Глава 14

Глава 14

Спортзал был пуст, если не считать эха от моих собственных шагов. Я стояла у окна, наблюдая, как на город опускаются сумерки. В голове набатом стучало: «Суббота. Утро. Олег». Каждая секунда до выходных казалась обратным отсчетом до взрыва.

Дверь скрипнула. Ян зашел, как обычно, уверенно, на ходу снимая свои неизменные часы и бросая их на скамейку.

— Ты опоздала на пять минут, Снежинка. Я уже думал, ты решила прогулять собственного ученика, — он бросил на меня быстрый взгляд, ожидая привычной колкости в ответ.

Я даже не повернулась.

— Включай музыку, Игрунов. Третья дорожка в плейлисте. И давай без лишних слов, у нас мало времени.

Ян замер с телефоном в руке. Его брови поползли вверх. Обычно я начинала с того, что высмеивала его походку или кроссовки, но сейчас я была похожа на натянутую струну, которая вот-вот лопнет.

— Эй, — он подошел ближе, заглядывая мне в лицо. — Что с настроением? Ты выглядишь так, будто собралась не танцевать, а идти на допрос в КГБ.

— Меньше болтай, больше двигайся, — отрезала я, вставая в позицию. — Повторяй за мной. Шаг, поворот, кач. Пошел.

Заиграл бит. Я двигалась механически, четко, но без той искры, которая была вчера. Я была раздражительна: каждый раз, когда Ян делал движение не так (а он делал их не так постоянно), я резко обрывала музыку.

— Руку ниже! Центр тяжести не там! Игрунов, ты что, вообще меня не слышишь? — я почти выкрикнула это, когда он в очередной раз не попал в такт.

Ян остановился. Он не стал спорить, не стал язвить. Он просто выключил колонку. В зале повисла давящая тишина.

— В чем дело, Руднева? — его голос стал тихим. — Ты на меня даже не смотришь. Ты смотришь сквозь меня весь вечер. Кто-то снова написал тебе? Дима?

— При чем здесь Дима? — я вскинула голову, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Просто работай. Мы здесь ради флешмоба, а не ради психотерапии.

— Ложь, — он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. — Тебя трясет. Я чувствую это, даже когда ты просто стоишь рядом. Если это из-за того, что произошло за гаражами...

— Это не из-за тебя, Ян! — я сорвалась на крик, и мой голос эхом ударил в стены зала. — Мир не вращается вокруг твоих драм, понимаешь? У меня есть своя жизнь, и она сейчас летит к чертям, а я должна учить тебя махать руками!

Я отвернулась, пытаясь скрыть, как задрожали губы. Паранойя и страх перед отчимом выжали из меня все силы. Я ждала, что Ян сейчас разозлится, скажет что-то едкое и уйдет, хлопнув дверью.

Но вместо этого я почувствовала его руку на своем плече. Осторожное, почти невесомое прикосновение.

— Расскажи, — просто сказал он. — Без имен, если хочешь. Просто скажи, кого мне нужно стереть с лица земли, чтобы ты снова начала улыбаться так, как вчера.

Я замерла. Это был не «ледяной принц» Игрунов. Это был кто-то другой.

Я уже почти готова была заговорить. Слова об Олеге, о его контроле, о моём страхе застряли в горле, готовые вырваться наружу под этим его странным, тёплым взглядом. Но договорить мне было не суждено.

Дверь спортзала распахнулась с таким грохотом, будто её выбили ногой.

— Ян! — Марк влетел в зал, тяжело дыша, его лицо было бледным и встревоженным. — Ян, он здесь.

Ян мгновенно отпрянул от меня. Его лицо в секунду превратилось в ту самую непроницаемую маску, которую я так ненавидела. Рука, только что согревавшая моё плечо, упала вдоль тела и сжалась в кулак.

— Кто «он»? — голос Яна прозвучал как удар хлыста.

— Дима, — Марк покосился на меня. — Он ждёт на заднем дворе. Сказал, что хочет видеть тебя сейчас. Снова. Но... — Марк замялся, переводя дыхание, — он подчеркнул: без свидетелей. И особенно без Леры.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Дима. Снова он. И снова он выделяет меня, будто я — какая-то важная деталь в их сломанном механизме.

