16

Проснувшись, Карна некоторое время лежала неподвижно, рассматривая потолок, слишком серый и низкий. Комковатая подушка давила в шею, язык прилип к небу, а шпилька, которую она не удосужилась вынуть, впивалась в затылок.

Карна приподнялась на локтях и обнаружила, что одета: сил хватило лишь на то, чтобы снять ботинки и расстегнуть несколько пуговок на блузке, хотя она этого и не помнила. Она уснула еще в экипаже, а потом ловец вроде бы помог ей подняться по лестнице и отвел в спальню… И она сидела на кровати, а он стаскивал с нее ботинки… Нет, это уже ей приснилось, наверняка. Безумная, безумная ночь! Карна снова откинулась на подушки.

Что ж, в монастыре ей будет, что вспомнить.

Бордель, шлюхи, розовое вино... Ласки Рихарда. Зачем он обнимал ее и гладил? Тогда это казалось чем-то естественным и очень приятным. Это все сердечник. Неудивительно, что бизнес мадам Роуз процветает.

Потом жрун — уродливая тварь, лишь отдаленно напоминающая собаку, — хотел сожрать ее, и если бы не Рихард... Но о навке ей думать не хотелось. А хотелось — о ловце. Когда она протирала царапины на его спине, то едва удержалась, чтобы не погладить ее по-настоящему. Тоже последствия сердечника, конечно.

Она сама заставила его раздеться. Тогда это казалось хорошей идеей, и Рихарду действительно нужна была помощь. И, возможно, нужна сейчас! Надо проверить раны, вдруг они воспалились.

Карна быстро повернулась, собираясь встать, и наткнулась взглядом на фотографию. Жгучее чувство вины поднялось от сердца, сдавив горло. Эдмон смотрел на нее с нежной улыбкой, не подозревая, какие дурные мысли одолевали ее этой ночью.

— Прости, — покаянно сказала Карна и неспешно поднялась с кровати. Принюхавшись, поморщилась. Ловец — потом. А сперва — смыть с себя эту ужасную вонь.

Помывшись и переодевшись, она постучала в комнату напротив. Не дождавшись ответа, толкнула дверь и обнаружила только лишь знакомый череп на подоконнике. Окно было беспечно открыто, и белый тюль взметнулся от сквозняка. Карна закрыла дверь и поспешила вниз.

— Рихард? — позвала она.

— Скоро придет, — откликнулась Грета, выходя из кухни. Сегодня на служанке было оранжевое платье с таким аляповатым рисунком, что казалось, будто на нее кого-то вырвало.

— Добрый день, — сказала Карна.

— Не такой уж и добрый, — ответила Грета. — Вот что хорошего произошло с тобой сегодня, скажи?

— Я же только проснулась, — пробормотала Карна, прогоняя непрошеное воспоминание: широкая спина, мышцы под ее пальцами, теплая кожа…

— Весь мир катится в тартарары, и ты тому прямое подтверждение.

— С чего вдруг?

— Тебя не должно тут быть, — ответила служанка, склонив голову к плечу и будто рассматривая Карну белыми глазами. — Это все равно, как если бы река поменяла русло.

— Какое еще русло? — слегка рассердилась Карна. — Да, я не из привычного вам круга, но так сложились мои жизненные обстоятельства. Не волнуйтесь, я скоро уйду.

Грета шумно втянула воздух, а потом покачала головой и вновь пошла на кухню.

— Ты не слышишь, — донеслось оттуда. — Люди глухи и слепы, и когда открывают рот, то несут чушь.

— Вот как вы сейчас, — пробормотала Карна. — Где Рихард?

— Бегает. Потом тренируется с Уго. Скоро придет, — отозвалась из кухни Грета и добавила: — Хочешь овсянки? Тебе надо хорошо питаться. Одежку твою я отчистила, не волнуйся. Воняло знатно. На тебя кто-то пописал?

— Собачка, — проворчала Карна. Она подошла к вешалке и посмотрела на плащ — чистый, сухой и даже приятно пахнет, не понять — чем. То ли цветами, то ли травой…

— И после этого ты говоришь «добрый день»? — Грета вновь появилась из кухни и изумленно покачала головой.

— Ну, она была маленькая, — улыбнулась Карна. — И теперь плащ не воняет, так что все действительно не так уж плохо.

— Пойдем, выпьешь чаю и заодно расскажешь, как ты так вляпалась, — заявила Грета.

Карна провела рукой еще раз по чистому плащу, разглаживая воротник, и пошла на кухню. Конечно, она не собиралась ничего рассказывать служанке, но постепенно той как-то удалось выудить почти всю информацию. В самых общих чертах.

— Значит, ты овдовела, решила уйти в монастырь, но оттуда тебя выгнали поганой метлой, и даже взятка не помогла.

— Пожертвование! — возмутилась Карна.

— И теперь ты вроде как на испытательном сроке у Харди. Доказываешь смирение и готовность служить, — Грета подперла щеку ладонью и посмотрела на Карну. — Я вся в предвкушении, не терпится это увидеть.

— Вы же слепая, — заметила Карна, прищурившись. — Или нет? Здесь бедно, но чисто. Я не нашла пыли даже под кроватью.

— Зачем ты лазила под кровать?

— А зачем вы врете Рихарду?

— Иначе он перестанет ходить передо мной полуголым, — Грета хитро улыбнулась. — Я, может, только ради этого у него и работаю. Кстати, о Харди. Он просил напомнить тебе об ужине.

Карна ахнула и поискала взглядом часы.

— Уже пять, — сказала Грета. — Я что-то задержалась. Пойду, пока не стемнело, не буду тебе мешать. А то две хозяйки на кухне — к войне. Я, кстати, оценила, что ты умудрилась приготовить ужин и не перемазать при этом всю кухню. Уж не знаю, каково это было на вкус…

— Рихарду понравилось, — с вызовом ответила Карна.

— Сдается, из твоих рук ему бы понравились и картофельные очистки, — хмыкнула Грета. — Ну, я пошла. Береги себя и не отрави Харди. Он мне еще не заплатил за этот месяц.

Карна допила чай — вкусный и ароматный, подождала, когда за Гретой захлопнется дверь, и тут же поспешила следом. Накинула плащ, надела шляпку, взяла сумочку. Осторожно выглянула наружу — Греты и след простыл. Сбежав по ступенькам, Карна пошла вверх по переулку и с облегчением увидела экипаж. Кучер уже ждал ее и любезно открыл дверку, когда она подошла.

— В «Золотой гусь»? — спросил он, и Карна кивнула.