Глава 21

Глава 21

Коридоры института напоминали сумасшедший дом. Студенты с огромными подрамниками носились туда-сюда, кто-то дорисовывал чертежи прямо на подоконниках, а ястояла посреди холла и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Через десять минут защита проекта по ландшафтному дизайну. Преподаватель — «старая гвардия», которая не прощает даже пылинки на макете. А мой тубус с финальной подачей... остался стоять в комнате на столе Яна.

— Лика, убей меня! — я в отчаянии вцепилась в плечо подруги. — Я забыла проект. Я два месяца над ним пахала, и он остался в общаге! Это конец. Самара, жди меня, я еду торговать пирожками...

— Спокойно, Руднева, отставить панику! — Лика вытянула шею, глядя на вход. — Наблюдаю неопознанный объект на горизонте. Двигается на сверхзвуковой скорости, в руках — что-то длинное и цилиндрическое!

Я обернулась. Сквозь толпу студентов, расталкивая всех плечами, шел Ян. Без дорогого пальто, в обычной куртке, с растрепанными от ветра волосами, но всё такой же невыносимо уверенный в себе. В руках он сжимал мой тубус.

Он подошел ко мне, тяжело дыша, и протянул проект.

— Потеряла самое важное, Снежинка? — он прищурился, глядя на моё перепуганное лицо. — Или всё-таки самое важное у тебя — это я?

— Ян! — я выхватила тубус и, не сдержавшись, на глазах у половины потока обняла его за шею. — Ты спас мою жизнь! Как ты успел?

— У меня были хорошие учителя по вождению, даже если тачка теперь попроще, — он осторожно коснулся моего носа кончиком пальца. — Давай, иди и разгроми их своим дизайном. Я буду ждать здесь. Если не защитишься на «отлично», я заставлю тебя пересчитывать все ступеньки в общаге.

— Ты невыносим! — я улыбнулась, чувствуя, как паника сменяется драйвом.

— Я знаю, — подмигнул он. — Но я твой невыносимый. Беги!

Я рванула к аудитории, чувствуя за спиной его взгляд. За эти два месяца он действительно стал другим. Без денег отца, без пафоса, Ян Игрунов превратился в того, на кого я могла положиться в самый критический момент. И плевать на сессию — кажется, самый главный зачет в своей жизни я уже сдала.

13 декабря. 23:55.

В общаге было необычно тихо — сессия выжала из всех последние силы. Я сидела на полу в нашей комнате, в полной темноте, освещаемой только лунным светом и тусклым экраном телефона. Сердце колотилось так, будто это мне сейчас исполнится двадцать два.

Я быстро набрала сообщение: «Зайдешь?»

Ответ пришел через секунду:

Ян: «Снежинка, двенадцать ночи. Что-то случилось?»

Я: «Просто зайди. Пожалуйста».

Через минуту дверь тихо скрипнула. Ян вошел осторожно, его силуэт заполнил дверной проем. Он всё еще был в той же футболке, в которой сидел над чертежами у себя.

— Лера? Почему свет выключен? — его голос звучал встревоженно. Он сделал шаг вперед, щурясь в темноте, и увидел меня, сидящую на полу. — Что случилось? Ты чего в темноте сидишь?

Я подняла голову, глядя на него снизу вверх.

— Ты забыл? — тихо спросила я.

Ян замер, нахмурившись. Он явно перебирал в голове список долгов по учебе или обещанных дежурств.

— О чем? Вроде всё сдал...

— Ну... тебе же сегодня двадцать два, — прошептала я, указывая на часы.

Ровно 00:00.

Ян открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату, едва не сбивая именинника с ног, ввалилась наша «группа захвата».

— Внимание всем бортам! Выход на праздничную орбиту! — завопила Лика, размахивая бенгальскими огнями.

