1.4

Эсмина, прикрывшись разрезанной рубахой, покорно скользнула в смежную комнату, едва успев закрыть за собой дверь, всё-таки распрощалась с не так давно выданным обедом.

Аккуратно переступив лужу на полу она, оторвав край рубахи и смочив его, начала аккуратно оттирать подсыхающие потеки.

- Не опорочил,- едва слышно шепотом девушка уговаривала себя не плакать, - только поиграл. Игрушка же не становится хуже, если кто-то подержит её в руках. Нет. Значит всё в порядке, всё будет хорошо...

Дориан оделся и приоткрыл дверь, приказал принести мазь от ссадин, а потом уселся в кресло, потягивая заранее оставленное на столе кислое вино. Сильно пьянеть он не любил, но для расслабления тела алкоголь пил. Солдаты не понимали, почему господин предпочитает какую-то кислятину вместо медовухи, которую пили они сами , или рома, которым баловались офицеры.

Однажды один смелый солдат в шутку спросил у императора:

- Почему вы не пьете вместе со всеми? Или бабам не положены крепкие напитки?

Император мог бы и убить воина за такую дерзость, но он лишь рассмеялся:

- Спорим у меня длиннее, чем у тебя? А если всё же длиннее и я, по-твоему, баба, то ты тогда кто? Девочка лет 5?

В конечном итоге под раскатистый смех вояк спор всё же был решен. Больше к императору с такими шутками не лезли. Да и пить крепкие напитки уже почти не предлагали.

Осталось меньше чем полбутылки, когда слуга принёс мазь и ужин, а пленница так и не вернулась.

- Убила она там себя, что-ли?! – пробурчал император и направился к двери.

Войдя, он хотел рассмеяться, но лишь стоял и улыбался, глядя на спящую в углу, в такой неудобной позе, девушку.

Эсмина отмылась, завернулась в мягкую ткань для обтирания тела, но выйти так и не решилась. Она уселась на небольшой стульчик, стоявший у дальней стены, сжалась в комочек и от усталости и стресса, уснула.

Император подошел и аккуратно взял девушку на руки. Она всхлипнула, но не проснулась. Отнес на кровать и укрыл теплым одеялом. А сам улегся рядом, чтобы смазать воспалившиеся следы на запястьях.

Эс… она нравилась ему горячо и искренне. И хуже всего, что он начал это понимать. Любуясь спящей девушкой, мужчина вовсе забыл об ужине, оставленном на столе, об оружии, брошенном так, что ворвись кто-то в комнату, он не успеет схватиться даже за этот маленький, но необходимый в городе меч.

Дориан нежно убрал с её лица пряди так небрежно отрезанных волос, аккуратно подсунул руку под маленькую девичью головку и, прижав её к себе, закрыл глаза.

Принцессе вдруг стало так тепло и уютно, что она всем телом прижалась к лежащему рядом мужчине.

- Папочка, - тихо позвала она, не открывая глаз, и снова провалилась в сон.

Лесной король, как ни в чём ни бывало, сидел на своём любимом кресле в кабинете и разбирал письма.

- Отец, - позвала девушка, подходя ближе,- вы звали меня?

- Сядь, малышка, нам надо серьёзно поговорить.

Девушка покорно уселась на краешек стола.

- Только не очередной жених, пожалуйста, папочка, я умоляю тебя, дай мне выбрать самой!

- Время игр закончилось Эс. Раз уж тебе не повезло умереть в бою, и ты теперь просто рабыня, так будь хороша во всём. Ты прекрасно обучена, умная, сообразительная... Не позволяй своей упёртости погубить тебя, дочка.

- Я постараюсь,- пообещала она, но не смогла сдержать слёз.

- Будь умницей, я передам привет маме. Наверняка она меня заждалась.

Образ отца начал стремительно таять, но он добавил:

- Уговори своего хозяина похоронить нас. Негоже чтобы Лесной народ к весне доело вороньё...

Принцесса всхлипнула и проснулась, накрепко зажатая в объятиях сильных рук.

Дориан во сне снова звал мать. Давно уже он её не видел. Ему опять было 10 лет, он сидел в будке любимого волкодава и прятался от разгневанного отца.

Дарина заглянула в отверстие для входа.

- Сынок, идём обедать. Навсегда спрятаться не получится, - белоснежная улыбка, такая красивая, такая нежная... Он вышел из своего убежища и прижался к ней.

- Мой мальчик… - Она аккуратно касалась его щеки, на которой красовалась воспалившаяся ссадина. В этот день мальчик провинился серьёзно. 

Он пробрался к клеткам и выпустил три десятка рабынь. Поймали только пятерых. Отец был в ярости, он наотмашь хлестнул сына по лицу, массивным перстнем содрав кожу на щеке мальчишки.

- Решила из мальчика сделать тряпку? - Спросил нашедший их император. Дориан задрожал всем телом, он знал, что будет дальше.

Отец схватил его за ухо, а мать за волосы и потащил в комнату. Было больно и страшно, но мальчик лишь стиснул зубы, готовый принять наказание. Отменно вымоченные розги, как всегда стояли в углу, торча из большой вазы. Три десятка ударов по спине. Крик матери. Его собственный крик. После этого Дориан две недели лежал в бреду, а когда очнулся, ему сказали, что мамы больше нет...

- Зачем ты мне это показала? - Спросил он у небольшого камня, под которым покоилась та, кого он любил больше всего на свете, - Мама, ответь, ты нужна мне!

