74

Руслан аккуратно придерживает меня, подпирая спину своей не пострадавшей рукой. Вроде маленький и незначительный, на первый взгляд, жест, но очень важный для меня. Со стороны это небось выглядит смешно. Подстреленный парень и его хромающая, можно сказать, ползущая девушка.

От самой машины нас сопровождает один из людей Захара Витальевича, облачённый в чёрный костюм, и с имеющимся наушником в ухе, как в фильмах про спецагентов. К слову говоря, по всей местности снуют ему подобные, внимательно сканируя нас и нашу охрану цепкими взглядами.

Внутри дома проходим тщательный досмотр, я бы даже сказала, обыск. Самое смешное, что из-за расшатанных нервов это мне ни капельки не кажется странным и неуместным. Не возникает мыслей, что они хотят найти конкретно у меня? Оружие? Гранаты? Пояс смертницы?

После досмотра тот же сотрудник (или бандит, я уже не знаю и не пытаюсь понять, кто все эти люди) проводит нас через просторный холл по коридору к массивным двустворчатым дверям, упирающимся в потолок.

— Сначала парень, — объявляет один из двух мужчин, стоящих около зала.

Я хочу было спросить, почему, но вовремя прикусываю язык. Наверное, так нужно, раз Руслан не возмущается.

— Не волнуйся, — Рус ободряюще сжимает мою руку напоследок и приходит в приоткрывшуюся щель. Я же остаюсь стоять на месте, робко оглянувшись на людей Князева, ожидающих за моей спиной.

Внутри самый настоящий хаос из мыслей и чувств. Я уже не понимаю, мне всё-таки страшно или просто волнительно? Гадаю, на какие вопросы придётся отвечать? Что будет дальше? А вдруг Громов скажет, что согласен с дядей и со Шведовыми? Не поддержит Князевых? Обвинит нас с Русланом в прелюбодействе? Заставит выйти замуж за маньяка Демьяна?

Боже…

В самый пик и накал раздумий, когда думаю, что вот-вот потеряю сознание, двери снова приоткрываются.

— Проходите, — басит охранник, обращаясь ко мне.

«А может, не надо?» — хочется пискнуть и сбежать отсюда незаметной мышкой.

Ноги против воли делаются ватными. На первых двух шагах думаю, что я сейчас же упаду. Что земля разойдётся под ногами, и я полечу прямиком в преисподнюю. Пожалуй, лучше бы мне и правда потерять сознание, лишь бы не проживать это наяву.

Неизвестность — худшее, что может быть в этой жизни. Единственное, что меня радует — выпитый перед выходом из клиники обезбол. Не то чтобы я сейчас порхала, нет, я ползу, но хотя бы не изнываю от режущей в каждом участке тела боли.

Ступив в гигантских размеров зал, первые секунды я боюсь поднять голову. Смотрю под ноги, контролируя походку, не желая позорно свалиться и позволить Шведовым насмехаться над собой. Звук моих неуверенных шагов отдаёт гулким эхом от стен, взлетая к самому потолку.

Интересно складывается жизнь. Будучи ребёнком, я беззаботно бегала в стенах этого замка, а сейчас прибыла в него на жёсткий допрос.

А пытать будут? Загонять гвозди под ногти? Обливать ледяной водой?

«Ну ты и дурная, Лиза», — закатывает глаза внутренняя я от идиотских и токсичных мыслишек.

От напряжённой обстановки вокруг тяжело дышать, ведь воздух буквально наэлектризован. Не выдержав накала эмоций, вскидываю взгляд из-под полуопущенных ресниц, бегло осмотрев всех присутствующих, а затем снова прячу его на тёмном дорогом паркете.

Единственное, что я успела разглядеть, это фигуру дяди Захара, сидящего в инвалидном кресле по центру комнаты, но ближе к массивным окнам, выложенным цветной мозаикой. Узнаю я мужчину с трудом: за годы разлуки он сильно постарел.

По левую сторону от Захара Витальевича стоят Влас, Демьян и… мой дядя Вадим. По правую — Князевы. Что этот высокий и крупный мужчина — отец Руслана, я понимаю сразу же. Они настолько похожи между собой, что хочется непременно им обоим сообщить об этом.

Шагая вперёд, я инстинктивно смещаюсь ближе к Князевым, не желая стоять рядом с «роднёй».

— Здравствуйте, — приблизившись к собравшимся, мямлю под нос, за что хочется треснуть себя по лбу.

Я останавливаюсь около Руслана, и он сразу же обхватывает своей ладонью мою, ободряюще заглянув в лицо, мол, не очкуй, Кудрявая.

Словами не описать, какой балаган творится внутри от презрительных и ненавистных взглядов, которыми меня буравят несостоявшиеся родственники. Я стараюсь смотреть прямо, игнорировать их, но неожиданно это всё прекращается. Отец Руслана, ожидающий по ту сторону от него, обходит нас и становится преградой между мной и Шведовыми, как бы ограждая меня своей фигурой от их излишнего внимания. Тем самым, я оказываюсь зажатой между двумя Князевыми. От этого жеста защиты мои плечи заметно расправляются, как крылья за спиной.

— Здравствуй, Елизавета, — сиплый голос дяди Захара призывает взглянуть на него, что я моментально и делаю. Мужчина выглядит уставшим, его кожа бледная, как полотно, но тем не менее мощная энергетика, исходящая от главаря, говорит о том, что он до сих пор у руля. Как я в детстве не замечала власть, волнами исходящую от него?

Коленки позорно дрожат, руки трясёт так, что это видно невооружённым взглядом. Сжимаю свободную ладонь в кулак, унимая тремор.

— Расскажи нам свою правду, девочка, — произносит Громов строгим голосом, а меня как будто током прошибают. Вот и наступил час расплаты. — Всё с самого начала.

Первые секунды я стыдливо молчу. Не знаю, что говорить и вообще, как начать. Я боюсь подставить дядю, создать ему проблем, стравить со Шведовыми, столкнув их лбами. А потом вспоминаю, что все ужасные вещи, происходящие в моей жизни — из-за него. Из-за Вадима, решившего, что продажа племянницы — единственный выход не обанкротиться. Ему было плевать, когда я умоляла не соглашаться, не отдавать меня им. Ему было плевать, когда Демьян пытался изнасиловать меня. Плевать и сейчас, ведь я вся в побоях от избиения и аварии. Во взгляде главы семьи Астаховых нет ни капли сочувствия и сожаления.

— В день совершеннолетия дядя согласился выдать меня за Демьяна, — рассказываю, сглотнув ком в горле. Руслан напрягается, но я аккуратно сжимаю его ладонь, призывая успокоиться.

— Ты не хотела этого? — уточняет дядя Захар так же строго и властно.

— Нет, не хотела. Но у меня никто не спрашивал согласия в ту ночь.

— В таком случае, почему не отказалась? — следует вполне логичный вопрос от Босса всех собравшихся.

— Хотела, но не смогла. Дядя сказал, что нет другого выхода, кроме как выйти замуж за сына Шведова, — в памяти всплывает наш разговор в больнице, когда Вадим подумал, что я пыталась покончить с собой. — Свадьба являлась главным условием Власа для заключения контракта на грузоперевозки. Компания дяди была на грани банкротства, поэтому ему очень нужно было сотрудничество со Шведовыми.

— Почему ты решила, что должна спасать своего дядю от банкротства? — похоже, Захар Витальевич начинает злиться. По правде, я не понимаю, ему не нравятся мои ответы или?..