Глава 7

Рассвет застал Сабину над территориями Гринвальдена. Ящер размеренно махал крыльями, держась под облаками. Видели ли ее снизу? Кто знает. С высоты не слышно было голосов и не видно лиц. Горцы отстали давно, еще по темноте — видимо, им было не с руки забираться далеко от гор. А может, дело было не в этом. Неважно, в чем.

Ей казалось — она слышала тонкий свист в первые минуты бегства. И не один раз — а несколько. А может, почудилось — ветер-то какой прямо в лицо! Так и норовил сбить со спины крылана.

Сориентировавшись по поднимающемуся солнцу, направила ящера в сторону, где должна была находиться столица. Горы и предгорья она пролетела в ночи, теперь внизу расстилались неровные лоскуты садов и полей. Нет-нет, мелькали тонкие сверкающие ленты рек.

Тракты сверху казались тонкой тесьмой, люди на них — букашками. Повозки, всадники, одинокие путники — все крохотные и незначительные.

Сабина направляла крылана на север, безостановочно подгоняя. Билась мысль — успеть. Гринвальдену еще перебрасывать войска к югу и юго-востоку. Если Наробнскую марку займут горцы с предателями — гибель Стейна окажется напрасной. Этого она допустить не могла.

Еще грызла мысль, что Нарбонская марка окажется важнее приграничных южных земель. Она и правда важнее! Для королевства.

Она понимала, что уже забралась много севернее, чем находилась долина Эрн. Видимо, миновала замок стороной. Но если горцы устроили масштабный налет вдоль южной границы — под удар попал и дом. О судьбе близких она могла лишь гадать, не зная ничего наверняка.

Еще пробивалась в оцепеневшее сознание мысль — как-то встретят ее в столице. Здесь она под облаками, не каждый и внимание обратит!

Но в столице придется сесть возле королевской резиденции, чтобы доложить монарху о творящемся на юге. И это… по меньшей мере, проблема. Потому что королевский дворец охраняется. А крыланов на службе короны Гринвальдена мало, все они наперечет. И об их появлении там или здесь оповещают заранее. Тем более, если речь идет о королевском дворце.

Это означает — ее примут за врага. Шпиона или диверсанта. До крайности маловероятно, что за вестника.

Вывод очевиден: ее сшибут ее в воздухе, на подлете.

Значит, единственное спасение — неожиданность. Над столицей следует пронестись так, чтоб появиться над дворцом раньше, чем весть о ее появлении долетит от застав. Без кругов над землей, на самой большой возможной высоте. А когда окажется над территорией дворца, быстро выбрать место приземления и резко спикировать. Так, чтоб никто не успел среагировать!

Рискованно. Почти самоубийство. Но у нее вариантов-то нет.

Удастся? Либо да, либо нет. Ветер бил в лицо, промораживая насквозь не только тело, но и чувства, и мысли. Или это она за долгие страшные дни в горах разучилась бояться? В душе царила кристальная ясность и безразличие. Перед глазами — цель: добраться и передать весть.

Дальше… она не знала, что будет дальше. Будущее терялось в тумане. Да и есть ли оно, это будущее?

— Мое имя — Сабина Эрнхилд! — завопила девушка, едва ящер коснулся лапами плит двора. — Сообщение о нападении горцев! Нарбонская марка под ударом!

Она еще пару раз повторила свое имя, боясь, что не расслышали. А значит, могут принять за врага и расстрелять из луков и арбалетов, не дав спешиться.

Перед глазами то рябило, то расплывалось. Сказывалось напряжение, усталость и бьющий несколько часов подряд в лицо ветер. Воздух на высоте был куда холоднее, чем у земли — так что Сабине казалось, что глаза ее заледенели. Превратились в две градины. Когда моргала — казалось, эти градины царапают веки изнутри. В ушах шумело — она не могла понять: это еще слышится свист ветра, звучавший бесконечные часы полета, или гвалт во дворе? Странно, что голос еще слушался.

Кажется, кто-то бежал к ней, кто-то что-то кричал.