Тёплая рука легла ему на плечо.

- Не кричи сынок, я всегда с тобой. Но не в каждую ночь умершие могут являться своим родным.

- Зачем мама? - Он встал и прижал к широкой груди тонкую маленькую, хрупкую женщину.

- Ты должен хорошо помнить, как жилось при отце. Тебе уже пора иметь своих детей. Когда твоему папе было столько же, как тебе сейчас, у него уже был не только наследник, а ещё четыре десятка бастардов.

- У меня дети будут только от одной женщины,- вздохнул он.

- Ты уже выбрал от какой? - Тихо спросила мать.

- Я не уверен, но возможно. 

- Запомни, сынок, сильные дети рождаются только в любви.

- Ты хочешь мне что-то сказать?- Он не мог понять, мать не считает его сильным или хочет сказать, что любила его отца?

- Я и твой отец, мы...

Он не дал ей договорить:

- Как ты могла любить такое чудовище?!- Воскликнул мужчина, посмотрев в глаза матери.

- Мы не выбираем, кого нам любить и когда. Это чувство не терпит, когда ему указывают. Любовь выбирает сама. - С улыбкой ответила она.

- Ты любила его, а он убил тебя. От большой любви?!

- Твоему отцу были свойственны приступы неконтролируемого гнева. Но в те моменты, когда он действительно был собой, он мог бросить к моим ногам целый мир. Ты поймёшь это, немного позже, но обязательно поймёшь...

Эсмина вскочила с кровати, как только мужчина перевернулся, отпустив её. Клинок лежал всё там же, у кресла.

«Это мой шанс!» - подумала девушка, она подобрала оружие и тихо достала из ножен. Занесла над сердцем мужчины.

- Мама... - Прошептал он сквозь сон.

«Мама...» - мысленно повторила Эсми. Рука дрогнула и она опустила меч.

- И почему остановилась? - Спросил он, открыв глаза.

Сон растаял, и император воинским чутьем ощутил угрозу. Та, кого мать предлагала ему полюбить, хотела убить его. Почему-то от осознания этого ему стало горько.

- Не могу! - Прошептала девушка, роняя клинок.

- От чего же? Могу помочь! - Рассмеялся он, подхватил меч и приставил к собственной груди,- Ну осталось только надавить. Я уже не сплю, сам даю добро, так что твоя хваленая честь не пострадает.

- Нет,- принцессе на глаза навернулись слёзы, она отрицательно покачала головой,- не надо.

- Руки положи на рукоять! - Приказал он. От громкого голоса девушка задрожала, но тут же исполнила его волю, - а теперь надави и все твои беды закончатся.

Дориан заставлял себя улыбаться, хоть и боялся до судороги. Нет совсем не смерти. Он хотел понять сумеет ли она устоять от соблазна, сможет ли он держать её рядом, не сомневаясь, что девушка не нанесет ему удар в спину.

Эсми закрыла глаза. Ей было страшно. Она боялась этого мужчину, ненавидела весь его народ, за смерть отца за много смертей, за то, что он может с ней сделать, за его угрозу. Принцесса всем сердцем желала ему смерти, но как только дошло до дела, поняла, что не сможет.

Она не видела его на поле боя, хоть и понимала, что этот воин просто не мог не быть там. Он не лишил девственности, не ударил после того, как она погнула подсвечник его голову. И сейчас человек, вина которого не была доказана, предлагал Эсмине казнить его. Вот так просто без суда и обвинений. Вмиг оборвать чужую жизнь...

- Не буду. - Уверенно сказала она, убрав руки и глядя мужчине в глаза.

Император едва сумел удержать вдох облегчения. Возможно, его мать права и именно этой женщине он подарит сына, но позже. Он отложил клинок, сел и, схватив её за руку, резко притянул, усадив к себе на руки.

- А теперь, принцесса Эсмина,- он почувствовал, как девушка вздрогнула, и понял, что попал в цель, - Послушай меня. Отныне ты моя женщина и к тебе никто не посмеет прикоснуться без моего согласия. Этот закон у нас, как ты говоришь варваров, неоспорим. Я даю тебе право ходить, где захочешь, но, - он взял ее за запястье и надел на большой палец массивный перстень с мордой медведя на печатке,- никогда не снимай это кольцо. Так другие будут знать, что к тебе нельзя прикасаться. Снимешь его, и сам ваш Лесной Бог не защитит тебя. Запомнила?

Девушка робко кивнула, не смея сказать ни звука.

- Дальше, - продолжил он,- не наглей, но если тебе что-то понадобится, можешь просить у меня или у нескольких слуг, которых я покажу тебе немного позже. Одежда, украшения, прочие женские радости... Тебе виднее. Мы пробудем в этом городе ещё неделю. С наступлением темноты, ты обязана быть в этой комнате. На завтрак, обед и ужин тебя будут приводить ко мне. Если ты посмеешь хоть в чём-то возразить мне при посторонних, будешь наказана. При мне же можешь говорить, что угодно. Я не буду пока ты не обвыкнешься трахать тебя, но придётся развлекать меня, как сегодня. Большего я от тебя не прошу. Разве что за пределами комнаты будешь называть меня господином. Всё понятно?

- Да, господин! - Император поморщился. Он даже подумать не мог, сколько яда можно вложить в это слово.

- А теперь спать!

Одним движением Дориан ловко уложил девушку в кровать, улегся рядом, укрыв одеялом, прижал ее к себе. Воин оскалился, снова почувствовав её страх.