82

У папы Руслана случился инсульт…

Уже позже я узнала, что новость, ставшая тому причиной, была об убийстве родного брата дяди Игната — Константина Князева.

Константин большую часть жизни прожил в Америке. Братья не общались много лет, но тем не менее трагическая кончина сильно подкосила отца.

Как-то разом всё навалилось… Есть стойкое ощущение, что как прежде никогда не будет.

Мы все изменились. А особенно Руслан.

Он стал таким серьёзным, что, иногда глянув на него, я больше не вижу того былого повесу.

Нет, в отношениях у нас всё по-прежнему! Со мной Рус тот же: ласковый, заботливый и любящий. А вот, что касается дел — он стал очень серьёзным.

Мне безумно нравится взрослая версия Руслана Князева. Он такой осознанный и рассудительный. Мудрый. Быстро и чётко принимает решения, без промедления разбирается с творящимся вокруг хаосом. Но как же грустно от того, что столько всего взвалилось на его сильные плечи.

Я стараюсь скрывать свои переживания. Поддерживать любимого, не пилить и быть рядом.

Из-за перенесённого инсульта всю левую сторону дяди Игната парализовало. Он не может ходить, но врачи прогнозируют ему быстрое восстановление.

Мы с Лилей выхаживаем главу семейства. От меня мало толку, но я изо всех сил стараюсь помочь. Хоть я и не Князева, эти люди стали для меня настоящей семьёй.

Дядя Игнат гоняет нас всех, даёт указания, командует и явно не намерен принимать поражение. Он держится бодрячком, не показывает слабости, но для некогда активного, здорового мужчины болезнь наверняка стала ударом.

Слава Богу, с каждым днём отцу становится лучше. Хорошие врачи и профессиональная реабилитация делают своё дело.

Сегодня денёк выдался по обыкновению тяжёлым. После ужина Руслан помог мне прибраться несмотря на усталость и сразу же уснул. Я же села зубрить конспекты перед завтрашним коллоквиумом по конституционному праву.

Настроение в ноль. На учёбу сильно не хватает времени. Я вроде и кручусь, как белка в колесе, но всё равно ничего не успеваю. Плюс тянут вниз бесконечные думы и переживания о Егоре. Я еле сдерживаюсь в стенах университета, чтобы не разрыдаться.

Мне так сильно его не хватает… Аудитории кажутся пустыми, а перерывы бесконечно долгими. Больше никто не делает колких замечаний, не поддерживает, не учит жизни и не помогает в учёбе. Не улыбается лучезарно, не передразнивает преподавателей. Не сводит с ума девчонок, заставляя Таньку ревновать.

Как он там? Один среди чужих людей? В холодной сырой камере?..

Таня не может найти себе места. Подруга ходит сама не своя. На свидание в следственный изолятор её, конечно же, не пускают, но письма, написанные подругой от руки, адвокат исправно передаёт Егору. Правда, ни на одно из них ответа она от него пока не получила…

Соколова винит себя в произошедшем. Я пытаюсь говорить с ней, объяснять, что она не при чём, но это не помогает. Таня замкнулась и не даёт пробить оборону.

В третий раз перечитав одну и ту же страницу конспекта осознаю, что нифига не запоминаю. Мозг не соображает, и я понимаю, что попусту трачу время на это гиблое дело. Захлопнув тетрадку, отношу её в заранее приготовленную на завтра сумку и решаю отправиться на боковую, несмотря всего на одиннадцатый час.

Но, как назло, сон, зараза, ни в какую не хочет идти.

Лёжа в темноте просторной спальни, бесконечно долго пялюсь в потолок под размеренное дыхание спящего рядом Руслана.

Необъяснимое волнение стучит в висках и сдавливает грудь. В последнее время валерьянка стала моим лучшим другим в битве с тревожностью и учащённым сердцебиением.

Я уже было собираюсь подняться и отправиться за лекарством, но замираю, услышав вибрацию телефона на прикроватной тумбочке. Протянув руку, поднимаю гаджет, решив, что это очередной спам с электронной почты или глупое уведомление из незамысловатой игры. Однако, увидев входящее сообщение и номер отправителя замираю, сглотнув вязкую слюну.

