29. Подслушивать нехорошо

Неделя в Родэн — Арии подходила к концу, уже завтра утром мы должны были выезжать в Мергейл, где принц примет пост наместника императора. Благодаря Эду, она пролетела для меня легко, весело и незаметно, и уезжать было очень жалко. Пару раз даже мелькнула шальная мысль попробовать уговорить принца здесь остаться, но конечно в реальности я бы никогда такое ему не озвучила. Все дни я проводила со своим другом на конюшне, помогая ему по хозяйству, болтая и устраивая пикники у пруда. Который располагался неподалеку.

Макса днем я практически не наблюдала, только когда заходил за лошадью или приводил ее обратно. В такие минуты принц неизменно был приветлив с Эдом, а со мной не то, что не здоровался, а вообще делал вид, что меня тут просто нет. Это очень забавляло моего друга.

— Странные у вас какие-то отношения, почему он тебя игнорирует? Ты же у него в комнате вообще живешь, — спросил Эд в первый раз, когда с этим столкнулся.

— Не знаю, — пожала плечами я, — по статусу не положено.

— В смысле не положено? Со мной же он здоровается, я тоже раб, — возразил Эд.

— Вот в следующий раз сам его об этом и спроси, — насупилась я. Мне тоже не совсем была понятна такая линия поведения, но по большому счету было все равно. Ведь то днем, а ночью игнорированием и не пахло. Так что обойдусь без лишних приветствий. Макс к Эду не ревновал, он был, конечно, достаточно вспыльчивый, но вполне адекватный, и видимо понимал, что вряд ли я сейчас закручу на конюшне со старым знакомым, который был шафером на моей свадьбе и у которого я крестила вторую дочку. Только когда Эд дотрагивался до меня при нем, принц напрягался и прожигал его глазами, но делал это скорее машинально, даже не замечая за собой. Зато Эд быстро усвоил от чего подобная реакция, и при Максе лишний раз ко мне не подходил.

В общем, дни протекали размеренно и приятно. А ночи… Хорошо, что мне не нужно было никуда вставать. Жаркие, полные объятий, страсти, нежности и … смеха. Как бы это странно не звучало для меня самой еще пару недель назад, но Макс оказался…забавным. У него были интересные реакции на многие вещи, достаточно неожиданные суждения и склонность иронизировать по любому поводу. Хотя откуда мне было об этом знать, если раньше мы вообще не разговаривали. Еще он до чертиков любил во что-нибудь играть и ненавидел проигрывать. И надо признать, из-за этого он был хорош почти во всем, что делал, просто не позволяя себе быть вторым.

Вчера мы играли в карты на раздевание, пока на мне не остались только одни чулки в то время, как принц умудрился снять лишь пару сапог да шейный платок, и я решила воспользоваться возникшим преимуществом, немного меняя позы и как- будто случайно поглаживая обнаженное тело, освещенное пляшущим пламенем камина. Я видела, как Макс нервно сглотнул, не в силах отвести взгляд от слегка разведенных ног, а потом перевел невидящие глаза на карты, пытаясь собраться с мыслями, но у него плохо получалось. Я улыбнулась: пару раз он точно ошибся. Под конец партии у меня на руках были почти все козыри, он просто бы не смог выиграть. Но узнать точно не пришлось: Макс вдруг сел на пол и просто стащил меня с кресла прямо на ковер, жадно впиваясь в губы, закидывая ноги себе на бедра.

После я встала и проверила его карты. Он бы проиграл, этот жулик специально так сделал! Занялся сексом лишь бы не продуть. Я повернувшись, возмущенно зашипела на него, но Макс притворился мертвым, вернее спящим, закрыл глаза рукой, и только еле заметно кривящиеся в улыбке губы выдавали его. В этом был весь принц.

***

В последний день пребывания в Родэн — Арии у Макса наконец выдалось свободное время после обеда: практически все гости разъехались, необходимые визиты он сделал и дела завершил. Ему пришла в голову шальная мысль взять с собой Лору и отвезти на Пушке к водопаду в лесу, к его любимому месту в детстве, конечно, он может так его не представит, чтобы она не заподозрила его в излишней сентиментальности, но все равно там было удивительно красиво. Принц знал, что девушка все время днем с Эдом в конюшне и направился туда. Ему это конечно не сильно нравилось, но он видел, что в глазах Эда нет и намека на страсть, а Лора была такая счастливая от возможности пообщаться со старым приятелем, что он не мог ей это запретить.

Зайдя в хозяйственную постройку Макс услышал голос рабыни и что-то заставило его остановиться и прислушаться, не открывая своего присутствия.

