Глава 2

Вечерний город был по-своему прекрасен. Той самой, едва уловимой, но такой завораживающей, почти мистической красотой. Кислотные неоновые вывески, громкая музыка, скрип шин по асфальту. Смех и слёзы, радость и тоска, острые линии уличный фонарей, расчертившие вязкую, терпкую темноту, подступавшую всё ближе и ближе. Всё это вместе и по отдельности создавало что-то новое.

Что-то… Особенное. Неповторимое. Дикое.

Глубоко вдохнув пряный, ночной воздух, Акела, он же Иннокентий Котов, облокотился на мотоцикл и пристроил шлем на бензобак любимой «Ямахи». Стянув перчатки, он взлохматил влажные рыжие пряди на затылке, приводя их в ещё больший беспорядок. И лениво улыбнулся, глядя на яркие огни ночного города, раскинувшегося внизу.

В наушниках негромко напевал солист любимой группы «Кукрыниксы», прохладный ветер приятно щекотал кожу, пробираясь под полы распахнутой кожаной куртки. Пальцы отстукивали рваный ритм по бедру, а настроение пребывало на отметке «Хорошо» впервые за эти несколько дней. А через полчаса всё наконец-то станет просто офигенно. Ну как, полчаса?

Бросив короткий взгляд на потрёпанные командирские часы на запястье, Акела хмыкнул. Чуть меньше. Намного-намного меньше.

Поведя плечами, парень прикрыл глаза, качая головой в такт звучавшей мелодии. Беззвучно проговаривая давно уже выученные наизусть тексты. Этот суматошный день стал апогеем не менее суматошной недели. Пожалуй, за это время Котов успел пройти пять стадий отрицания Смерти, смириться с неизбежным, возненавидеть собственное упрямство и…

Соскучиться. До дрожи в пальцах и бессонницы. До острой тоски и бьющей под дых беспомощности. Ей богу, даже любимое дело было не в кайф и зачастую всё валилось из рук, а на собраниях Стражей он и вовсе пропускал половину информации мимо ушей, выпадая из обсуждений и споров. Потому что взгляд то и дело цеплялся за телефон в ожидании звонка, сообщения, хоть какого-то сигнала. Спасал байк. Немного, но спасал.

Всё-таки это чувство свободы ни с чем несравнимо. Свободы от всего и вся, от условностей и рамок, от законов и чужого выбора. Абсолютной, наглой, ничем не прикрытой. Пьянящей.

Настолько, что наклоняясь вперёд, вжимаясь в гудящего, мягко рычащего зверя из хрома и металла, разгоняя его на старой, заброшенной трассе за чертой города, он забывал обо всём. Наслаждаясь, откровенно и неприкрыто, гулким рыком мотора, отдающимся где-то в грудной клетке приятной вибрацией. Силой, скоростью, ощущением полёта, окутывающих их воздушных потоков. И забывая обо всём, что было, есть, будет.

Почти обо всём, да.

Телефон в кармане брюк тихо пискнул оповещением. Вытащив его, парень пару секунд медлил, прежде, чем мотнуть головой и упрямо сжать губы, снимая экран с блокировки. Пролистав список уведомлений, Котов нашёл одно-единственное. Сообщение с неизвестного, но давно заученного до последней цифры номера. И расплылся в широкой, довольной и самую малость шальной улыбке, убирая смартфон в карман куртки и застёгивая молнию.

Натянув шлем, он забрался на «Ямаху», блестевшую в свете старого фонаря матово-чёрным цветом и глянцевым серебром. Повернул ключ зажигания и пару раз крутанул газ, слушая низкий, хищный рёв. И мягко тронулся вперёд, набирая скорость, сливаясь с густой, прохладной темнотой.

Направляясь в одном ему известном направлении. Повторяя про себя на все лады одно единственное слово в обезличенном сообщении. Ни подписи, ни обращения. Только «Возвращайся».

