50

Не такой уж он и страшный, Лиза, чтобы бояться и трястись. И какого чёрта он снова в полной боевой готовности?

Пока уговариваю себя, губка падает на пол, а это означает, что решение уже давно принято. Дрожащей ладонью прикасаюсь к твёрдой плоти вспоминая, как делала это в общежитии. Мои движения робкие и неумелые, до жути смешные. Кажется, что я всё делаю неправильно, обхватывая плотно ствол, но, заглянув в горящие глаза любимого, понимаю, что на верном пути.

— Сожми крепче, — хрипло подсказывает Руслан. — Не бойся, он сегодня не кусается.

Лёгкий смешок слетает с губ, расслабляя напряжённые мышцы шеи и рук. Да и в целом, слегка успокаивает расшатанные нервишки.

Моя сомкнутая вокруг члена ладонь скользит от основания к головке по бархатной коже. Без понятия, в какой момент я дохожу до кондиции, что мне самой нужно больше, и опускаюсь на колени. Дыхание Руслана окончательно сбивается от моих сомкнутых на головке губ.

— Зубы, Лиз, — как одержимый, он наблюдает за процессом сверху. И видит Бог, такого напряжения вперемешку с вожделением на лице Руса я ещё не наблюдала.

Ему нравится, чёрт подери! И рука, сжимающая мои волосы до боли на макушке тому подтверждение. Князев то ласкает меня, поглаживая кудри, то натягивает их до невозможности.

Солоноватый привкус будоражит рецепторы, заставляет продолжать исследования, и я аккуратно подаюсь вперёд, пытаясь погрузить в себя его как можно больше. Следуя указаниям, пытаюсь не задевать чувствительную плоть зубами. С каждой пройдённой секундой челюсть начинает болеть, но я упорно продолжаю доставлять удовольствие любимому.

— Блядь, малышка, — не удержавшись, Рус перенимает инициативу и принимается самостоятельно двигать бёдрами навстречу. С каждым махом он увеличивает темп, тараня бедный рот. Соки стекают с моих губ по подбородку на грудь, на пол, а неприличное хлюпанье смешивается со звуками льющейся воды.

Несколько сильных толчков и мужской рык перебивает всё вокруг. Тёплая жидкость брызгает в горло, и я едва ли справляюсь с приступом тошноты. В панике я проглатываю её, а затем пытаюсь отдышаться после произошедшего.

«Охренеть, ну ты дала жару, Лиз!» — мысленно хлопаю в ладоши, сама офигевая.

— Это был самый охуенный минет в моей жизни!

Руслан помогает подняться на затёкшие от неудобного положения ноги и смачно целует меня в губы.

— Ага, ну конечно, — смущённо цежу, отводя взгляд. — Хоть немного понравилось? — как жалко я звучу.

— Когда я тебе врал, Кудрявая? — обхватывает подбородок, вынуждает посмотреть на него. — Руслан-младший просил передать, что с сегодняшнего дня он будет видеть эти сладкие губки на себе гораздо чаще.

— Да ну тебя! — прыскаю от смеха с ужасно горящими от смущения щеками.

Как вы догадываетесь, купаться нам приходится повторно.

По завершении банных процедур Руслан сначала тщательно вытирает полотенцем меня, надевает халат и только после этого вытирается сам.

— Чего это ты тут сексом пуляешься? — поглядываю с видом знатока на низко замотанное белое полотенце на мужских бёдрах. Капельки воды стекают с висящих прядок чёрных волос на голове, а я облизываю пересохшие губы от данного зрелища.

— Типа я для тебя сексуальный? — в открытую смеётся и на ручках относит меня в постель.

— Ну типа да, — подмигиваю, а он ещё сильнее ржёт, выключая в комнате свет.

— С тобой не соскучишься, малая, — Руслан ложится рядом, прижимая меня к себе.

Так тепло и уютно…

— Блин, нам вставать в семь утра, то есть уже через четыре часа! — зевнув, озвучиваю подсчёты страдальческим тоном.

— Сыну спонсора этого чудесного мероприятия и его девушке можно поспать подольше.

Сонная и уставшая голова долго пытается анализировать фразу: «Сыну спонсора этого чудесного мероприятия»…

— То есть ты специально подстроил всю эту поездку?! — восклицаю, искренне опешив.

— Нет. Батя в благотворительность и всю эту лабуду ударился. Он же универ спонсирует, я тут не при чём, — Рус мгновенно охлаждает мой перегревшийся от дум мозг. — Не собирался ехать, пока от рыжего не узнал, что ваше дружное трио намылилось в область рвануть.

— Вы, я смотрю, прекрасно спелись с Егором? — ревниво цокаю, представляя, что Воронцов перестанет быть моим другом и перейдёт на сторону Князева.

— Он ровный пацан.

«Ровный пацан», — передразниваю мысленно.

— Он мой друг, — шикаю, метя территорию.

— Да понял я, понял, — в очередной раз веселится с моего детского поведения. — Спи, давай.

На какое-то время я и правда погружаюсь в недолгий сон. То просыпаюсь, балансируя на грани, то отключаюсь. Вынырнув в очередной раз, отдалённо слышу собственный голос:

— Почему именно я? — тихо озвучиваю вопрос, ранее всплывавший в голове. — Я же самая обычная.

— Обычная? — Руслан отвечает не сразу, видимо, тоже пребывая в полудрёме. — Для меня ты особенная, Кудрявая. И дело нихера не во внешности. Среди творящегося вокруг дерьма, среди всех этих масок, ты одна сохранила свою душу чистой.

— Не хочу возвращаться обратно. Я бы осталась здесь с тобой навсегда… Вдвоём, вот прям в этой кровати, — слегка взгрустнув, делюсь правдой, от всего чистого сердца: — Хочу вместе засыпать по вечерам и каждое утро просыпаться рядом.

— Будем, Кудрявая. Голову на отсечение даю.