Глава 12

Глава 12

— Готова? — Лика сжала мою ладонь перед дверью в аудиторию живописи. — Если он перегнет палку, я кину в него банкой с растворителем. Клянусь.

— Спокойно, Волкова. Я сама справлюсь, — я толкнула дверь.

Студенты расставляли мольберты, но стоило мне зайти, как наступила гробовая тишина. Ян сидел в самом центре, на высоком табурете, небрежно подбрасывая в руке угольный карандаш. Рядом с ним стоял пустой подиум для натурщиков.

— О, Руднева, — Ян лениво улыбнулся. — Ты как раз вовремя. Натурщица с третьего курса внезапно заболела. А у нас сегодня тема: «Анатомия и характерные детали».

Преподаватель, седой старик, который обожал Яна за его талант (и, честно говоря, за спонсорские взносы его отца), прокашлялся.

— Да, Валерия... Ян предложил, раз уж вы задолжали ему за испорченную работу... может, выручите группу?

— С натуры, значит? — я подошла к подиуму, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — И какой «образ» ты для меня придумал, Игрунов?

— Никаких образов, Снежинка, — Ян встал и подошел ко мне вплотную. — Только правда. Сними худи. Оставь тот топ, в котором ты вчера «позировала» в мужской общаге. Группа должна видеть... змею. И синяк. Пусть посмотрят, как выглядит столкновение льда и камня.

По аудитории пронесся вздох. Девчонки из свиты Кристины, самой её не было — видимо, зализывала раны, злорадно переглянулись.

— Ты хочешь, чтобы я стала твоей моделью? — я посмотрела ему прямо в глаза. — Хорошо.

Я медленно стащила через голову объемную толстовку. Под ней остался тот самый ультра-короткийграфитовый топ. Я взошла на подиум, как на эшафот, и села, закинув ногу на ногу так, чтобы татуировка змеи была видна во всей красе. Синяк на животе к понедельнику стал темно-желтым с багровыми краями — живое свидетельство «гостеприимства» этого вуза.

— Начинайте, — бросила я, глядя поверх голов студентов.

Ян замер. Он взял планшет и начал быстро, рваными движениями набрасывать линии. В аудитории воцарилась такая тишина, что было слышно, как уголь шуршит по бумаге.

Я чувствовала на себе десятки взглядов. Кто-то смотрел с восхищением, кто-то с брезгливостью. Но взгляд Яна... он не просто рисовал. Он будто касался моей кожи кончиком карандаша. Он вырисовывал каждую чешуйку змеи, каждый контур синяка, каждую линию моих плеч.

— Замри, — прошептал он, не поднимая головы. — Не дыши. Ты сейчас идеальна.

Прошло сорок минут. Спина затекла, но я не шевелилась. Я смотрела на Яна и видела, как он меняется. Его маска высокомерия сползла, он был полностью поглощен процессом. Он видел не «врага», он видел искусство.

В какой-то момент дверь аудитории тихо приоткрылась. Я скользнула взглядом в щель и замерла. Там, в полумраке коридора, стоял парень в капюшоне. Тот самый аноним. Он смотрел прямо на меня, прислонившись к косяку. На его губах, там, где был шрам, заиграла та самая странная усмешка. Он приложил палец к губам — «тсс» — и подмигнул мне.

— Руднева, я сказал — не шевелись! — прикрикнул Ян, заметив, что я отвлеклась.

Он проследил за моим взглядом, резко обернулся к двери, но там уже никого не было. Только пустой коридор и эхо шагов.

— Кто там был? — Ян нахмурился.

— Твоя совесть, Игрунов, — ответила я, вставая с подиума. — Время вышло. Долг погашен?

Ян посмотрел на свой испорченный рисунок, потом на меня. В его глазах была растерянность, которую он не успел скрыть. Черная полоса угля перечеркнула моё лицо на бумаге, будто ставя крест на его плане унизить меня.

— Ты свободна, — буркнул он, отворачиваясь к окну. — Пока что.

Я натянула худи прямо на подиуме, игнорируя шепотки одногруппников.