Ян медленно повернулся ко мне.

— Уходи, — коротко бросил он мне.

— Что? — я опешила. — Ян, ты серьёзно? Ты пойдешь туда один после того, что было за гаражами? Он же провоцирует тебя!

— Руднева, я сказал — уходи, — он сделал шаг ко мне, но на этот раз угрожающе. — Это не твоя игра. Иди в общагу, закройся в комнате и не высовывайся. Лика проводит тебя. Марк!

— Я здесь, бро, — Марк подошел ближе к двери, придерживая её.

— Проследи, чтобы она дошла до своей комнаты и не вздумала шпионить, — Ян схватил свою куртку со скамьи и, не оглядываясь, направился к выходу.

— Ты не можешь мне приказывать! — крикнула я ему в спину, но он даже не замедлил шаг.

В зале остались только мы с Марком. Он смотрел на меня с каким-то странным сочувствием, но дорогу к двери загораживал надёжно.

— Пойдём, — тихо сказал он. — Тебе действительно лучше не знать, о чём они будут говорить. Дима — этоходячая катастрофа. И если он решил заговорить сейчас, значит, дело дрянь.

Я стояла посреди огромного зала, чувствуя себя абсолютно беспомощной. В субботу приезжает отчим, который может разрушить моё будущее. А сейчас Ян уходит на встречу с призраком прошлого, который знает про меня слишком много.

— Он его убьёт, Марк... — прошептала я.

— Или они оба убьют то немногое нормальное, что у нас осталось, — философски заметил Марк. — Идём.

Марк шел за мной по пятам, как преданный (и очень раздражающий) доберман. Он честно выполнял приказ Яна — довести меня до двери и убедиться, что я не сверну в кусты.

Я делала вид, что обижена и раздавлена. Плечи опущены, взгляд в пол. А сама в это время, спрятав телефон в широком рукаве худи, вслепую набирала сообщение Лике.

Я: «Лик, экстренно! Марк ведет меня в общагу. Ян ушел на задний двор к Диме. Бросай всё, дуй туда. Спрячься за мусорными баками или у пожарной лестницы. МНЕ НУЖНО ЗНАТЬ, О ЧЕМ ОНИ ГОВОРЯТ. Жду отчет. Ты мой единственный шанс».

Телефон коротко вибрировал в рукаве — ответ пришел через секунду.

Лика: «Я уже на низком старте. Сделаю всё в лучшем виде, Снежинка. Буду тише мыши, злее крысы. Жди».

Я едва заметно улыбнулась. Лика обожала такие шпионские игры.

Когда Марк, наконец, довел меня до двери комнаты и, неловко потоптавшись, ушел, я пулей влетела внутрь и приникла к экрану. Минуты тянулись как резиновые. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно в коридоре.

Наконец, телефон пискнул. Голосовое сообщение от Лики. Я включила его на минимальной громкости, прижав динамик к уху. На фоне слышался шум ветра и отдаленный гул машин.

— Лер... — шепот Лики был прерывистым и напуганным. — Я тут... за ящиками. Они стоят совсем рядом. Ян орет, но шепотом, понимаешь? Страшно капец.

Потом послышался шорох, и я разобрала голоса.

— ...ты думаешь, я не вижу? — это был голос Димы, холодный и тягучий. — Ты смотришь на неё так же, как на Алину перед тем заездом. Ты снова хочешь поиграть в спасателя, Ян? Но ты же знаешь, чем это закончилось. Кровь с асфальта смыли, а из твоей головы — нет.

— Заткнись! — голос Яна дрожал от ярости. — Лера здесь ни при чем. Она просто студентка. Она... не Алина.

— Правда? — Дима усмехнулся. — Тогда почему её отчим звонил моему отцу? Почему они ищут способы «приструнить» девчонку через связи Игруновых? Твой старик уже в курсе, Ян. Он не позволит тебе завести вторую «неудачную партию». Если ты не оттолкнешь её сам — это сделает её отчим. И поверь, его методы тебе не понравятся.

В записи наступила гробовая тишина. А потом послышался звук удара по металлу — видимо, Ян сорвался на стену гаража.

— Уходи, Дима, — глухо произнес Ян. — И если ты еще раз подойдешь к её отчиму...