— Горцы на южных рубежах, со стороны марки Урах, — выкрикнула Сабина и закашлялась. — Горцы в долинах, жгут деревни и вырезают жителей! Идут к Нарбонской марке, цель — захватить перевалы и арсенал, — здесь голос всё-таки предал ее. Последние слова прозвучали хрипло.

— Сударыня, — в царящем гвалте голос прозвучал неожиданно громко и отчетливо. — Вы уверены в том, что говорите? Вы готовы подтвердить свои слова?

— Я только что оттуда, — выдохнула девушка. — Южные рубежи оккупированы горцами. Я по случайности избежала столкновения с их отрядами…

— Тогда спускайтесь. Выпустите из рук свою зверюгу, — дружелюбно предложил голос совсем рядом, сбоку. — Не переживайте за нее, с ней ничего не случится.

Сабина тяжело выдохнула. С трудом расцепила пальцы — только сейчас заметила, что их скрючила судорога. И неловко, цепляясь за гребень и чешую, съехала с высокой спины. Подхватили теплые руки — иначе она бы точно шмякнулась наземь. На плечи тут же опустилось тяжелое и теплое — незнакомец отдал ей свой камзол. Позже уже Сабина сообразила — вид у нее был совершенно чудовищный. Мало того, что растрепана, в грязи и саже — так еще и изодранной одежде.

В таком виде она и очутилась в королевском кабинете. Единственная приличная вещь на ней — камзол капитана дворцовой стражи Турна, а его сопровождение — единственная причина, по которой ей вообще позволили пройти по дворцовым коридорам.

Очутившись перед монархом, Сабина еще раз повторила свое сообщение о горском налете на приграничную марку и об угрозе. А потом долго рассказывала с самого начала, кто она такая, и что происходит на юге. Она не обратила внимания, кто принес теплое вино с растертым яичным желтком. Пока рассказывала, успела выпить три большие кружки — голос то и дело начинал хрипеть, а горло болело всё сильнее. Только благодаря питью и смогла закончить.

— А сколько сюда лететь от южного рубежа Ураха? — негромко осведомился его величество у капитана, когда она смолкла.

— Где-то полсуток, — тот пожал плечами. — Может, больше, может, меньше. Вот добираться туда долго: из-за рек, сменивших русла в последние пару десятков лет, придется давать крюк по тракту. Одиночка, может, и пройдет. Где-то вброд, где-то обходными тропами. Но войско так не переправишь.

— Значит, родственники в столичном арсенале и казармах, говорите, — протянул король.

— Я вас понял, ваше величество, — капитан склонил голову. — Всё будет выполнено! Рапорт будет готов к нынешнему вечеру, — поклонился и вышел.

Сабина дернулась следом. И застыла, когда монарх окликнул ее.

— Ну, куда вы собрались? — голос звучал устало, совсем не по-королевски. — Навоевались уже, хватит.

Она хотела ответить — и поняла, что не в силах произнести ни слова. Голова закружилась, губы сделались непослушными. Да и всё тело тоже. Сабина откинулась на спинку кресла, слыша нарастающий шум в ушах и ощущая, как заваливается набок. Короткий стук. Кисть пронзила боль — кажется, взмахнула неловко рукой, пытаясь удержаться прямо, и ушиблась о край стола. Кто-то подхватил ее — но в этом она уже не была уверена. Накрыло непроглядной чернотой.

Домой она вернулась лишь спустя месяц.

Отлежаться, правда, пришлось всего пару дней. Да больше она бы и не смогла оставаться в постели: слишком переживала из-за происходящего. Придворный лекарь нашел у нее истощение и сильное нервное потрясение. Ничего, угрожающего жизни, в ее состоянии он не обнаружил. И разрешил подняться с постели после краткого отдыха. Сразу же она попала в руки одного из ловчих при столичном крылатнике.

Мужчина с молодыми глазами, но совершенно седой головой, одетый в простеганный костюм из грубого небеленого льна.

Подробные расспросы — как приручила зверя. Как впервые поняла, что может управлять им. О магах среди родственников.

Пришлось снова вспоминать в мельчайших подробностях о ночи, когда погиб Стейн. Снова щемило сердце, и слезы жгли глаза. Снова пришлось затолкать горечь потери подальше — речь шла не о том.