Марк и Дэн шли следом, бережно неся огромный торт, на котором ярко полыхали свечи в виде цифр «22». Оранжевые отблески пламени заплясали на стенах, выхватывая лицо Яна — абсолютно растерянное, ошарашенное и... какое-то беззащитное.

— С днем рождения, Игрунов! — гаркнул Марк, хлопая его по плечу. — Желаю тебе, чтобы ребра больше не ломались, а чертежи сами чертились!

— И чтобы интегралы в уме решались! — добавил Дэн, поправляя очки.

Ян стоял неподвижно, глядя на торт, на ребят, на Лику, которая уже пыталась прицепить ему на голову бумажный колпак. Он перевел взгляд на меня. В его глазах стояло такое потрясение, будто мы только что показали ему чудо света.

— Вы... вы серьезно? — его голос слегка дрогнул. — Вы сидели и ждали полуночи?

— Конечно! — Лика ткнула его пальцем в бок. — У нас в общаге свои законы. Никаких фуршетов, зато торт настоящий, домашний! Ну, почти, Марк его полчаса в кондитерской выбирал.

Я поднялась с пола и подошла к нему вплотную.

— С днем рождения, Ян.

Он молча притянул меня к себе, уткнувшись лбом в моё плечо. Я чувствовала, как сильно бьется его сердце. Этот парень, который мог купить себе всё, сейчас выглядел самым счастливым человеком в мире, просто стоя в тесной комнате с тортом и друзьями.

— Это мой первый нормальный день рождения, — прошептал он так тихо, что слышала только я. — Спасибо, Снежинка.

— Эй, именинник, хватит нежностей! — Лика уже заносила нож над тортом. — Акция «Первый кусок» начинается прямо сейчас! Диспетчер требует углеводов!

***

Лика выступила вперед. В руках она держала холст, бережно завернутый в газету.

— Внимание! — она торжественно сорвала бумагу. — Рисовала по ночам, пока ты там свои чертежи мучил. Сама!

На холсте был портрет Яна. Но не того холодного мажора с обложки, а того, которого видели только мы: с чуть растрепанными волосами, с той самой полуулыбкой и взглядом, в котором сквозила живая, настоящая душа.

— Лика... — Ян замер, рассматривая штрихи. — Это... это правда круто. Ты даже мой шрам над бровью передала. Спасибо.

Тут в комнату ввалились Марк и Дэн, таща за собой две тяжелые коробки защитного цвета.

— Слышь, Игрунов, — Марк с грохотом поставил коробки на стол. — Олег передал, что если ты начнешь ныть по фуа-гра, то вот тебе армейские сухпайки. Тут и тушенка, и галеты, и каша с говядиной. Настоящая еда для настоящих мужиков!

Дэн серьезно поправил очки:

— Мы проверили срок годности. Хватит на всю сессию, если совсем прижмет.

Ян засмеялся, хлопая парней по плечам. В комнате стоял такой шум и гам, что казалось, стены общаги сейчас лопнут от этого счастья.

Когда ребята наконец отвлеклись на вскрытие одной из банок тушенки «чисто продегустировать!», я подошла к Яну и тихо потянула его за рукав в сторону окна.

— У меня тоже есть кое-что... — я достала из кармана маленькую бархатную коробочку.

Ян открыл её, и солнечный зайчик от заснеженного окна мгновенно отразился в золотом плетении браслета. Это было дорогое, массивное и очень статусное украшение с гравировкой имени ЯН.

— Лера... — он нахмурился, глядя на золото. — Это же... Зачем? У тебя же не так много денег, Снежинка. Тебе не стоило так тратиться.

— Считай это инвестицией в твоё будущее, — я улыбнулась, надевая браслет на его запястье. — Ты отказался от наследства ради меня. И я хочу, чтобы ты помнил: даже если у тебя нет банковских счетов отца, ты всё равно Игрунов. Мой Игрунов. И ты заслуживаешь самого лучшего. Это просто напоминание, что ты — ценность сам по себе.