Но для него оно стоило дороже всего.

Плотный поток машин нехотя впустил байкера, позволив ему влиться в сверкающие огнями полосы движения. Шумный  и почти что живой, он нёсся по городу, заполняя и центральные улицы, узкие переулки и тихие, пустынные дворы. Стремительно выбросив ловко маневрировавший байк в очередной поворот, ведущий к спальным районам города. Туда-то Котов и направился, медленно сбрасывая скорость и аккуратно объезжая ямы, фигурно покрывающие асфальт.

Обычная, панельная девятиэтажка ничем не отличалась от десятка таких же в этом квартале. Но именно к ней во двор парень направил свою любимую «Ямаху», без труда разыскав место на парковке, рядом с машинами жильцов. Мягко заглушив сыто урчавший мотор, он поставил мотоцикл на подножку и стянул шлем.

— О-о-о, Вожа-а-ак, — тут же раздался слегка не трезвый, но явно счастливый голос с лавочки у подъезда. Там тусила группа подростков, в компании гитары и пива, нервируя жильцов дома корявым исполнением хитов группы «Сектор Газа».

Один из них, худой как щепка и наглый как танк, махнул рукой в знак приветствия и выдал:

— Слу-у-ушай, а чё, правду говорят, что у волков одна пара на всю жизнь?

— А тебе на кой, Чип? – насмешливо вскинув бровь, откликнулся Акела, слезая с мотоцикла и щёлкая брелоком сигнализации. Неуверенность и страх, крепким узлом стянувшие внутренности, он старательно проигнорировал.

Ну в самом деле! Ему не пятнадцать и это не попытка угнать отцовский байк, чтобы так трусить и мандражировать. Только если мозги и понимали весь абсурд ситуации, то сердце упорно сбивалось с ритма, а пальцы дрожали, стискивая в ладони комплект чужих ключей.

— Харе меня Чипом звать, — обиделся пацан. И протянул недовольно. – Ну в каком месте я на этого тупого бурундука похож?!

— А у тебя девиз соответствующий. Слабоумие и отвага называется, — парни заржали, тыча в своего главаря пальцами. А Котов, тем временем, поравнявшись с ними ткнул пальцем в старый, потрёпанный «жигулёнок», не иначе как чудом не воткнувшийся в подъезд.  – Опять у отца ключи стырил? Себя не жалко, тачку-то поберёг бы.

— Да чё ему сделается-то?!

— Днище отвалится и колёса в сторону отлетят. А то я не видел, как ты гоняешь… Чип, — отсалютовав откровенно ржущим парням, Иннокентий подошёл к подъездной двери.

— Да харош ржать, кони, ёпт, — рыкнул этот самый неугомонный Чип и всё же, повторил вопрос.  – Не, Вожак, ты с темы не съезжай. Так одна пара на всю жизнь или как?

— Найдёшь ту, что в тебя идиота влюбится, узнаешь, — хмыкнув, парень скрылся за дверью, ставя точку в никому не нужной дискуссии. И уже в тамбуре засмеялся, когда в ответ на очередную попытку исполнить «Панки, хой!», откуда-то сверху раздалась гневная тирада, полная проклятий…

Внезапный ценитель музыкального искусства грозил спуститься и одеть несчастный инструмент исполнителю на голову. Чтоб не коверкал своим криворуким исполнением святое, блин!

Чип не растерялся и заорал, что тогда они будут петь Цоя. Нелепо и громко икнув, когда с другой стороны дома за Цоя пообещали ещё что-нить интересное сделать. Тихий, мирный двор, дружный дом…

И соседи интересные! Вон, как за классику русского рока борются!

Кое-как успокоившись, Акела покачал головой и стремительно преодолел несколько лестничных пролётов, остановившись на лестничной площадке третьего этажа. Мысленно успев накрутить себя, проиграть в голове несколько сценариев, перебрать десяток слов, предложений, даже целых монологов, которые могли ждать его там за дверями одной единственной квартиры. И…

Всё равно не угадать.