После расспросов — прогулка по крылатнику. Сабина впервые видела этих зверей в таком количестве. Почти три десятка крылатых ящеров! Каждый в отдельном загоне. Здесь же оказался и крылан, на котором прилетела сюда. Она сама не могла бы сказать, как мгновенно ухитрилась выделить его среди других таких же жутких чешуйчатых морд.

— Ну, и как ты тут? — осведомилась девушка, подходя к загону.

Зверь ее явно тоже узнал. Фыркнул, рыкнул, опустил голову к ней. От всей фигуры внятно веяло недовольством и тоской.

— Как видите, недурно, — заметил ловчий, подходя ближе.

— Угум. Только вот крылан так не считает, — хмыкнула Сабина.

— Вот как? — мужчина насмешливо вскинул бровь. — Он сам вам об этом поведал?

— А вы что, не видите? — удивилась девушка. — В смысле, не чувствуете? — и смутилась от собственных слов.

К ее удивлению, он одобрительно кивнул.

— И правда дар, — заключил он. — Любопытно! — и хмыкнул, видя ее недоумение. — Чувствовать настроение дикого зверя, делить чувства, а иногда — и мысли, воспоминания. Это и есть — дар ловчих. Дар обычно дремлет до тех пор, пока его не разбудит что-нибудь. В вашем случае это, видимо, был страх. Редкий случай, чтобы такой дар обнаружился у того, чьи предки не имели его. Обычно способности ловчих передаются из поколения в поколение.

— Это Стейн хотел забрать одного крылана, — выдавила-таки она.

— Ему бы это не удалось. Дар оказался у вас. Правда, вы оба этого не знали. Вообще не знали — найдется ли он хоть у одного из вас.

— Значит… это было самоубийство?

— Отчаянный шаг, — ловчий покивал. — Вы оба сделали ставку на чудо. И чудо, как ни странно, свершилось. Я слышал, с юга пришли первые вести.

— Уже⁈ — поразилась Сабина.

И ловчий негромко рассмеялся.

Она тогда засыпала его вопросами: как могли люди из столицы так быстро добраться к границам. Почему не использовали этих крыланов — их же почти три десятка!

Ловчий только хмыкал и качал головой. Потом скупо пояснил, что бросать три десятка заметных животных к границе, где ошиваются рои горских вольников, неразумно. Это означает — просто потерять их впустую, и только. Что касается войск — так они стоят не только в столице. Более того: ближе к границам находятся более крупные гарнизоны.

Подробностей не раскрывал. Да Сабина и не выспрашивала. Главное — она успела предупредить. Теперь всё зависит не от нее. От тех, кто разбирается в военном деле.

Следующий месяц девушка провела в столичном крылатнике под присмотром почтенного Айдингера. Училась управлять своим даром.

Домой возвращалась с отцом — он сам приехал за ней в столицу после того, как в Эрнхилд отправили официальное известие о пропавшей дочери. Возвращалась, уже официально находясь на службе короны. А не пробыв в родном Эрнхилде и двух недель, укатила к Нарбонской марке по приказу из столицы.

Да, последующий год выдался суетным. В разъездах Сабина провела куда больше времени, чем дома. Некогда было вспоминать, задумываться.

И это было благо.

Она встряхнулась, сообразив, что министр уже несколько минут, как смолк.

— Вы нынче весь вечер задумчивы, — заметил Рогге.

— Да, я, — Сабина запнулась. — Кстати, я не видела нынче капитана Турна, — прибавила невпопад.

— Соскучились? — он лукаво улыбнулся. — Ах, девушки — ветреные головы! В беседе с одним мужчиной вспоминать другого. Как это для вас… хорошо, хорошо — признаю, был неправ, — перебил он сам себя. — Понимаю — вы не прочь увидеть человека, что некогда стал вашим проводником в королевский дворец. В этот раз вы не видели его — ему пришлось уехать по королевскому поручению.

Она смущенно улыбнулась.

