Глава 3

Глава 3

Я сидела на своей кровати, вытирая волосы полотенцем, и чувствовала, как адреналин медленно сменяется дикой усталостью. Лика, закинув ноги на спинку стула, дула на горячую кружку.

— Слушай, Лика, — я посмотрела на неё, — ты вот скажи мне честно. Все второкурсники такие отбитые, или нам так повезло? Что вообще в этом институте «по чем»? Кому тут реально можно доверять, а от кого лучше бежать, сверкая пятками?

Лика хмыкнула, поболтав ложкой в чае.

— Смотри, Руднева, расклад такой. Доверять здесь можно только себе и, может быть, мне — если я не в творческом запое. Преподы делятся на два типа: «Циркули», которым плевать на твою душу, лишь бы линии были ровные, и «Мечтатели», которые завалят тебя, если у тебя «недостаточно экспрессии» в эскизе.

Она сделала глоток и посерьезнела.

— А по поводу студентов... Есть «мажоры», как Ян и его свора. Они думают, что институт — это их личная песочница. Есть «тени» — ребята, которые просто ботанят и надеются, что их не заметят. И есть мы — «свободные художники» или, как нас называют преподы, «проблемные». Мы просто делаем, что любим, и стараемся не вляпаться в дерьмо. Но ты сегодня вляпалась по самые уши, подруга.

— Да ладно тебе, — я фыркнула, расчесывая влажные пряди. — Он первый начал. Я просто... восстановила справедливость.

— Справедливость в понимании Игрунова — это когда он сверху, а остальные внизу, — Лика отставила чай и подалась вперед. — Ты спрашивала про него. Так вот, Ян не просто так такой борзый. Его отец реально держит половину строительного бизнеса в регионе. Ян с детства в этой среде, он чертит лучше многих магистров. Но характер... там вместо сердца кусок бетона. Марк, тот что качок, — это его «кулаки». Он не сильно умный, но предан Яну как пес. А Дэн... вот его опасайся. Мы даже фамилии его не знаем.

— Это тот, в очках? — уточнила я, вспоминая холодный расчетливый взгляд.

— Ага. Он мозг их компании. Собирает компромат, знает все сплетни и умеет манипулировать так, что ты сама принесешь им ключи от квартиры.

Я задумалась. Получается, я объявила войну целой системе, а не просто одному самовлюбленному придурку.

— А что с девчонками? — я кивнула в сторону окна, вспомнив фанаток у фонтана.

— О-о-о, это «клуб бывших и будущих жен Игрунова», — Лика закатила глаза. — Они тебя теперь ненавидят больше, чем сессию. Так что в столовке ходи с подносом аккуратно — могут и подножку поставить.

Я усмехнулась. После того, как я выжила в своем городе, где слабости не прощали, эти университетские интриги казались мне просто игрой в песочнице. Хотя... мокрая спина всё еще напоминала, что этот «песок» может быть очень колючим.

— Ладно, Волкова. Спасибо за ликбез, — я легла на подушку, глядя в потолок. — Завтра у нас что по расписанию?

— Шрифт и типографика, — Лика зевнула, сползая со стула. — Скукотища смертная. Если, конечно, Игрунов не решит написать твоей кровью какой-нибудь готический шрифт на стене.

— Пусть попробует, — пробормотала я, уже засыпая. — У меня на него еще пара маркеров осталось...

Где-то на краю сознания я слышала, как Лика возится со своей кружкой, а потом выключает свет.

— Всё, Руднева, отбой! Завтра будем… — голос Лики оборвался на полуслове.

Звук был такой, будто в нашей тесной каморке взорвалась граната. Я подлетела на кровати, едва не выбив себе зубы коленями. Сердце моментально ушло в пятки, а потом заколотилось где-то в глотке, мешая дышать.

В ушах звенело, а перед глазами еще стояли искры.

— БЛЯТЬ! — этот вопль Лики заставил меня окончательно прийти в себя.

Я нащупала выключатель, судорожно щелкая пластиком. Свет больно резанул по глазам.

Лика стояла посреди комнаты, нелепо задрав руки, как будто её парализовало. Её синие волосы забавно топорщились в разные стороны, а лицо было белее мела. На её кровати, прямо там, куда она только что приземлилась своей пятой точкой, красовалось ядовито-розовое облако из пыли и каких-то мелких ошметков.

— Лика! Ты как? Цела?! — я сорвалась с места, подлетая к ней.

— Этот козлина… этот выкидыш архитектуры! — Лика начала глотать воздух, как рыба, выброшенная на берег. — Лера, он заминировал мою кровать! Ты слышала?! Он реально подложил мне петарды!

Я присела у края её матраса. В нос тут же ударил резкий, вонючий запах пороха вперемешку с какой-то дешевой химической отдушкой. По комнате медленно оседала розовая пыль.

— Это фуксия, — я коснулась пальцем порошка и растерла его. — Сухой пигмент. Поздравляю, Лик, у тебя теперь вся задница как у бешеного фламинго.

— Да в жопу задницу! — Лика попыталась извернуться, чтобы рассмотреть ущерб. — Лера, этот урод залез в нашу комнату. Пока нас не было. Это уже не приколы в коридоре, это… это пиздец!

Я медленно поднялась, глядя на нашу дверь. Замок выглядел абсолютно целым.

Игрунов не просто хотел нас напугать. Он хотел показать, что в этом городе для меня нет безопасного места. Даже за закрытой дверью.

— Он не сам заходил, — я сложила руки на груди, стараясь унять дрожь в пальцах. — Ян слишком ценит свои холеные руки, чтобы ковыряться в замках общаги. Наверняка подкупил кого-то из девчонок или шестерок своих заставил. Но посыл ясен.

Лика со злостью сорвала испорченное покрывало и швырнула его в угол.

— Знаешь что, Лера? Я завтра хотела просто забиться в угол на шрифтах и не отсвечивать. Но теперь… Клянусь, я хочу видеть, как Игрунов будет жрать свои чертежи без соли и перца.