Тонкие, удивительно сильные пальцы схватили его за воротник куртки, притягивая ближе. Хрупкая женская фигурка прижалась всем телом, согревая и обжигая. И короткий, едва слышный за набатом стучавшего в ушах сердцебиения выдох, прямо в губы, не давая и шанса отстраниться:

— Наконец-то… Я скучала. А…

Договорить он ей не позволил. Нет, он сам первый это начал и да, это была его «гениальная» идея. Но, блин! Определённо, стоило дважды подумать, прежде, чем встречать парня после семи дней жёсткой, сексуальной диеты в одной домашней футболке. Свободной, почти до колен, со смешными кошаками на груди.

Не оставляющей никакого простора для фантазии. Ну вот совершенно никакого простора. Абсолютно.

Поцелуй вышел диким, безумным, острым. Стиснув тихо охнувшую девушку в объятиях, Котов прижал её к подъездной стене, целуя крепко, властно, пьяно. Прижимаясь сильнее, забираясь пальцами под футболку. Откровенно балдея от почти покорного подчинения и одуряющего, самого лучшего, самого родного запаха цветочного мыла с горькой ноткой огуречного лосьона.

С трудом оторвавшись, чтобы перевести дыхание, он уткнулся лбом в её подрагивающее плечо и закрыл глаза, наконец-то ощущая себя цельным. Чувствуя, что он…

Дома. Наконец-то!

— Вау… — восхищённый выдох щекотно коснулся уха. Проворные прохладные пальцы забрались под водолазку, гладя тут же напрягшиеся мышцы живота. – Знаешь, можно было просто ответить «Я тоже». Не то, чтобы я против, но…

Котов вздохнул. Попытался вспомнить, когда и зачем подписался на всё это, но память-предательница идти на сотрудничество отказалось. А когда кое-кто ещё и ногтями провёл по бокам, бесхитростно и нагло попутно облапав его задницу, размышлять на отстранённые философские темы уже не хотелось. Хотелось взвалить посмеивающуюся девчонку на плечо, утащить в квартиру и доказать, что волков дразнить не стоит. И…

А почему бы и нет, собственно?

На то, чтобы закинуть свою законную добычу на плечо, хватило пары секунд. Тем более, что «добыча» и не сопротивлялась особо. Только тихо посмеивалась, умудрившись вися вверх тормашками приложить его по многострадальной уже заднице, попутно чётким, командным тоном отдавая распоряжения:

— Дверь захлопни, деспот ты мой… Я не хочу, чтоб такое сокровище спёрли. Кто сопрёт? Ну, знаешь! У меня тут такие бабушки божий-одуванчик… Оп, а разуваться кто будет? Что значит, где хочу там и разуюсь? Снимай, давай. Я сегодня генеральную уборку проводила! Во-о-от, умница, хороший пёсик… Ай, за что?! Что значит, было бы за что – убил бы?! Эй! Я с кем разговариваю-то, а?

Котов и этот вопрос оставил без ответа, целенаправленно таща девушку в сторону зала. Где совсем не нежно и трепетно уронил её на диван, тут же рухнув следом. Без особого труда притягивая к себе за талию пытавшуюся уползти «добычу». И блаженно выдохнул, уткнувшись носом в чужие волосы:

— Я тоже… Скучал.

В ответ тихо, добродушно хмыкнули. Чуть повозившись, девушка тяжело вздохнула и пихнула его локтем в бок, поворачиваясь на спину. Позволив парню почти лечь на себя, прижавшись щекой к груди и стискивая руками талию. После чего зарылась пальцами в рыжие пряди на макушке, медленно перебирая, разглаживая их.