До чего стремительно он переходил от серьезного тона к шутливому и обратно! Она за ним не поспевала. Но увидеть капитана Турна и правда была бы рада: редко сталкивалась с ним.

— Еще увидитесь, — посулил министр. Точно прочтя мысли. — Будет такая возможность. Капитану пришлось выехать к Саарской марке. Думаю, там вы осенью и встретитесь.

— Саарская марка? — удивилась Сабина. — Никогда там не была.

— Да, всё юг да юг, — хмыкнул Рогге. — Кое-кто против вашего присутствия на севере. Считают, лучше отправить господина Айдингера. Но… кое-кому, полагаю, придется заткнуться после вашего выступления перед королевским советом.

Саарская марка? Это северные границы королевства!

— Никогда там не была, — пробормотала девушка.

— Вот вам и случай. Кстати! — министр словно о чем-то вспомнил. — Кавалер ведь пытался чем-то напоить вас. Вы обратили внимание, в какой спешке слуга унес оставленный вами кубок? Кстати, вы и сами не стали пить из него, — поглядел на нее несколько секунд пристально и усмехнулся. — Всё вы заметили и поняли.

— Я-то поняла, — начала она медленно, силясь собрать мысли в кучу.

— Слугу мы отправили в камеру, содержимое кубка — алхимикам. На проверку.

— И результаты проверки уже есть, — она не спрашивала. А чего спрашивать — и так всё понятно!

— О грядущем заседании кабинета известно. О том, что я собираюсь поднять вопрос хищений в гарнизонах, никто знать не должен… но я уверен — заинтересованные лица давно осведомлены. А еще я уверен, что демарш барона — это не только и не столько попытка отомстить за судьбу незабвенного батюшки.

— Разрушить мою репутацию…

— Чтобы ваше выступление не восприняли всерьез, да, — он покивал.

— И что, это бы могло помочь ему?

— Кто знает. Министры королевского кабинета — люди весьма принципиальные. Многие из них склонны к косности. Скандал с участием молодой девицы, которая затем пытается оговорить уважаемого человека, — он выразительно примолк. — А я и сам — фигура весьма одиозная. У вас была возможность это заметить!

— Уважаемого человека? — переспросила Сабина.

— В гарнизоне молодого барона уважают. Он пользуется популярностью у солдат и младших офицеров. Особенно — из простонародья, — министр поморщился. — К тому же вы уже оговорили два года назад его отца. Не придирайтесь к словам, — он взмахнул рукой, останавливая возражения. — Суть в том, что схватили его по вашему донесению. А у него, кстати, тоже имелось немало сторонников при дворе. И в королевском кабинете — в том числе. Что донесение совершенно правдиво — дело десятое. Кстати, кое-кто по сей день не верит в его виновность. Что среди его людей, что среди подчиненных его сына. Ну, и в столице многие отказываются принимать…

— Да я своими глазами видела! — вспылила-таки она.

— Вы — видели. А они — нет.

Она раскрыла рот — и захлопнула его. Залпом допила то, что осталось в кубке, подвинула молча ему — чтоб налил еще. Он покачал головой — вроде как с осуждением. Ну, так сам предложил! И сам долил, да. Не меняя удрученного выражения на лице.

— Поздно уже, — проговорила она, отпивая пару глотков.

— Да, поздно, — он покивал. — А завтра у вас — тяжелый день, — помолчал. — Заседание кабинета — через два дня. Так что эти дни вам следует сохранять осторожность.

— Может, мне лучше и не появляться на публике? — без особой надежды осведомилась Сабина.

Он усмехнулся, покачал головой.

— Увы. Не всё так просто, — отозвался с сожалением. — Вас видели вчера, все знают, что вы приглашены ко двору особо. Если вдруг исчезнете — возникнут вопросы. А это плохо — вопросы и лишнее внимание сейчас почти как скандал.

— Что ж. Осторожность так осторожность, — Сабина вздохнула, потом слегка улыбнулась. — Это не в новинку! — и поднялась с кресла. — Благодарю за вино. И за, — она запнулась.

— Это я вас благодарю за время, что уделили мне, — церемонно отозвался он, тоже поднимаясь. — И за ваше согласие.