Глава 34

Глава 34

Дорога до виллы прошла в оглушительном молчании. Ян вел машину механически, вцепившись в руль так, что побелели костяшки. Он не смотрел на меня, не пытался коснуться — он будто замуровал себя в невидимый склеп из собственных мыслей.

Когда мы зашли в дом, там всё еще горел свет. Лика и Марк, видимо, уже разошлись по комнатам, оставив на столе недопитое шампанское.

Ян остановился у подножия лестницы. Его спина была напряжена, плечи опущены.

— Ян... — тихо позвала я, сделав шаг к нему.

Он не обернулся. Просто поднял руку, останавливая меня, и этот жест был болезненнее любой пощечины.

— Не надо, Лера. Просто... не сейчас.

Он поднялся на второй этаж. Я услышала, как захлопнулась дверь нашей — его — спальни, и щелкнул замок. Этот звук окончательно разрезал нить, которая связывала нас всё это время.

Я осталась одна в пустой гостиной. На пальце всё еще ныла кожа там, где раньше было кольцо. Я подошла к дивану, сбросила кофту и свернулась калачиком, подтянув колени к подбородку. Холод виллы пробирал до костей, несмотря на южную ночь.

Я не могла плакать. Слёз не осталось. Перед глазами стоял Дима с его окровавленным лбом и Ян, который три года считал себя убийцей. Кто-то перерезал провода. Кто-то хотел смерти Яна, а получил смерть Алины. И этот «кто-то» мог быть совсем рядом.

Я закрыла глаза, пытаясь провалиться в сон, но тишина дома была слишком громкой. За стеной, наверху, Ян, наверное, мерил комнату шагами или сидел в темноте, глядя в одну точку. Мы были в нескольких метрах друг от друга, но между нами теперь лежала целая пропасть из лжи, призраков и невысказанных обид.

Двадцать лет. Самый длинный день в моей жизни подошел к концу. Я заснула только под утро, на жестком диване, в обнимку с розовой пони, которая оказалась единственным существом, не умеющим лгать.

Утро в Сочи было холодным и серым, будто природа сочувствовала нашему состоянию. Я сидела на бортике бассейна, опустив ноги в ледяную воду. Тело ломило после ночи на диване, но разум работал четко. Мне нужны были ответы, которые Ян не мог или не хотел мне дать.

Я набрала номер Олега.

— Да, дочь? Как отдых? — голос отчима звучал бодро, по-деловому, и от этого контраста мне захотелось закричать.

— Ты знаешь, что произошло три года назад у Игруновых? Про Алину и всё тому прочее, — я не тратила время на приветствия.

На том конце воцарилась тишина.

— Знаю. Почему вы решили поднять этот разговор сейчас?

— Потому что всплыла правда, которая скрывалась три года. Кто перерезал провода Яну на машине? Только без вранья. Прошу тебя, Олег.

Долгое молчание. Я слышала только его тяжелое дыхание и шорох бумаг.

— Я не знаю, — наконец выдохнул он. — Я думал, что это было сказано, чтобы отмазать парня. Саш! — вдруг крикнул он в сторону.

— Вы вместе сейчас? — я напряглась.

— Да, я пришел ему помочь по работе. Саш, что произошло с тормозами Яна тогда? — Олег, видимо, прикрыл трубку рукой, но я всё равно слышала приглушенный гул голосов.

Через минуту Олег вернулся:

— Он знает такую же версию, что и я. Значит, ему перерезали провода? Это была не отмазка?

— Нет… Дима рассказал.

— Дима? — вдруг в трубке раздался голос Александра Игрунова. Он явно перехватил телефон. — Это тот сын Володина?

— Да, а вы его знаете?

— Да кто ж его не знает. Володин всегда запрещал ему жить своим умом, держал в ежовых рукавицах… Слушай, Лер, я проверю архивы и докопаюсь до Кирилла Володина. У него всегда были грязные методы в бизнесе. Потом тебе отец наберет.

— Нет, вы… лучше Яну всё расскажите. Я уже не справляюсь, — я почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слеза. Силы покидали меня.

— Что у вас произошло? — в голосе Александра промелькнула редкая для него тревога.

— Не важно… просто расскажите ему сами.

Я сбросила вызов и закрыла лицо руками. Плечи мелко дрожали. Я сделала то, что должна была, но чувствовала себя предательницей.

— Значит, теперь ты решаешь мои проблемы за моей спиной? — ледяной голос раздался прямо над моей головой.

Я вздрогнула и резко обернулась. Ян стоял в двух шагах, прислонившись к панорамному окну виллы. Бледный, с темными кругами под глазами, в той же одежде, что и вчера. Он выглядел как человек, который не спал ни минуты, и по его взгляду я поняла — он слышал всё. От первого до последнего слова.

— Ян… я просто хотела помочь, — прошептала я, пытаясь встать.

— Помочь? — он горько усмехнулся, подходя ближе. — Ты впутала наших отцов в историю, которую я пытался похоронить три года. Ты заставила моего отца копаться в дерьме, которое убило женщину, которую я… — он запнулся, и его лицо исказилось от боли. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала, Снежинка?

Слова Яна хлестали как ледяной дождь. «Что ты наделала?» — этот вопрос эхом отдавался в ушах, превращаясь в невыносимый гул. Я смотрела на него, и внезапно всё, что я копила в себе — страх перед Димой, ревность к Алине, ужас ночной гонки — вырвалось наружу неконтролируемым потоком.

— Я просто хотела помочь! — закричала я, и мой голос сорвался на хрип. — Почему ты так поступаешь со мной?! Почему ты делаешь меня виноватой в том, что я пытаюсь тебя спасти?! Разве ты не думаешь... что мне тоже больно?!