Повисшее в комнате молчание – не напрягало. Где-то фоном бубнил телевизор, шумела машинка в ванной, а в открытое окно был слышен многоголосый сводный хор всего двора. Дружно и на диво слаженно исполнявший известный хит группы «ДДТ» — Что такое осень. И аккомпанировали им не только гитарой, но и дробным перестуком по металлической трубе, заменившей целую барабанную установку, и аккордеоном, гармонично вписавшимся в шум ночного города.

И Акела мог бы поклясться, что откуда-то сверху (не иначе, как выйдя на балкон) товарищам с энтузиастом подпевали старым, дребезжащим голосом. Без труда попадая в ноты и даже октавы. Вот уж действительно. Тихий двор, хорошая инфраструктура и просто замечательные соседи!

Подумаешь, панки, рокеры и меломаны! Замечательные же, верно?

— Это ты вчерашний концерт не слышал, — тихо засмеялась девушка, продолжая перебирать его волосы. – Кто-то притащил старый кассетник. То ли Чип где-то спёр, то ли Гайка ему отцовский одолжила по большому такому блату… Не знаю. Так вот, сам понимаешь, техника раритетная, а уж кассет к нему сейчас и вовсе – хрен найдёшь. Ну это парни так думали… Однако, Василий Степанович из сорок пятой квартиры так не думал точно. И на радостях притащил свою коллекцию аудиокассет… В общем, если парни и не знали про группу «Дюна» и их бессмертный хит «Привет с большого бодуна», то теперь у них нет этого пробела в музыкальном образовании.

— А потом? – вообще-то, слушать перипетии дворовой жизни не хотелось, совершенно. Хотелось высказаться о чьём-то идиотском поступке, отшлёпать и попытаться донести, что не во все разборки стоит влезать. Но…

Ну да. Кого он обманывает-то?

— А потом пришла его супруга. И наши юные дарования узнали лучшие песни из репертуара «Золотого кольца», Бабкиной и Кадышевой. Чес слово, от смерти кассетник спасло только то, что он чужой. И то, зная Чипа…

— Не самый весомый аргумент, ага, — Котов хмыкнул и, чуть подтянувшись, потёрся щекой о плечо девушки. И зашипел, стоило мягкой с виду ткани пройтись наждачкой по свежей ссадине на скуле.

Напоминая, собственно, всё, что сегодня успело произойти. Да так явственно, что не успевший вовремя прикусить язык парень, приподнялся на локтях и ляпнул, хмуро глядя прямо в озадаченное лицо девушки:

— Ещё раз полезешь… Выпорю! Какого… Какого ты вообще забыла на этой стройке, а?!

— Хм… — ничуть не испуганно протянула Сашка, кончиками пальцев коснувшись пострадавшего места. И невозмутимо пожала плечами. – Мне нужно было осмотреть место для нового квеста. Ну и… Не могла же я отказать лучшей подруге в этих девчачьих разговорах про мальчиков, увлечения и прочую дребедень?

— В разговорах, значит… — медленно повторил Акела, наклоняясь ниже. Касаясь носом кончика носа Савельевой. Невозмутимой, легко улыбающейся, загадочной как целый Сфинкс и совершенно невозможной.

И как его только угораздило с ней связаться, а?

— Ага, — лукаво сощурившись, девушка обхватила его руками за шею и притянула ближе, едва ощутимо поцеловав в искривлённые в недовольной усмешке губы.

— В девчачьих, значит…

Они встретились ну совершенно, совершенно случайно. Если можно назвать случайностью чужой кофе в маленькой кофейне рядом с университетом, оказавшийся в его руке. Если можно так сказать о недовольном эпитете, которым его наградила хмурая, явно невыспавшаяся малявка, тыкавшая в грудь учебником по истории древнего мира. Расширенным его изданием.

Страниц на двести точно.

— Шмотки, мальчики, снова шмотки, косметика… Ты действительно хочешь знать, о чём могут болтать девчонки? – тихо фыркнув, Савельева прижалась крепче. И вздохнула, едва заметно пожав плечами. – И потом, ну что могло случиться, в самом-то деле?