Ян молча посмотрел на браслет на своей руке, а потом притянул меня к себе.

— Знаешь, — прошептал он, целуя меня в макушку, — тушенка — это, конечно, сила. Портрет — душа. Но этот браслет... я никогда его не сниму. Буду носить как символ того, что я наконец-то богат по-настоящему.

— Так, внимание всем бортам! Погода летная, видимость — «хоть глаз выколи», — Лика, уже натянувшая на голову нелепую шапку с помпоном, стояла как герой из фильма. — Хватит ваниль разводить! Именинник должен пройти обряд инициации русской зимой. Всем на улицу! Быстро!

Ян попытался было возразить, что он только что надел чистую футболку и вообще-то он солидный двадцатидвухлетний мужчина, но Марк и Дэн уже подхватили его под руки.

— Возражения не принимаются, Игрунов! — ржал Марк. — Помнишь, что Олег сказал про армейский паек? Ты теперь в строю!

Через пять минут мы уже были во дворе общаги, где за ночь намело сугробы по колено. Воздух был морозным, кусачим, но Лику это только раззадорило.

— Пли! — скомандовала она, запуская первый снаряд прямо в лоб Яну.

Снежок разлетелся белой пылью по его волосам. Ян замер, медленно стер снег с лица и посмотрел на Ликутак, будто прикидывал, в какой сугроб её закопать.

— Зря ты это сделала, диспетчер... — зловеще прошептал он, сгребая снег.

И началось. Мы с Ликойобъединились против парней, но в какой-то момент всё превратилось в хаос «все против Яна».

В итоге численный перевес и безумие Лики взяли верх. Марк и Дэн завалили Яна в самый большой сугроб у входа, а Лика с криком «Замуруем демона!» начала неистово накидывать на него снег.

— Помогите... — доносилось из-под сугроба слабое кряхтение Яна.

— Молчать! Идет процесс кристаллизации! — Лика усердно прихлопывала снег лопатой, которую отобрала у дворника.

Через десять минут посреди двора красовалась величественная снежная баба. Вместо носа у неё была морковка, которую Лика предусмотрительно выудила из кармана, на голове — кастрюля из столовой, а внутри этой ледяной скульптуры сидел... абсолютно мокрый и замерзший, но почему-то хохочущий Ян.

— Руднева! — крикнул он, когда его голову наконец освободили из «плена». — Твоя подруга — маньячка! Вытаскивай меня отсюда, пока я не превратился в памятник самому себе!

Я подошла к нему, едва сдерживая смех, и начала отряхивать его куртку. На его новом золотом браслете налип снег, а нос был пунцовым от холода.

— Ну не знаю, Игрунов, — я прищурилась, поправляя кастрюлю у него на голове. — Тебе идет. Настоящий снежный король. Только очень сердитый.

Ян схватил меня за талию и потянул на себя, так что я тоже повалилась в сугроб рядом с ним.

— Если я замерзну, Снежинка, ты будешь меня отогревать, — прошептал он мне на ухо. — И это будет пункт номер один в моем списке желаний на сегодня.

***

Мы ввалились в общагу шумной, замерзшей толпой. С Яна всё еще сыпался снег, Марк громко спорил с Ликой о том, кто задолжал за пиццу, а я просто держала Яна за руку, чувствуя, как его пальцы постепенно согреваются в моих.

— Всё, именинник, на базу! — Лика пинком открыла дверь. — Диспетчер требует продолжения банкета в тепле!

Ян зашел первым, стряхивая капли воды с волос. Мы ввалились следом, продолжая смеяться, но смех оборвался так резко, будто кому-то перерезали горло.

Прямо над кроватью Яна, скотчем к обоям, была приклеена кривая, измятая бумажка. На ней фломастером, нарочито детским почерком, было выведено: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ».

Но взгляд всех присутствующих был прикован не к надписи.