— Я не подхожу к нему, Ян. Он сам ищет правду. И скоро он её узнает. Все твои художества, все её прогулки... Суббота близко, Игрунов. Тик-так.

Запись оборвалась.

Я выронила телефон из рук. Значит, Олег... он не просто едет «развеяться». Он уже копает. Он связался с отцом Димы? Откуда у них вообще общие связи?!

Мир схлопнулся до одной точки. Суббота. Ян. Олег. И какая-то грязная игра отцов, в которой мы с Яном — просто пешки.

Руки дрожали так, что я едва попадала по кнопкам. Сердце колотилось в самые уши. Мне нужно было подтверждение. Сейчас же.

— Алло, мам? — я постаралась, чтобы голос звучал максимально естественно, хотя внутри всё выло от ужаса. — Мам, ты одна? Олег не рядом?

— Привет, солнышко. Нет, он в гараж ушел, машину к поездке проверяет. А что случилось? Голос у тебя какой-то... — мама замялась.

— Мам, это очень важно. Пожалуйста, зайди в его кабинет, он же оставил телефон на столе? Просто посмотри последние вызовы.

— Лера, что за шпионские игры? Зачем мне это? — мама явно была в замешательстве.

— Мам, пожалуйста! Просто посмотри, нет ли там фамилии Игрунов. Прошу тебя, это вопрос моего будущего в этом институте!

В трубке послышались тяжелые вздохи, скрип половиц и звук открываемой двери. Я почти не дышала. Слышно было, как мама щелкает блокировкой.

— Так... — прошептала она. — Пропущенный в 16:45... Игрунов Александр. И вчера вечером они говорили минут двадцать. Лера, откуда ты знаешь?

Холод прошил меня насквозь. Александр Игрунов. Отец Яна.

— Мам... а ты знаешь, кто он такой? — мой голос сорвался на шепот.

— Конечно, знаю, — мама ответила на удивление спокойно, будто вспоминала что-то из глубокого детства. — Олег и Александр одноклассниками были, лучшими друзьями. Всю молодость вместе прошли. Олег даже в бизнесе ему помогал на первых порах. Но потом... года три назад, в семье Игруновых что-то страшное случилось. Говорили, сын его что-то учудил, какая-то трагедия с девушкой. Александр тогда резко оборвал все связи, скрылся, даже Олегу не отвечал. Мы думали, их дружбе конец. А тут, смотри-ка, снова начали общаться...

Я медленно опустилась на пол, прислонившись лбом к холодной батарее.

— Трагедия с девушкой... — эхом повторила я. — Алина.

— Как ты сказала? Алина? Да, кажется, так её и звали. Бедная девочка. Ладно, Лерочка, мне пора, Олег возвращается. До субботы, дорогая!

Гудки.

Я отбросила телефон. Значит, мой отчим и отец Яна — старые друзья, которые восстановили связь именно сейчас, когда мы с Яном столкнулись в институте. Дима не врал. Олег не просто едет меня проверить. Он едет по приглашению Игрунова-старшего.

«Приструнить девчонку через связи Игруновых», — прозвучали в голове слова Димы.

Они хотят использовать Яна, чтобы контролировать меня? Или они оба — и Ян, и я — жертвы какого-то старого уговора наших родителей?

В дверь тихо постучали. Это была Лика. Она выглядела так, будто только что пробежала марафон.

— Лер... я видела, как Ян уходил с заднего двора. Он сел в машину и рванул с места, едва не сбив ворота.

Я подняла на неё глаза, полные слез.

— Лик, мой отчим и отец Яна — лучшие друзья. Они всё знают. Икажется, в субботу они собираются решить нашу судьбу, даже не спрашивая нас.

Дверь комнаты распахнулась без стука. Мы с Ликой подскочили, но Ян даже не посмотрел на мою подругу. Он замер в проеме, вцепившись пальцами в косяк так, что костяшки побелели. Его голос был ровным, безжизненным, как у человека, который зачитывает собственный приговор.

— Я тогда только права получил... — начал он, глядя куда-то сквозь меня, в пустоту общажного коридора. — Позвал Алину кататься. Она смеялась, была не против. Попросила меня разогнаться до полной... а я, дурак, повелся. Хотел показать, какой я крутой.