— Действительно, — желание стукнуть эту упрямую заразу было просто непередаваемым.

Точь-в-точь, как тогда, когда он снова увёл чужой крепкий, горький и совершенно несъедобный кофе. В другой кофейне, на другом конце города, дожидаясь друзей и откровенно скучая. Кажется, тогда его огрели по голове томиком Джека Лондона, громко сетуя на мировую несправедливость и чью-то откровенную наглость.

Пополам со слабоумием. Но про этот эпитет Котов предпочитал не вспоминать. Как и то, что минуты две он тупо пялился вслед уходящей, гневно бухтевшей что-то себе под нос девушке. Симпатичной такой девушке, к слову, ага.

— Не ворчи, — ласково огладив напряжённые плечи парня, Савельева широко улыбнулась, заглядывая ему в глаза. – К тому же… Когда ещё ты сможешь побыть рыцарем на белом коне, а? А так… Меня спас, Ритку впечатлил, Шайтана выгулял и даже беднягу Уланова уделал. Чем не праздник для твоего раздутого самомнения, а, Акела?

— Если у меня раздутое самомнение, то у тебя начисто отбитый инстинкт самосохранения, — не удержался от колкости Иннокентий и всё же сдался, легко целуя своё сокровище.

Сомнительное такое сокровище, к слову. Умудрившееся на третий раз всё перевернуть с ног на голову. Сперев из-под носа отвлёкшегося на мгновение Котова его любимый латте макиато и показательно поморщившись от количества сахара и взбитых сливок в нём. С царским видом усевшись напротив него  за одинокий столик у окна. И прохладно так заявив, упрямо вздёрнув подбородок, что после всех этих кофейных приключений парень просто обязан на ней жениться.

То, что он во время этой тираду сумел-таки не подавиться кофе, Котов считал чудом до сих пор. То, что у него не нашлось ни единого возражения на это заявление – кармой, отомстившей за всех брошенных девушек разом. Впрочем…

Здесь и сейчас он об этом ни капли не сожалел. До очередного фортеля в исполнении своей обожаемой девушки, конечно же, но всё же. Не сожалел, да.

— Уф… — наконец, выдохнула Сашка, разрывая поцелуй и хватая ртом воздух в попытке отдышаться. Безуспешно, кстати. – Я повторюсь, но… Вау.

— Ага, — самодовольно фыркнув, Акела чмокнул её в нос и улёгся рядом, подгребая к себе под бок несопротивляющуюся девушку. Собираясь нагло и беспардонно задрыхнуть прямо здесь и сейчас.

Схлынувший адреналин и волнение оставили после себя приятную усталость и опустошённость. А тело вдруг вспомнило, что оно хоть и сильное, и тренированное, но в драке тоже пострадало. Уже сквозь навалившуюся дрёму Иннокентий услышал тихий, понимающий смешок Сашки, чувствуя, как его осторожно укутывают в мягкий, тёплый плед. Давая молчаливое, но безапелляционное согласие на отдых. И не имея ни сил, ни желания сопротивляться, Котов… Уснул. Вот так внезапно и вопреки всем своим планам. А планы эти были – ого-го! И включали в себя ужин, душ и нормальную кровать.

И девушку, да. Очень определённую девушку.

Проснулся он внезапно, прямо среди ночи. Подскочив на диване, Акела резко сел, выныривая из лап муторного, жутковатого сна. Ещё минут пять, честно пытаясь сообразить, кто он, где он, с кем и…

Что тут вообще происходит!

— Эй, — тонкие пальцы легко пробежались по его спине и зарылись в волосы на затылке, мягко массируя кожу. – Ты чего? Ке-е-еш?

Глубоко вздохнув, Котов закрыл глаза, вспоминая всё, что было накануне. И завалился обратно на диван, тукнувшись лбом в тёплое бедро сидящей рядом Сашки. Тихо фыркнул, положив руку поперёк талии девушки:

— Нормально всё… Фигня какая-то приснилась. Чем занята?

