Глава 5

Глава 5

Спала я плохо. Всю ночь мне снились розовые пони и ядовитые ухмылки Дэна. Но когда в шесть утра Лика подскочила с кровати и с заговорщицким видом вытащила из тубуса рулон плотной бумаги, сон как рукой сняло.

— Смотри, что я за полночь сотворила, — прошептала она, разворачивая плакат на полу.

Я присвистнула. Лика была богиней Фотошопа. С фотографии, которую она раздобыла в соцсетях вуза, на нас смотрел Ян. Но его вороново-черные волосы стали ядовито-фуксиновыми, на щеках красовался обильный кукольный румянец, а на голове та самая диадема Пинки Пай.

Но самым эпичным была подпись внизу, выполненная изящным каллиграфическим шрифтом:

«ГЛАВНАЯ СНЕЖИНКА ФАКУЛЬТЕТА. Тонкая натура. Легко ломается... особенно в районе носа».

— Лика, это... это просто 10 из 10, — я не смогла сдержать смешок, представляя лицо Игрунова.

— Сама в восторге, — Лика хитро подмигнула. — У меня в рюкзаке двусторонний скотч. Бежим, пока аудитория пустая.

Мы пробрались в корпус за полчаса до начала пар. Коридоры были гулкими и сонными, но наше дыхание сбивалось от предвкушения.

Я подошла к огромной белой доске, которая стояла в центре. Чистая, девственная поверхность. Идеальный фон для нашего «шедевра».

— Давай, — скомандовала я.

Мы вдвоем аккуратно разровняли плакат и намертво приклеили его прямо по центру доски. На белом фоне розовый Ян смотрелся настолько дико и ярко, что его невозможно было развидеть.

— Руднева, ты понимаешь, что после этого нам лучше не ходить поодиночке? — спросила Лика, отходя назад, чтобы полюбоваться работой.

— Я уже вчера это поняла, — я поправила воротник, скрывающий всё еще красную кожу на шее. — Пошли. Займем места в первом ряду. Хочу видеть каждый миг его триумфа.

Через десять минут аудитория начала заполняться. Сначала вошли сонные первокурсники, которые тут же замирали у входа, тыча пальцами в доску. Послышались первые смешки, кто-то сразу вытащил телефон.

— Офигеть, это Игрунов? — прошептал кто-то сзади. — Глянь на корону!

Шум нарастал. К моменту, когда до звонка осталось пять минут, у доски стояла уже целая толпа. И тут двери распахнулись.

В зал вошел Марк, за ним Дэн, а в центре шел Ян. На его переносице красовался аккуратный телесный пластырь, а глаза метали молнии еще до того, как он что-то увидел.

Толпа у доски мгновенно расступилась, как Красное море перед Моисеем. Воцарилась мертвая тишина.

Ян медленно подошел к доске. Он смотрел на свое розовое лицо, на надпись про сломанный нос, и я видела, как его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Дэн рядом с ним поправил очки, и его обычная маска спокойствия на секунду треснула — он явно не ожидал такого быстрого и наглого ответа.

Я сидела в первом ряду, сложив руки на груди, и смотрела прямо на Яна.

— Ну как тебе композиция, Игрунов? — громко, на всю аудиторию, спросила я. — Кажется, розовый — это действительно твой цвет.

Ян медленно повернул голову ко мне. Если вчера он просто играл, то сегодня в этой игре ставки явно выросли.

— Руднева... — прошипел он. — Ты думаешь, это смешно?

— Я думаю, это справедливо, — отрезала я. — Как там говорил твой друг? «Знай это». Так вот, знай: я не играю в твои игры. Я устанавливаю свои.

Ян стоял неподвижно еще секунду, а потом его рука резко взметнулась вверх.

Со скрежетом, от которого у меня мурашки пошли по коже, он вцепился в край ватмана и одним рывком содрал его с доски. Двусторонний скотч сопротивлялся, противно треща, но Ян буквально вырвал «шедевр» Лики с корнем. Не глядя, он скомкал плотную бумагу в бесформенный ком и отшвырнул его в угол, как мусор.

А потом он пошел ко мне.

Он остановился прямо перед моим столом, нависнув надо мной своей темной громадой. Пластырь на его переносице выглядел нелепо, но взгляд был таким, будто он уже вырыл мне могилу за зданием факультета.

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала, Руднева?

Я откинулась на спинку стула, стараясь, чтобы ни один мускул на моем лице не дрогнул. Лика рядом со мной дышала через раз. Я медленно подняла глаза, встретившись с его яростью, и выдала самую невинную, «ангельскую» улыбку, на которую была способна.

— Ой, Ян... — я склонила голову набок, делая вид, что искренне обеспокоена. — Ты чего такой злой? Тебя что, Пинки Пай ночью укусила? Сочувствую. Говорят, это заразно — сначала тянет на розовое, а потом начинаешь нести всякую чушь про «ты дура».

По аудитории прошел сдавленный смешок. Кто-то за спиной Яна не выдержал и хрюкнул в кулак.

Лицо Игрунова на мгновение окаменело. Он уперся ладонями в мой стол.

— Думаешь, ты самая умная, потому что умеешь пользоваться плоттером? — прошипел он. — Вчерашний урок тебя ничему не научил. Нос заживет, Руднева. А вот твое пребывание здесь... я сделаю его невыносимым.

— Попробуй, — я сократила расстояние между нами еще на пару сантиметров, не отводя взгляда. — Только учти, Игрунов: на каждую твою выходку у меня найдется свой «плакат». У меня еще много персонажей в запасе. Может, в следующий раз ты станешь принцессой Селестией?

В этот момент в аудиторию зашел преподаватель, и Яну пришлось отступить. Но перед тем как уйти на свой ряд, он наклонился к самому моему уху:

— Сегодня вечером, Руднева. На парковке. Придешь одна — и, может быть, я не вышлю твоему отчиму фото того, как ты «весело» проводишь время в общаге с растворителем.

Мое сердце пропустило удар. Отчим? Фото? Дэн всё-таки успел что-то снять через окно или дверь?