдохнул мужчина, отвинтив крышку контейнера. Зажал нос и рот ладонью. — Вот это запах! Ты там живой, парень? Чертова вонь!

Лампочка на потолке замигала испуганно красным. Засвистело и загудело в разных местах. Задуло и запшикало. По собственным меркам, пахла я прекрасно: свернувшейся кровью, немножко разложившимися мозгами, честной тухлятиной. Ну и так по мелочи, разным-вкусным.

Бедолага космолетчик очень мечтал ко мне подойти, но его явно укачивало и рвало на родину. Звёздный патруль, называется! Запашок его пугает! Я вылезла наружу и потыкала коричневым пальцем в рот.

— Кушать хочешь? — промямлила едва слышно несчастная жертва обоняния. — Я дам тебе сколько угодно еды, мальчик, но умоляю, сначала дезинфекция!

Может быть, вцепиться ему в горло, пока он колыхается со своим носом? Нет. Он слишком здоровенный, успокоит меня одним взмахом руки. Надо дождаться ночи. Пусть уснет, и я его чик-чирик.

— Ну, хороший, смелый, удивительный ребенок, — дяденька кивал в сторону прозрачной двери, — иди, мой золотой, в камеру!

Ага! Вот все бросила и пошла! Нашел дурошлепку! Еще одежду снять попроси! Я ее полжизни ношу, и она все, как новая! Мне нравится.

— Не понимаешь, бедненький? Как же ты в контейнере для пищевых отходов оказался? И, главное, как перемещался? Ты же двигался параллельно с моим шлюпом. На той же скорости. Не понимаю, — летчик так задумался над собой, что забыл ныть про мой замечательный аромат. Принюхался? Оглядел меня заново с ног до головы своими чудесными голубенькими глазками. — Не хочешь мыться?

И я попалась. Покачала отрицательно башкой.

— Понимаешь? Слышишь? А говорить умеешь? — этот дурачок так обрадовался, словно родственника увидал. — Как тебя зовут? Меня зовут Андрей.

Я сцепила зубы насмерть. Никто с едой не разговаривает. Незачем. Плохая примета.

Летчик улыбался, показывая добрые намерения. Я и так его не боялась. Каждый у нас в племени знает: люди — крайнее звено в пищевой цепочке. Самая лучшая еда на свете. Это вам не приютскую баланду из кошачьих голов хлебать. Мне зверски повезло, что меня спас этот дурачок из племени людей. Добрых и вкусных. Доверчивых.

— Как же мне тебя помыть, парень? — вслух рассуждал Андрей. — Видок у тебя такой, словно ты с рождения не мылся. Воняешь, как воронье пугало на скотобойне. Чем же мне тебя заманить?

Что б ты понимал в запахах, чистюля! От самого несет какой-то травой, деревом и камнями. И это мужчина? Фу!

Летчик похлопал по многочисленным своим карманам. Нашел бело-синий тюбик. Крышечку отвернул.

Я буквально увидела, как потекла из его руки ко мне белая река. Забытая-забытая, не здешняя, давняя. Пахло чудесно! Завораживающе.

— Как ты смешно нюхаешь! Кончик носа шевелится, — рассмеялся летчик.

Я попалась снова: прикрыла ладонью нос. Ничего смешного. У меня отличный нюх. Я, если постараюсь как следует, биографию любого могу вынюхать.

Парень хохотал:

— Прости, не обижайся, пацан! Никогда не видел, чтобы люди так смешно… — он взял себя в руки. Сделал серьезное лицо. — Давай так: ты идешь мыться и получишь. Соглашайся, тебе же понравился запах!

Этот умник задорно подмигнул. Доволен был своей смекалкой невозможно.

Ща! Нашел дурочку. Сначала еда. Это закон. Я протянула руку. Добрый Андрей вложил туда умопомрачительно пахнущую тубу. Я лизнула. Сладко! Не бывает такого наяву! Я не удержалась и выпила все одним глотком. Р-раз! И свет померк.

— Нервнопаралитическая сгущенка? Отравил? — чужой, усиленный динамиком голос смеялся.

Я не стала открывать глаза. Я пощупала мир кругом себя потихоньку. Навязчивый запах чистой, незнакомой жизни. Волосы мокрые и как будто не мои. Не противно, просто странно. Зачем?

— Непереносимость лактозы. Кто мог знать? — мой летчик переживал. Втягивал в себя с шумом что-то горячее. Опять вода и сухая трава. Бе!

— Слушай, Андрюха! Избавляйся ты от этого чуда, пока оно без сознания. Не играй с огнем! Засунь обратно в мусорный контейнер и запусти на дальнюю орбиту. Эти твари жрут нас без соли и сахара! Живьем! — советчик перестал веселиться. Рассказывал серьезно.

— Я не могу. Это ребенок. К тому же оказалось, что это девочка.