Лика подлетела ко мне, протягивая влажные салфетки:

— Лер, ты была как статуя. Но тот парень в дверях... ты тоже его видела?

— Видела, — коротко бросила я.

В сумке коротко вибрировал телефон. Один раз. Второй. Я достала его, уже зная, что увижу.

Неизвестный: «Красивая поза, Снежинка. Ян неплохо рисует, но он видит только поверхность. Он видит змею на коже, но не видит яд в твоих глазах. А я вижу глубже».

Неизвестный: «Кстати, желтый цвет синяка тебе не идет. Тебе больше подходит красный. Цвет опасности. Не задерживайся в столовой, там сегодня слишком много лишних ушей».

Я замерла посреди коридора. Он был там. Он смотрел, как я стою перед всеми почти раздетая. И его это... забавляло? Или злило?

— Кто пишет? — Ян возник рядом со мной так внезапно, что я едва не выронила телефон.

Он всё ещё был в том самом «рабочем» состоянии: пальцы испачканы в угле, волосы взлохмачены. Он заглянул в мой экран, но я успела заблокировать его.

— Не твоё дело, Игрунов, — я убрала телефон в задний карман джинсов. — Ты получил свой «долг». Теперь мы в расчёте.

— В расчёте? — Ян усмехнулся, делая шаг ко мне и заставляя вжаться в стену рядом с расписанием. — Ты думаешь, сорока минут позирования достаточно, чтобы я забыл, как ты выставила меня идиотом в мужской общаге?

— Ты сам сказал: «Игра окончена».

— Для них — да, — он кивнул в сторону Дэна и Марка, которые о чем-то спорили у окна. — Но не для нас. Кто этот парень, на которого ты смотрела? Твой парень из «прошлой жизни»? Приехал защищать свою Снежинку из провинции?

В его голосе прорезалось что-то новое. Ревность? Нет, скорее собственнический инстинкт. Ян привык, что всё на этом факультете принадлежит ему — взгляды, внимание, страх. А тут кто-то чужой влез на его территорию.

— У него шрам над губой, Ян, — я решила пойти ва-банк, внимательно следя за его реакцией. — Тебе это о чем-то говорит?

Лицо Яна на мгновение окаменело. Его зрачки сузились, а пальцы, испачканные углём, сжались в кулаки. Он явно что-то знал. Или кого-то вспомнил.

— Не лезь туда, Руднева. Держись от него подальше. Поняла?

— А то что? — я вздернула подбородок. — Он тоже «скучный»?

— Нет, — Ян резко отвернулся. — Он — это то, что случается, когда я теряю контроль.

Он ушел, не оборачиваясь, оставив меня в полном недоумении.

После пары мы с Ликой решили не идти в столовую — слова анонима про «лишние уши» всё еще звенели в голове. Мы вышли через черный ход, решив прогуляться по парку за старым корпусом, где обычно тишина и только редкие курильщики.

Но тишины не было.

Едва мы свернули за угол кирпичного здания склада, до нас донесся глухой удар и тяжелое, хриплое дыхание.

— Твою мать, опять разборки? — прошептала Лика, хватая меня за рукав. — Лер, уйдем отсюда.

— Стой, — я замерла. Голос, который раздался следом, я бы узнала из тысячи.

— Еще раз, Дима. Еще раз ты появишься на моем горизонте — и я забуду, что мы когда-то делили одну парту.

Мы с Ликой синхронно нырнули за штабель старых поддонов. Я осторожно выглянула.

Там, в пыли между гаражами, разыгрывалась сцена из боевика. Ян, со сбитыми в кровь костяшками пальцев, прижимал к стене того самого парня в капюшоне. Капюшон слетел, и я впервые четко увидела его лицо: сероватые глаза, острый нос и тот самый шрам над губой, который сейчас разошелся, наполняясь кровью.

— Снова пытаешься лезть в мою жизнь? — Ян ударил кулаком в стену прямо над головой Димы, так что бетонная крошка посыпалась тому на плечи. — Типа помочь? Убирайся с моей территории!

Дима сплюнул кровь на асфальт, даже не моргнув.

