62

Рихард лежал, глядя в потолок и осмысливая увиденное, а Карна тихо спала рядом. В дверь поскреблась Фифи, и Рихард поднялся и впустил собаку. Он помог ей забраться на высокую кровать и погладил плюшевую спинку. Фифи благодарно лизнула ему руку, но устроилась под боком у Карны. Собачка явно определила ее своей хозяйкой, и Рихард ее понимал. Он и сам бы охотно надел себе ошейник — или кольцо — чтобы обозначить свою принадлежность Карне, потому что она оказалась бриллиантом чистой воды. Искренняя, верная, отважная и, несмотря на некоторую наивность и спесивость, взращенную воспитанием, способная на глубокие чувства.

Вся ее жизнь стояла перед глазами, все обиды и достижения, радости и беды, и он понимал, что если раньше был влюблен, то теперь полюбил по-настоящему. И самое удивительное — она тоже любила его. Пусть это пока лишь искорка, но если подбросить дров, то разгорится пламя.

Рихард взъерошил себе волосы, глянул на спящую женщину. Она спала так мирно и сладко, и слегка улыбалась, будто видела что-то приятное. Может, с ним ей все же будет лучше? Раз у нее тоже есть к нему чувства…

Он вскочил и подошел к окну. Уже зажглись фонари, и туман задернул улицу дымкой. Луна пошла на убыль и прикрылась тучей, будто стесняясь своей ущербности.

Глянув на Карну еще раз и убедившись, что Гектор рядом, Рихард быстро вышел из комнаты. Сбежав по лестнице, он увидел на вешалке свою куртку, чистую и целую, будто и не было драки с навкой и дыр от острых когтей. Надев ее, он понюхал рукав. Пахло травами и будто туманом.

Выйдя на улицу, он закрыл за собой дверь и пошел к реке.

Патруль уже собрался у моста, и Рихард, приметив красное пальто, ускорил шаг.

— Уго, идете на ту сторону? — спросил он.

— Да, приказано обыскать там все, — ответил оборотень, раздувая ноздри и вдыхая запахи леса. — Дохлых навок, что валялись за мостом, уже сожгли.

— Прекрасно, — одобрил Рихард.

— Я поговорил с Венкелем, — сообщил Уго.

— Быстро ты!

— Он полный идиот, — покачал головой оборотень. — Может, ты что-то повредил в его башке во время дознания? Представляешь, он сказал, дословно, что я могу забирать эту толстую корову и ее визгливых девок хоть сейчас.

— А они визгливые?

— А то! — радостно подтвердил Уго. — Громкие, шустрые. Орехи слопали в миг! И Берта так обрадовалась! Мы с ней снова… ну, это…

— Понятно, — кивнул Рихард.

— А как Карна? — нахмурив косматые брови, поинтересовался Уго. — Убивается?

— Она будет в порядке. Ну, я пойду.

— Не хочешь с нами?

— Не сегодня, — отказался Рихард и, кивнув патрульным, направился к верхней части города.

В воспоминаниях Карны, помимо так неожиданно обнаружившихся чувств к нему самому, ловец нашел то, что искал. Вернее — кого.

Грегор, молодой и поджарый, маячил за плечом важного господина, который не раз и не два навещал своего старого друга Константина Кеза и подолгу беседовал с ним за чашечкой чая или чего-нибудь покрепче. Маленькую Каролину этот господин немного пугал, и поэтому она обычно убегала в сад и однажды стала свидетельницей сцены, которой, конечно, не поняла.

Рихард видел его фотографии в газетах. И однажды, мельком, вживую, когда тот приезжал в Рывню к дочери и зятю. А может — и по другому делу.

Элберт Мескарос, новый советник Князя, получивший этот пост после трагической гибели Константина Кеза. Высокая шишка, к которой так просто не подобраться. Разве что через непутевого зятя, Вилмоса Гроха, спутавшегося с актрисулькой.

Размышляя, Рихард сам не заметил, как добрался до ворот, за которыми виднелся кирпичный особняк. Дернув за шнурок, он услышал вдалеке звон колокольчика и раздраженно бросил оторованный шнур в кусты.

Ему открыла служанка, которой он раньше не видел — приветливая, но страшненькая. Видимо, после происшествия со жрунами Мирабелла подстраховалась и сменила всю прислугу, а заодно и подобрала себе выгодный фон. Подумав, Рихард решил поговорить именно с ней.

— Передайте Мирабелле, что я хотел бы переговорить с ней с глазу на глаз, — многозначительно сказал он служанке.

Та понятливо подмигнула и шустро скрылась в доме. Это навевало мысли о том, что он не первый мужчина, добивающийся аудиенции госпожи Свон. Мирабелла появилась на крыльце через минуту, кутаясь в пальто с розовым мехом. Светлые волосы ее были уложены локонами, а духи разили за километр, из чего Рихард сделал вывод, что Грох в Рывне.