Я хотела сказать что-то еще, но легкие будто склеились. Я широко открыла рот, пытаясь зачерпнуть воздуха, но в груди застрял раскаленный ком. Стены виллы поплыли, бассейн стал казаться бездонной черной ямой.

— Лера? — голос Яна изменился. — Лера, дыши! Снежинка, смотри на меня!

Я схватилась за горло, оседая на плитку. Сердце колотилось в самом горле, выбивая рваный ритм. Перед глазами пошли черные пятна. Ян бросился ко мне, подхватывая под мышки, его руки дрожали.

— Прости... прости меня, я перегнул, слышишь? Дыши со мной, Лера! Вдох...

— ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ?! — крик Лики разрезал тишину утра.

Они выбежали на террасу почти одновременно. Лика в пижаме, с расширенными от ужаса глазами, Марк, на ходу поправляя футболку, и Дэн, который среагировал быстрее всех. Он единственный не впал в ступор.

— Отойди, Ян! Дай ей пространство! — скомандовал Дэн, на ходу вытаскивая из кармана небольшое медицинское устройство.

Дэн всегда был «мозгом» компании, и даже в отпуск он брал с собой аптечку на все случаи жизни. Он упал на колени рядом со мной, пока Ян, бледный как полотно, отступил на шаг, прижимая ладони к лицу.

— Лера, сейчас будет легче, — спокойно, почти профессионально произнес Дэн. — Открой рот.

Я почувствовала холодный пластик во рту. Горьковатый вкус лекарства мгновенно обжег слизистую.

— Еще раз, глубокий вдох, — Дэн держал меня за запястье, считая пульс. — Лика, принеси холодную воду. Марк, тащи полотенце.

Через пару минут спазм в груди начал отпускать. Воздух маленькими, осторожными глотками стал возвращаться в легкие. Я сидела на полу, прислонившись спиной к коленям Дэна, и чувствовала, как меня бьет крупная дрожь.

Ян стоял поодаль, не шевелясь. Он смотрел на свои руки, которыми только что едва не додушил морально человека, которого обещал беречь. Его взгляд встретился с моим — в нем было столько раскаяния и самоненависти, что мне на секунду стало его жаль.

— Мы забираем её. — прошептала Лика. — Ян, тебе лучше уйти.

Ян ничего не сказал. Он лишь коротко кивнул и, не оглядываясь, зашел в дом. Его шаги затихли, а я осталась сидеть у бассейна, чувствуя, как внутри меня выжжена целая пустыня.

Лика и Дэн бережно, почти на руках, донесли меня до кровати. Лика укрыла меня пледом, хотя меня всё еще била дрожь — не от холода, а от того внутреннего ледяного ветра, который поднялся после слов Яна.

— Снежинка, ты как? — Лика присела на край, сжимая мою ладонь. — Что это было? Ты нас до смерти напугала. Дэн сказал, еще минута — и был бы обморок с остановкой дыхания.

Я смотрела в окно, где серые облака цеплялись за вершины гор. Голос был тихим, бесцветным.

— В детстве у меня случился первый приступ... когда папа умер. Прямо на похоронах. Тогда врачи сказали маме, что еще пару таких приступов, и мое сердце может не выдержать. У меня слабые нервы, Лик. И сердце... оно просто не умеет справляться с такой болью. Сегодня был второй за всю жизнь.

— Боже, Лера... Почему ты не говорила? Мы бы пылинки с тебя сдували!

— Я не хотела быть обузой, — я закрыла глаза. — Хотела быть нормальной.

— Полежи, — прошептала она, вставая. — Я сейчас принесу тебе чай с мятой и медом. Тебе нужно согреться и поспать.

Она вышла, тихо прикрыв дверь. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием. Но через минуту дверь снова скрипнула. Я думала, это Лика, но шаги были тяжелыми, медленными.

Я открыла глаза. Ян стоял посреди комнаты. Он выглядел так, будто сам только что пережил катастрофу. Он молча подошел к кровати и, прежде чем я успела что-то сказать, медленно, словно у него подкосились ноги, опустился передо мной на колени.

Его руки легли на покрывало рядом с моими ногами, голова была опущена.

— Я тебя снова чуть не убил, Лера, — его голос был глухим, полным такой самоненависти, что мне на мгновение стало трудно дышать. — Три года назад я убил одну... а сегодня едва не довел до конца тебя. Я — яд. Я разрушаю всё, к чему прикасаюсь.

Я смотрела на его макушку, на его широкие плечи, которые сейчас поникли. Вчера на колесе обозрения он казался мне Богом, сегодня — развалиной. Кольцо, оставленное на столе, всё еще стояло перед глазами.

— Нет, Ян, — я заговорила, и каждое слово давалось мне с трудом. — Ты меня не убил. Ты сделал кое-что другое. Ты дал мне возможность понять... что я здесь пустое место.

Ян вскинул голову. Его глаза были красными, в них застыл ужас.

— О чем ты говоришь? Лера, ты для меня — всё!

— Нет, — я покачала головой, и слезы снова покатились по щекам. — Всё — это Алина. Всё — это твои провода, твоя месть, твои тайны. А я...просто удобный пластырь. Я декорация в твоем личном аду. Ты даже не заметил, как я начала задыхаться, потому что ты был слишком занят своей болью. Для тебя важно только то, что чувствуешь ты. А я просто пустота, которой ты пытаешься заткнуть дыру в своей душе.

Ян хотел взять мою руку, но я спрятала её под плед.

— Уходи, Ян. Пожалуйста. Мое сердце больше не выдержит твоего «спасения».