— Территория? Ты думаешь, люди — это твоя собственность, Игрунов? Как Алина была?

Ян схватил его за воротник куртки, встряхивая так, что голова Димы ударилась о кирпич. Его лицо исказилось от ярости, которую он никогда не показывал в универе.

— Не смей произносить её имя! — прорычал Ян. — Ты всё испортил один раз. Больше я тебе не позволю. Еще раз увижу тебя рядом с Лерой... клянусь, я тебя убью. Слышишь? Убью!

— Она не такая, как Алина, Ян, — тихо, почти ласково произнес Дима, глядя сквозь него. — Она тебя не боится. И это тебя бесит, верно?

Ян резко оттолкнул его. Дима пошатнулся, но устоял на ногах. Игрунов тяжело дышал, поправляя растерзанный воротник рубашки. Он выглядел как зверь, загнанный в угол собственной памятью.

— Проваливай, — бросил Ян, отворачиваясь. — Пока я не передумал.

Дима медленно вытер кровь с губы рукавом, поправил капюшон и... посмотрел прямо в сторону нашего укрытия. На секунду мне показалось, что он подмигнул мне сквозь щель в поддонах.

Когда Ян ушел, чеканя шаг, а Дима растворился в тенях деревьев, Лика наконец-то выдохнула.

— Лер... ты слышала? Алина. Кто это, черт возьми? И почему Ян так за тебя трясется, что готов убить своего старого знакомого?

Я вышла из-за поддонов, глядя на пятна крови на асфальте.

— Кажется, — я сжала кулаки, — я — это его второй шанс не совершить ту же ошибку, что была с Алиной. Или его новый способ всё разрушить.

Я стояла посреди пустого двора, глядя на пятна крови на асфальте, когда телефон в кармане коротко пискнул. Пальцы дрожали, когда я доставала его.

Уведомление от «Неизвестного».

Дима: «Алина — это мертвая бывшая девушка Яна. Это всё, что тебе нужно знать».

Я замерла. Воздух в легких будто превратился в лед. Я начала быстро строчить ответ, сердце колотилось в горле:

Я: «Что значит мертвая?! Дима, стой! Что произошло? Почему ты мне это говоришь?!»

Нажала «отправить».

Сообщение не доставлено.

Я попробовала еще раз. Красный восклицательный знак. Я зашла в профиль — фото исчезло, статус пуст.

— Заблокировал... — прошептала я, опуская руку с телефоном.

— Лер? Ты чего побледнела? — Лика подошла ближе, заглядывая мне в лицо. — Что он написал?

Я молча протянула ей телефон. Лика прочитала строчку, и её глаза округлились. Она прикрыла рот ладонью, издав тихий всхлип.

— О господи... Мертвая? Лер, это же...

Я вспомнила взгляд Яна в музее, когда он смотрел на мать. Вспомнила его ярость за гаражами. Его слова: «Он — это то, что случается, когда я теряю контроль».

— Теперь понятно, почему он так трясется над «территорией», — я сжала телефон так крепко, что экран жалобно хрустнул под пальцами. — Он не меня защищает. Он пытается исправить то, что не смог сделать для неё. Или... он винит Диму в её смерти.

— Или Дима винит его, — добавила Лика, озираясь по сторонам. — Пошли отсюда. Мне кажется, из каждого окна на нас смотрят призраки этой Алины.

Мы почти бегом вернулись в общагу. В комнате я сразу подошла к окну. Внизу, у входа, стояла та самая черная машина Яна. Он не уехал на свой «важный ужин». Он сидел внутри, я видела красный огонек сигареты в полумраке салона.

Он ждал.

— Он знает, что Дима мог мне написать, — я отошла от окна, задергивая шторы. — Он пришел проверить, знаю ли я.

— И что ты будешь делать? — Лика присела на кровать, обхватив плечи руками. — Спросишь его прямо?

— Нет, — я посмотрела на свою татуировку змеи. — Если я спрошу сейчас, он закроется окончательно. Мне нужно, чтобы он сам сломался. Чтобы этот его идеальный фасад рухнул до основания.