— Как всегда, — пожав плечами, Савельева вновь уткнулась носом в монитор, что-то увлечённо выстукивая по клавиатуре. На табуретке рядом стояла полупустая чашка с холодным чаем, в наушниках играл легко узнаваемый Горшенёв, единственный и неповторимый лидер «Короля и Шута».

Забываясь, девушка начинала подпевать заученным до последней строчки словам песни, отстукивая ритм пальцами по колену. Выходило очень забавно в царившей вокруг тишине. Даже компания под окном, кажется, отправилась на боковую, оставив свою сольную карьеру до лучших времён.

— Новый квест прописываешь? – приподнявшись на локте, он заглянул в файл и тихо, но отчётливо присвистнул. – Дорогая, у меня для тебя нифига не приятное известие…

— М-м-м?

— Одну я тебя туда не пущу. Это раз. И два… У нас недобор команд. Шатун, как ты понимаешь, дисквалифицирован… Твоими стараниями, — пристроив подбородок на остром плече, Акела широко, душераздирающе зевнул.

— А нефиг устраивать подпольный тотализатор и в обход меня, — хмыкнула Сашка, бездумно повернув голову и оставив на его щеке тёплый поцелуй. – Я его предупреждала, играй, но честно. Но у вас, мужиков, такой избирательный слух… Я даже не знаю, радоваться этому или печалиться.

— Не обобщай, — явственно поморщившись, Котов сел ровнее и обнял её крепче, притягивая к себе. – Я вот тебя всегда слушаю внимательно… И даже слушаюсь. Иногда.

— Угу-у, — скептически хмыкнули в ответ, явно намекая на длинный список грехов, водившийся за парнем. – Я это оценила. Особенно, когда вас с Шайтаном из обезьянника вытаскивала. Как он, кстати?

— Плюётся от одного упоминания Ритки, — Котов едва заметно пожал плечами, давя нелогичную, но жгучую ревность. И стискивая объятия её сильнее. – Сказал, что если она ему ещё где-нибудь попадётся, выпорет. Там же, где застанет.

— Да-а-а? – Савельева заинтересованно на него покосилась. И хитро сощурилась, явно задумав какую-то пакость. Сулившую нехилые проблемы всем, кто попадётся под руку одному местному богу обмана.6dfffc

Вот уж действительно, как корабль назовёте, так он и того, поплывёт. И выбирая себе прозвище на одном из игровых форумов, ещё до создания «Боя Теней», Сашка не прогадала, ни разу. Сумев сохранить интригу и до сих пор остаться самой загадочной и вездесущей личностью игры.

Тихо хохотнув, Котов вспомнил, как сам узнал, кто такой этот Локи. И как вдохновенно, долго и со вкусом орал на Сашку, с невозмутимой миной выслушавшую все его вопли. После чего так же спокойно поинтересовалась, стоит его исключить из игры или нет. Акела тогда аж задохнулся от возмущения…

И сцапав её за шиворот, очень задушевно и очень зло выдал, что если она рассчитывала от него так отвязаться, то хрен ей. Он никуда сваливать не собирается, ни в жизнь. Свои слова парень подтвердил крепким, собственническим поцелуем. Огрёб, правда, за него знатно, заработав для всей своей команды парочку заковыристых проклятий…

В смысле, заданий, ага. Но не раскаивался ни тогда, ни сейчас. Кстати, о заданиях.

— Ты с темы-то не съезжай, дорогая, — подёргав девушку за кончик косы, он поморщился от ощутимого удара локтем под рёбра. – Айш… Вот калечить меня совсем не обязательно, знаешь ли…

— Но очень полезно, время от времени.

— Спорно, — хмыкнув, Котов ткнул пальцем в список команд-участников, отображавшийся на одной из открытых вкладок на экране ноутбука. – Так что будем делать с недобором команд?