Демьян.

Что ему нужно в такое время?

Господи, я думала, что больше не буду вынуждена контактировать с этим придурком! Как он смеет мне писать? Неужели совсем ни во что не ставит слова Громова и его авторитет?

«Для этого наркомана существуют авторитеты? Серьёзно?» — едко подмечает подсознание.

Первая реакция — стереть уведомление и сделать вид, что ничего не получала. Но моя зашкаливающая тревожность не позволяет это проделать. Дрожащими пальцами я разворачиваю СМС и сразу же зажимаю рот ладонью, сдерживая вырывающийся из горла то ли стон, то ли всхлип.

Сердце сжимается в судороге от увиденного. Первое, что предстаёт моему взору: нечёткая фотография. На ней изображён дядя Вадим, лежащий в луже собственной крови. Пол вокруг него красный, как в каком-то кошмаре или фильме ужасов. Мужское лицо с закрытыми глазами выглядит неестественно бледным и безжизненным.

А после фото текст: с нетерпением жду тебя у вас дома, любимая. Если решишь не приехать на нашу вечеринку или заявишься со своим хахалем, сдохнут все Астаховы.

Я перечитываю текст раз пять, пытаясь осознать, что это правда. Не идиотский розыгрыш. Не сон, больная фантазия или галлюцинации.

По телу проносится животный страх. Воздух вокруг кажется каким-то неестественно тяжёлым. Я будто оказалась в замкнутом пространстве, откуда нет выхода. Руки осязаемо дрожат, пока я в очередной раз впиваюсь взглядом в фотографию и расплывающиеся буквы.

Вадим не умер. Этого не может быть… Демьян не настолько обезумел!

Мерзкое лицо Шведова-младшего восстаёт в памяти, как по заказу. Его взгляд, который раньше заставлял меня холодеть. Его грубые руки, побои…

Боже, неужели он никогда не остановится?

Дыхание становится рваным и частым, когда я тихонько поднимаюсь с кровати, стараясь не разбудить Руслана. Я не имею права в очередной раз вмешивать его в это дерьмо. Рус не пострадает от ублюдка, вцепившегося в меня, как заразный клещ. У него и так проблем хватает.

И если я приду не одна, нет сомнений, Шведов выполнит обещание…

Сегодня я покончу со всем этим сама.

Выскользнув из спальни, направляюсь в гостиную в сопровождении слёз, обжигающих полыхающие щёки. Не могу позволить себе разрыдаться, не здесь и не сейчас.

Однажды я стала случайным свидетелем того, как Руслан прятал пистолет, думая, что не замечу.

Невзирая на дрожащие пальцы, подхожу к сейфу, упрямо набираю цифры и открываю дверцу. Комбинацию подглядела тогда неосознанно. Как оказалось, не зря.

Холодный металл оружия оказывается тяжелее, чем я ожидала. Впервые в жизни я держу в руках подобную вещь. Смотря на пистолет, я не чувствую ничего. Совсем ничего. Никаких эмоций, страхов, переживаний. Внутри просто чёрная пустота.

Не помню, как оказываюсь сидящей в такси. Всё происходит на автомате. Крепко сжимая ствол в кармане, наблюдаю за проносящимися огнями ночного города. Перед глазами то и дело всплывает фотография лежащего Вадима.

Я отчаянно молюсь, чтобы дядя был жив. Молюсь, чтобы хватило времени. Обиды и злость на родственника испаряются, словно их и не было. Я виню себя в том, что прервала связь с семьёй, не общалась и не интересовалась ими последний месяц. Единственное, о чём я была в курсе: то что тётя Валя уволилась, больше не желая работать на Астаховых. Надеюсь, этот урод не притронулся своими грязными лапами к Янке и Инессе!

На что готов человек, доведённый до грани?

Смогу ли я пойти на убийство? Взять на душу тяжкий грех?

Демьян собственноручно довёл меня до точки невозврата. Он делал это долго. Искусно. Играл на терпении и, видимо, посчитал слишком слабой, неспособной дать отпор.

Больше не позволю ублюдку причинять вред моим близким. И не позволю разрушать мою и без того собранную по кусочкам жизнь.

Достаточно!