От него ко мне потянулся тонкий аромат смущения и растерянности. Неловко? А неча человека в отключке мыть голым! Крепко повезло этому маньяку чистоты, что я в себя в ванной не пришла. Откусила бы его грабли по самые яйца.

— Нет. Выкинуть ребенка в космос — это не по-людски, — вздохнул Андрей.

Я не видела. Я чуяла, как он повернулся в сторону моей раскладушки. Посмотрел. Как-то странно, будто бы погладил. Одним взглядом. Бывают же чудеса на свете!

— Оно сожрет тебя, дружище! Ты в его пищевой цепочке. Подкараулит во сне и горло переест. Или…

— Послушай, а как же она прилетела сюда? В мусорном баке, даже без помела, — странновато пошутил Андрей.

— Эти каннибалы порталами ходят. Или еще как-то, не знает никто. Выброси этот мусор, мой тебе совет. Или если ты такой чувствительный и рука не поднимается, то ширни своего найденыша снотворным и вызови службу Призрения. Они знают, что делать с детенышами. Хотя, как по мне, то дальний космос лучше, чем приют, — приятель моего летчика вдруг вздохнул тяжело.

Тихо пикнуло отключение.

— Что же мне с тобой делать, девочка?

Я понимала, что он стоит рядом. Дышит как-то неясно. Чего хочет? Внезапно он положил руку мне на голову. Теплая ладонь и тяжелая. Очень редкие из тех, кто решался прикоснуться ко мне хотя бы пальцем, могли по ним потом считать до десяти. Я напряглась.

— Ну давай, незнакомка, открывай глазки. Я же вижу, что ты очнулась, — Андрей рассмеялся и щелкнул меня по носу. — Пошли.

Шлюп не поражал размерами. Или там красотой отделки или крутизной начинки. Я повидала кое-что в широком море, пока не загремела в известное заведение от Народной Службы Призрения. Нормальный патрульный служака в жопе Большого Космоса. Идеальный вариант для такой сироты, как я. Голубоглазого водилу на лед, чтобы было, чем полакомиться в грустную минутку, и болтайся между мирами до совершеннолетия. А там будем поглядеть…

— Приют Святой Каталины, — Андрей прочитал вслух надпись на родной до зубовного скрежета крышке помойного бака. — Ну надо же! Я всегда считал, что это уголовная тюрьма. Неужели там содержат малолетних?

Я пожала презрительно плечами. Попалась в третий раз. Рассердилась и зло показала на живот. Кормить он меня собирается? Эдак я до ночи не дотерплю. Прокушу ему вену и крови напьюсь!

— Да. Прости, я отвлекаюсь на лишнее, — он легко взял меня за руку и повел.

Я топала рядом в большущей зеленой рубахе до пят. Незнакомые травы на его запястье тревожили мое чуткое обоняние. Еще какое-то дерево. Я же знала, как оно называется. Старик-сторож в приюте показывал мне. Тантал, портал. Сандал! Я чуть не брякнула это вслух от радости. Тсс! Никто не разговаривает с едой!

— Теперь это твоя каюта. Обживайся. Я сейчас принесу поесть, — Андрей сделал широкий жест рукой, словно весь космос предлагал. — Ты уж прости, я стану запирать дверь снаружи в первое время. Репутация у твоего племени слишком громкая.

Бодренько говорит, а самому неловко. Ну-ну.

Комнатушка два на три. Спальная полка да гальюн в шкафу. Напротив входа красуется картина. Вместо иллюминатора отсвечивает. Интересно.

Смешной человек тыкал палочкой в старое, забытое заклинание. Мальчик со скучным лицом не желал его слушать. В как бы окне суетилась тамошняя жизнь.

https://sun9–35.userapi.com/c853628/v853628811/17c633/cb17IIsxW90.jpg

— Андроид подобрал меня в старой обсерватории. Все эвакуировались, а меня забыли, — Андрей улыбнулся и снова погладил меня по голове. Тепло. Да что же это такое! Так и привыкнуть не долго! — зовут его Федор. Завтра познакомишься с ним, если захочешь. Он запирал меня на ключ каждую ночь целый год.

Я не успела спрятать изумление. Ого! Сколько же лет моему летчику? Эх, жалко, старый! Лет тридцать, наверное.

— Я, разумеется, не был людоедом. Федор, сама понимаешь, совсем не человек. Я просто хотел выпрыгнуть в окно. Каждую ночь. Ну да это другая история.

Я невольно сделала большие глаза. Интересно!

— Хочешь знать, кто написал картину?

Я кивнула. Стиснула зубы в ноль, чтобы не спросить вслух.

— Это сделал мой друг Серега. Тот самый, что предлагал выбросить тебя в мусорном баке на дальнюю орбиту. Не бери в голову, малышка, это он так шутит. Ну как, годится тебе такая жизнь на первое время? — Андрей протянул мне широкую ладонь. — По рукам?

Я вложила свою. Стерпела крепкое рукопожатие. Выдохнула:

— Меня зовут Ло. Привет.

КОНЕЦ