— Я связалась с Балу, — Савельева едва заметно пожала плечами, вновь утыкаясь в чертежи, беззвучно шевеля губами и хмурясь. – У него отпуск, не прочь тряхнуть стариной. И одна я на эту заброшку лезть не собиралась, мне моя жизнь дорога как память, знаешь ли.

Желание припомнить ей все те случаи, когда она этой самой жизнью рисковала по глупости (и нет, Котов отказывался считать иначе!) было велико. Очень велико. Но в отличие от девчонки, у него инстинкт самосохранения работал на «отлично».

Ну, по крайне мере, в этом случае точно. Что не помешало ехидно так подколоть отвлёкшуюся на работу Сашку, тихо фыркнув в сторону:

— Ну хоть где-то ты про безопасность вспомнила, ага…

— Эм… — секундная пауза казалась оглушительной. Сашка медленно повернула голову, покосившись на невинно улыбающегося парня. Стянула с носа очки, протёрла их и, водрузив на место, уточнила. – Прости-и-и?

— Ась?

Невинная морда лица Савельеву не обманула, ни капли. Зато отвлекла, дав возможность беспрепятственно стянуть с её колен ноут и громко захлопнуть крышку, впиваясь в приоткрытые от возмущения губы крепким, долгим, чувственным поцелуем. Крышесносным, жарким, сладким. Отшибающим напрочь возможность думать и что-то решать. Не оставляющий ни мыслей, ни желаний, ни-че-го. Кроме…

— Вместе, — выдохнул, с трудом оторвавшись от своей добычи. Прижимая её всем телом к дивану, отбросив в сторону эти нелепые очки и с замиранием сердца вглядываясь в потемневшие от страсти и желания глаза. – Мы идём туда вместе. Так?

Сашка смешно запыхтела в ответ. И приложила его кулаком в живот, недовольно выдохнув:

— Нашёл время, — резко взбрыкнув, она оттолкнула его от себя, опрокидывая на спину. И тут же забралась сверху, усевшись на его бёдра с видом победительницы. Раскрасневшаяся, растрёпанная, с припухшими от поцелуев губами и горящими глазами она была…

Красива. Той дикой, невозможной женской красотой, которую вряд ли встретишь в природе. Которую можно увидеть лишь… Влюбившись. До безумия, до нехватки кислорода, до взаимной невозможности быть на расстоянии, без шанса прикоснуться, обладать, целовать. И да, он определённо сошёл с ума, когда встретил эту нелепую, странную девчонку.

Но не жалеет об этой встрече, совершенно.

Мягко улыбнувшись, Сашка медленно наклонилась вперёд, опираясь руками на диван сбоку от его головы. И шепнула, прежде, чем всё же поцеловать его:

— Вместе… Конечно же вместе. Как всегда…

Наверное, это было неправильно так сильно зависеть от другого человека. Вот только Котов уже не представлял, каково это – без неё. Не представлял и не хотел узнавать. Поэтому лишь тонко, хищно улыбнулся, глядя прямо ей в глаза:

— Чудно… — пальцы скользнули по бёдрам, крепко сжимая, обозначая право принадлежности. – Так на чём мы остановились, не напомнишь? О, мой личный Бог Обмана?

— Котов… Помолчи, а?

И он замолчал. Кто бы на его месте смог отказать такой настойчивой просьбе, подкреплённой ласковыми, обжигающими прикосновениями тонких пальцев к плечам и груди? Он точно нет. И со всем прилежанием выполнил эту маленькую, невинную просьбу…

С головой окунувшись в далеко не невинные действия. Делать-то ему никто ничего не запрещал, верно?

Уснули они только под утро. Счастливые и уставшие, крепко переплетаясь ногами и руками. И нагло игнорируя разрывавшийся от бесконечных уведомлений телефон, валявшийся где-то на полу.