— Так жалко уезжать завтра, — вздохнула Лора.

— Да, мне тоже жаль, Лин, тем более вы едете не в самое спокойное место этом мире. Надеюсь, принц знает, что делает, когда тащит вас туда, — пробормотал Эд, потом помолчал и снова заговорил:

— Я раньше не спрашивал, но очень переживаю за тебя, а ты сама ничего не говоришь… Как тебе живется? С принцем?

Макс замер, боясь выдать себя.

— Нормально, — ответила Лора каким-то бесцветным голосом.

— Что значит нормально? Я не понимаю, он на тебя вообще не смотрит, ты о нем тоже никогда не говоришь, принц тебя что… принуждает? — сдавленно произнес Эд, ему явно тяжело давался этот разговор.

— Неет, — в голосе Лоры зазвучал чуть ли не смех, — как тебе вообще такое в голову пришло!

— Ну а что еще я должен был думать? Так принц тебе нравится? — Эд явно расслабился, и в голосе появились игривые нотки.

— Да, нравится, — спокойно ответила рабыня.

— Сильно? — парень явно хотел более подробного ответа.

— Эээй, ты на что намекаешь? Нет.

- Значит, нет? — судя по звукам, между ними происходила чуть ли не потасовка. Макс напрягся, он понял, что Эд спрашивает, влюбилась ли она в него.

— Ой, я вообще не могу сказать, что я чувствую, — ответила Лора, в голосе ее было смятение, — Да, он мне приятен, но… я ведь ничего сама не выбирала, понимаешь? Меня никто ни о чем не спрашивал и не спрашивает. Это ни когда тебя приглашают на свидание, дарят цветы, интересуются, что ты любишь, не знаю, рассказывают про себя и ты постепенно каждый день шаг за шагом осознанно решаешь, хочешь ли ты быть рядом, узнать лучше, видеться чаще… Да он просто меня на пиру увидел между делом, а вечером я, помытая, уже стояла его комнате. Вот и все.

Она говорила что-то еще, но дальше Макс уже не стал слушать, он и так все понял.

***

Я пришла в покои принца только вечером. Странно, его еще не было, хотя обычно в это время его высочество уже валялся на кровати с какой-нибудь книжкой. Наверно готовится к отъезду. Я нашла тайру, карандаш, ручку и уселась на кровати, пока он не пришел.

Макс появился примерно через час. Стоило ему войти, как я сразу поняла по повороту головы, равнодушному взгляду, молчанию, что что-то произошло, и он опять превратился в истукана, который меня так бесил. Лучше бы кричал или руки распускал, чем вот это показное безразличие, когда пронзает ощущение, что тебя и вовсе нет, по крайней мере, для него. За Максом вошел Корни, неся поднос с ужином. На одну персону. Ну конечно, я же не человек.

Принц, не смотря в мою сторону, спокойно сел за стол и начал есть. Нет уж, дорогой, так дело не пойдет. Я отложила свои записи и подошла к нему, заняв кресло напротив. Поставила локти на стол, опустив на ладони подбородок, и с невинным взором поинтересовалась:

— Ну и что на этот раз?

И стащила у него из тарелки сырный шарик, зная, что он ненавидел, когда брали его еду, тем более просто руками. Принц испепеляющим взглядом проводил шарик до моего рта, потом посмотрел в упор.

— Что?

— Это я тебя спрашиваю «что»? Точнее, что опять случилось, что ты решил изображать из себя статую.

Макс откинулся в кресле, меряя меня оценивающим взглядом и, похоже, решая, как от меня избавиться без лишних разговоров, но я была настроена решительно.

— Я уже не могу спокойно поесть в собственных покоях? — наконец выдал он.

— Макс, ну пожалуйста, если что-то тебя беспокоит или произошло, просто скажи, ну что за привычка сразу… вот так, — я не смогла подобрать мягкого выражения и побоялась скатиться до оскорблений.

— Я не понимаю о чем ты и, может, оставишь меня наконец наедине с моим ужином, — холодно ответил принц.

— Да что ты как девчонка, в самом деле, — я уже не выдержала, — надулся как индюк и…

Пришлось резко замолчать, так как он вдруг приподнялся и наклонился ко мне, сверля бешеными глазами:

— Никогда, слышишь, никогда больше не смей со мной так разговаривать, иначе опомниться не успеешь, как окажешься в подвале для рабов, ясно?