Лика зажала рот ладонью, а я почувствовала, как по ногам разливается тяжелый холод.

— Машину повело в моменте, когда Дима выехал на трассу... — Ян сглотнул, и на его шее дернулся кадык. — Я рванул руль, чтобы не вписаться в него. И врезался в столб. Машина в смятку. Тело Алины... тоже.

Он, наконец, перевел взгляд на меня. Столько боли в одном человеке я не видела никогда.

— Дима винит меня, и он прав. Мой отец винит меня. И твой отчим, Лера... он знает всё. Он переживает за тебя. Олег не хочет, чтобы я повторил такую судьбу с тобой. Он боится, что я — это смерть, которая ходит на двух ногах.

Я сделала шаг к нему, протягивая руку, но Ян резко отшатнулся, будто я была раскаленным металлом.

— Так что, Снежинка... держись от меня подальше. Для твоего же блага. Суббота всё расставит по местам. Олег заберет тебя, если увидит нас рядом. Не заставляй меня убивать еще кого-то своим присутствием.

Он развернулся и ушел, оставив дверь распахнутой настежь. В коридоре еще долго слышались его тяжелые шаги, а потом — визг шин на парковке под окнами.

Лика медленно опустилась на кровать.

— Лер... Теперь понятно, почему Дима не ходит на пары. Он — живое напоминание о той аварии.

Я подошла к окну. Черный автомобиль Яна на бешеной скорости вылетал со двора.

— Он не убийца, Лик, — прошептала я, прислонившись лбом к стеклу. — Он просто сломленный мальчик, которого все вокруг заставили верить в то, что он проклят. И мой отчим... он приедет не спасать меня. Он приедет запереть меня в золотую клетку, чтобы я никогда не узнала, что такое риск.

Я сжала кулаки. Суббота была уже через три дня. И я понимала: если я сейчас послушаюсь Яна и «отойду в сторону», я потеряю его навсегда. И саму себя тоже.

***

Я смотрела на телефон, и перед глазами всё плыло. «Держись от меня подальше»? Нет, Игрунов. Ты не закроешь эту дверь вот так просто, оставив меня на растерзание страхам моего отчима.

Я набрала его номер. Раз, второй, третий. На четвертый он ответил. В трубке стоял жуткий гул мотора и свист ветра — он гнал на пределе.

— Чего ты хочешь, Руднева? Я всё сказал. Уходи! — его голос срывался на хрип.

— Останови машину, Ян, — я говорила тихо, но в моем голосе было столько стали, что он, кажется, почувствовал это через экран. — Остановись сейчас же. Или, клянусь, я выйду на балкон своего этажа и сделаю шаг. Тебе ведь всё равно, одной смертью больше или меньше в твоей биографии, да?

На том конце провода послышался резкий визг тормозов. Тишина.

— Ты сумасшедшая, — выдохнул он.

— Я жду тебя через десять минут у заброшенной типографии за вторым корпусом. Если тебя не будет — я не шучу, Ян. Ты меня знаешь.

Я стояла в центре огромного цеха, где сквозь разбитую крышу была видна холодная луна. Фонари на улице едва дотягивались сюда своими бледными лучами.

Свет фар разрезал темноту. Скрежет двери. Ян зашел внутрь, не скрывая своего отчаяния. Он выглядел как человек, который проиграл войну самому себе.

— Ты здесь, — он остановился в нескольких метрах, пряча руки в карманы куртки. — Зачем, Лера? Зачем ты лезешь в это болото? Мой отец... твой отчим... они правы. Я — катастрофа.

— Хватит! — я подошла к нему вплотную, почти касаясь его груди. — Хватит прятаться за словами своих родителей. Хватит играть роль «убийцы», которую тебе навязали. Я хочу услышать тебя. Не твоего отца, не Олега, не Диму. Тебя!

Я схватила его за края куртки, заставляя смотреть мне в глаза.

— Выговорись, Ян. Расскажи мне всё. Каждую секунду той аварии. Каждую ночь, когда ты не мог уснуть. Выплесни эту боль сейчас, иначе она сожрет тебя живьем, и скоро от тебя ничего не останется.

Ян задрожал. Его лицо исказилось, маска окончательно треснула. Он опустил голову на мое плечо, и я почувствовала, как его пальцы судорожно вцепились в мои руки.