На аккуратно заправленном одеяле лежала дохлая кошка. Темная шерсть была слипшейся, а под телом расплывалось небольшое, уже подсохшее пятно. Животное выглядело так, будто его подбросили совсем недавно.

— Матерь божья... — Лика попятилась, закрывая рот ладонью. Её глаза округлились от ужаса.

Марк и Дэн застыли как вкопанные.

Ян не пошевелился. Он стоял, глядя на свою кровать, и я видела, как его челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки.

— Кто это сделал? — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Ян, не подходи...

Ян медленно сделал шаг вперед. Он не выглядел испуганным. Он выглядел разъяренным. Тем самым холодным, тихим гневом, который гораздо страшнее любых криков.

Он сорвал бумажку со стены, скомкал её в кулаке и обернулся к нам. В его глазах не было больше того тепла, что согревало нас на улице. Только лед.

— Дима? — выдохнул Марк, подходя ближе и закрывая собой Лику. — Этот ублюдок совсем берега попутал?

— Это почерк не Димы, — Ян посмотрел на скомканную бумажку. — Дима бы сфотографировал и прислал в личку. Это... метод моего отца. Или тех, кого он нанял.

Я подошла к нему и осторожно коснулась его плеча.

— Ян, нам нужно вызвать полицию... или коменданта...

— Нет, — он резко повернулся ко мне, и в его взгляде на секунду промелькнула такая боль, что мне захотелось закричать. — Никакой полиции. Они этого и ждут. Лера, уходи к себе. Все уходите.

— Мы тебя не оставим! — Лика, несмотря на дрожь в голосе, сделала шаг вперед.

— Уходите! — рявкнул Ян. — Пожалуйста...

— Нет, Ян. Ты не останешься здесь один в этот вечер, — я схватила его за руку, и мои пальцы впились в его ладонь. — Марк, Дэн, помогите ему. Мы уходим в 412-ю. Сейчас же.

Ян пытался сопротивляться, его взгляд всё еще был прикован к кровати, но мы буквально вытолкнули его из комнаты. Лика сразу заперла дверь на все замки и задвинула шторку.

— Садись, — я мягко толкнула Яна на кровать Лики.

Он сел, уронив голову на руки. Парни устроились на полу.

— Дима отчислился, кстати, — внезапно нарушил молчание Дэн. Он сидел, уставившись в экран планшета. — Буквально вчера. Мы же на одном курсе с ним... Без лишних слов: пришел, забрал документы и свалил.

Ян медленно поднял голову.

— Свалил? — переспросил он. — Куда?

— Никто не знает, — Минаев пожал плечами. — Но это не похоже на побег. Похоже на то, что его «эвакуировали». Будто миссия завершена или начинается новый этап, в котором ему не нужно светиться в институте.

— Значит, дохлая кошка — это прощальный подарок от того, кто теперь будет действовать вместо Димы, — прошептала я, чувствуя, как руки Лики на мгновение замерли.

— Его отец, — Ян посмотрел на свой золотой браслет, который теперь казался единственной яркой деталью в этом мраке. — Дима был просто глазами и ушами. А теперь, когда он ушел, в дело вступят профессионалы. Мой отец не прощает поражений. Отказ от наследства был для него плевком в лицо, который он не собирается утирать.

Марк сжал кулаки.

— Пусть только попробуют сунуться еще раз. Мы теперь знаем, что они могут войти. Мы сменим замки, мы...

— Марк, замки не помогут против тех, кто платит комендантам и охране годовую зарплату за пять минут доступа к ключам, — Ян горько усмехнулся и посмотрел на меня. — Снежинка, мне жаль. Я хотел, чтобы этот день был про нас. А он снова про них.

Я пересела к нему и крепко прижалась к его плечу.

— Этот день всё еще про нас, Ян. Потому что мы здесь. Все вместе. И они не смогли нас запугать настолько, чтобы мы разбежались.