Я вдруг поняла, что он сейчас не шутит. Он меня действительно испугал. Я встала, взяла тайру и бумагу с кровати и вышла из комнаты. Правда, через пару секунд, замерев у закрытой двери, развернулась и вошла в спальню опять:

— Ну и сиди здесь один, упивайся своими проблемами, раз так нравится, не буду мешать, — и снова захлопнула дверь. Ну и упертый осел.

***

Я нашла себе место в беседке в оранжерее. Здесь было тихо, пьяняще пахло цветами, луна светила так ярко, что я даже могла спокойно писать, и главное: широкие скамьи, на которых если придется, можно и переночевать. Это был прекрасный вариант, чтобы отсидеться, так как после моих выпадов показываться принцу на глаза в ближайшие сутки совсем не хотелось. Завтра отъезд и ему будет не до меня, а там… ну он быстро отходит, так же как и загорается, так что за три дня дороги скорее всего буря минует, и можно будет сделать вид, что ничего не было. Я уютно устроилась в плетенном садовом кресле и начала выплескивать на бумагу все, что сейчас произошло. Было очень обидно, я чувствовала себя так хорошо в Родэн — Арии, что последнюю ночь представляла слегка по-другому. И что на него нашло.

Прошло может два часа, а может двадцать минут. Время запуталось в сказочных тенях оранжереи. Я была так погружена в себя, что даже не заметила, что уже не одна, пока прямо напротив не сел принц. Как обычно, молча. Я перестала наигрывать мелодию и так же молча уставилась на него. Раз сам пришел, пусть теперь сам и объясняется. Но Макс был не из тех, кто способен смутиться затянувшейся паузой, он просто смотрел на меня с какой-то… тоской? Я не понимала, чем вызван этот взгляд, а объяснять он явно не собирался.

— Ну? — у меня первой не выдержали нервы.

Он как- будто ждал моего вопроса и сразу откликнулся:

— Ну я решил, что ты права.

— В смысле? — это было настолько на него не похоже, что я решила, что ослышалась.

— В смысле, что глупо сидеть одному и лелеять свои переживания, или как ты там выразилась, — спокойно ответил Макс.

— И ты мне о них расскажешь.

— Нет.

Опять повисла пауза. Я не понимала, выиграла или нет. Он сам пришел ко мне, не изображает из себя замороженного Кая. Но этот взгляд… такой …не беспечный что ли, в последние дни он смотрел на меня совсем другими глазами, его точно что-то тревожит, что-то не так, но как это исправить. Я хотела того Макса. Того, который жулит в карты, обзывает меня стервой, бьет по руке, если таскаю оливки из его салата. И всегда смотрит на меня жаркими глазами.

— Что ты сейчас играла? — прервал принц поток моих мыслей, — Сама придумала? Может, споешь?

Ооо, он специально ступил на тонкий лед, проверяя, на что его рабыня готова ради примирения. Я в нерешительности смотрела на Макса, мне очень хотелось выкинуть белый флаг, но песни были последним островком моей доброй воли, единственным убежищем, недоступным никому, тем более они сейчас почти все были о нем… Макс догадается…

Принц молча ждал моего решения. Я чувствовала, что если откажу, он просто встанет и уйдет.

Я, глубоко вздохнула, набираясь решимости.

— Да, сама придумала, сейчас…

И запела:

Закончив, я не могла поднять на него глаза, боясь увидеть реакцию. Для меня это было гораздо интимней, чем секс, я не знала, оценит ли он вообще мою жертву.

— Это очень красиво, — хрипло прошептал Макс.

Я подняла на него сверкающие, взволнованные глаза. Принц явно пребывал в оцепенении, пальцы впились в ручки кресла, мое лицо ощупывал напряженный лихорадочный взгляд.

— Ты меня с ума сведешь, я уже просто ничего не понимаю, — глухо проговорил он, вдруг резко встав и обхватив мое лицо руками.

— Маакс, — с наслаждением произнесла я и начала жадно целовать его в губы. Сегодня, говоря с Эдом, размышляя о том, что происходит, я наконец смогла признаться себе, что безнадежно влюбилась в это несносное чудовище. Тем обидней была сегодняшняя внезапная холодность, тем слаще мне сейчас казались его губы, ближе запах, возбуждающе прикосновения.

Принц лихорадочно гладил, мял мое тело, как- будто больше никогда не сможет это сделать, заражая меня своим нетерпением. Я первая начала разрывать на нем рубашку, желая добраться до гладкой горячей золотистой кожи. Столько волнений было сегодня, так хотелось утопить их в этих жарких ласках, почувствовать себя одним с ним.

Макс посадил меня на стол, стягивая белье, задирая юбку, прикусывая шею, шепча в ухо: «ты моя, все равно моя» как молитву.