— Она просила... — его голос надломился, превращаясь в шепот. — Она кричала «быстрее», а я... чувствовал себя богом. Я думал, что контролирую машину. А потом — вспышка. Фары Димы. Я помню только звук хруста металла. Это был не звук машины, Лера. Это был звук её костей.

Он начал говорить — быстро, сбивчиво, захлебываясь словами. О том, как отец откупал его от следствия, как её отец смотрел на него на с такой ненавистью, что хотелось провалиться сквозь землю. О том, как Дима молча приходит к нему каждую годовщину, просто чтобы посмотреть в глаза.

— Я живу в этом аду три года, — Ян поднял голову, его глаза были красными. — И когда я увидел тебя... я впервые захотел просто дышать. Но мой отец сказал: «Не смей. Ты уничтожишь и её». И я поверил. Потому что я уничтожаю всё, к чему прикасаюсь.

Он сорвался на крик, ударив кулаком в бетонную колонну.

— Ты понимаешь?! Я боюсь прикасаться к тебе, потому что жду, что сейчас зазвучит тот самый...

Эхо последнего крика Яна еще дрожало под сводами типографии, когда из густой тени дальнего цеха послышался издевательский свист.

— Гляньте, пацаны, у нас тут Ромео и Джульетта на минималках. Исповедуются, — из темноты вышли четверо.

Они не были похожи на студентов. Кожанки, тяжелые ботинки, в руках у одного — кусок арматуры. Настоящее шакалье, которое явно считало это место своей «базой».

— Валите отсюда, — Ян мгновенно выпрямился, задвигая меня себе за спину. Его голос снова стал холодным, но я чувствовала, как дрожат его плечи.

— А ты нам указывать будешь, мажорчик? — тот, что был покрупнее, сплюнул под ноги. — За вход надо платить. А за то, что уши нам вялил своей нытьем — вдвойне. Девочку оставь, а сам можешь ползти.

Ян не стал ждать. Он сорвался с места первым, вкладывая в удар всю ту ярость и боль, что копились в нем три года. Первый бандит отлетел, но их было четверо.

— Ян, нет! — вскрикнула я, видя, как двое других набросились на него сбоку.

Это была не честная драка. Это была бойня. Я рванулась к ним, но один из подонков сильно толкнул меня в плечо, так что я отлетела к стене, больно ударившись головой.

Я видела, как Яна сбили с ног. Слышала глухие удары ботинок о его ребра. Он пытался подняться, отбивался, его лицо уже было залито кровью, но силы были слишком не равны. Арматура со свистом опустилась на его плечо, и Ян вскрикнул, оседая на колени.

— Хватит! Оставьте его! — я судорожно выхватила телефон из кармана.

Пальцы не слушались, экран расплывался от слез. 1... 0... 2... Вызов.

— Алло! Полиция?! — я закричала так громко, как только могла. — Заброшенная типография за вторым корпусом института! Здесь нападение! Убивают человека! Быстрее, пожалуйста, быстрее!

— Сюда, шухер! — крикнул один из бандитов, услышав мой голос. — Менты на хвосте!

Они нанесли Яну последний, подлый удар в живот и бросились врассыпную, исчезая в проломах стен.

Я бросилась к нему. Ян лежал на грязном бетоне, тяжело и хрипло дыша. Его лицо превратилось в сплошную рану, левый глаз заплыл, а губа была разорвана — почти там же, где у Димы был его шрам.

— Ян... Ян, посмотри на меня! — я опустилась рядом, приподнимая его голову и кладя её себе на колени. — Пожалуйста, не отключайся. Полиция едет. Скорая едет.

Он приоткрыл глаза и попытался усмехнуться, но только закашлялся, выплевывая кровь.

— Видишь... Снежинка... — прохрипел он, пытаясь коснуться моей щеки окровавленной рукой. — Я же говорил... я притягиваю только... дерьмо. Беги... пока не поздно...

— Замолчи! — я прижала его руку к своему лицу, пачкаясь в его крови. — Ты никуда меня не прогонишь. Слышишь? Никогда.

Вдалеке взвыли сирены. Синий и красный свет начал танцевать на стенах заброшки.