— Зачем вы пришли? Вилмос дома, — подтвердила его догадки Мирабелла, спускаясь по ступенькам.

— Я практически уверен, что вас пытался убить его тесть, — сказал Рихард.

Мирабелла нахмурилась и, взяв ловца под руку, повела в глубь сада.

— Элберт Мескарос? — произнесла она задумчиво. — Он приезжает завтра в Рывню.

— Завтра? — повторил Рихард, и в его горле пересохло.

— Едет почтить память давнего друга, умершего так некстати, а на самом деле — прижать к ногтю моего Вилмоса. А теперь, после ваших слов, я боюсь, что у него могут быть и другие планы. Мне стоит уехать? — Мирабелла нахмурилась. — Нет уж. Сейчас, когда я так близко к цели, я не отступлю!

— Он приедет сюда, в особняк?

— Нет. Они встретятся за завтраком в городе. Ох, я так боюсь, что Вилмос передумает на мне жениться. Он такой слабохарактерный! — пожаловалась она. — Когда он со мной, то твердит о любви и готовности развестить со своей выдрой, но он такой слабый! Если на него надавить, припугнуть, то, боюсь, я останусь ни с чем.

— Где он сейчас? — спросил Рихард, глянув на светящиеся окна дома, закрытые решетками.

— Пьет, — печально сказала Мирабелла. — Боится предстоящй встречи, и я его не виню. Элберт Мескарос приходил как-то на премьеру в наш театр, и я помню, как думала — хоть бы он не зашел в мою гримерку, что очень странно. Ведь он влиятелен и богат, хоть и старый и страшный, как обезьяна.

— Действительно странно, — подтвердил Рихард, но Мирабелла не уловила иронии.

— Я привыкла полагаться на интуицию, — сказала актриса. — И она говорила мне держаться от него подальше.

— Что ж вы выбрали его зятя?

— Так у него шахты!

Они вернулись к крыльцу, и Рихард заглянул в серо-голубые глаза, холодные, как грязный лед, выуживая всю необходимую информацию.

Завтрак в десять в «Золотом гусе».

Он вынырнул из воспоминаний Мирабеллы, и она покачнулась, прижала руку ко лбу.

— Вы что-то сделали?

— Что? — невинно спросил он. — Вам как будто стало нехорошо. Закружилась голова?

Мирабелла недоверчиво улыбнулась, прислушиваясь к своим ощущениям, и ее кукольное личико, осветившись изнутри, стало по-настоящему красивым.

— Да, как будто, — робко ответила она. — Неужели…

Она поднялась по ступенькам, забыв о ловце.

— Мирабелла, — окликнул он ее, и женщина повернулась. — Постарайтесь задержать Вилмоса завтра.

Она слегка приподняла бровь и кивнула, не став задавать лишних вопросов.

***

Дома он выпустил Фифи во двор, а сам, сев на ступеньки, посмотрел на звезды и молочную дымку, растянувшуюся рекой через все чернильное небо. Млечный путь, по которому лодки со светлыми душами плывут в иной, лучший мир. Родители Карны уже там, и Эдмон, хотелось бы верить, тоже. Он был славным парнем, добрым и честным, — просмотрев воспоминания Карны, Рихард в этом уверился. И теперь он надеялся, что для Эдмона нашлось место в лодке, пусть даже он совершил убийство, защищая любимую.

Рихард невесело усмехнулся, сорвал травинку и смял ее в руках. А может, ему хотелось верить, что белая река однажды понесет его самого? За свою жизнь он натворил всякого, и последняя проверка наглядно показала, что душа его темна. А завтра утром он убьет человека. Не в первый раз.

И Карна… Каролина Кеза, которая должна была блистать на балах и приемах, а теперь спит в его постели с черепом у изголовья. Рихард потер лицо ладонями и вздохнул. Фифи подбежала и оперлась передними лапками о его ногу.

— Вот что мне с ней делать, скажи на милость? — спросил ловец.

Фифи воодушевленно засвистела, виляя хвостиком.

— Чего бы я хотел? — переспросил он. — С ней бы я хотел всего. Но это невозможно. Неправильно. И подло с моей стороны. Кто я — и кто она? Понимаешь?

Собачка тихо заскулила.

— И еще и эта проверка… — Рихард вздохнул. — Зейн не станет меня покрывать. Он принципиальный. Меня сошлют в столицу, где какой-нибудь урод вроде Элберта Мескароса, пользуясь связями и властью, захочет сделать меня своей марионеткой.

Фифи рыкнула.

— Сколько ловцов пропало бесследно, ты знаешь? Человек, умеющий проникать в чужие секреты, нужен многим.

Фифи легла у его ноги, положив ушастую голову на ступню, и печально заглянула в глаза.

— Может, все как-то образуется, — неуверенно произнес Рихард. — Если я каким-то чудом пройду проверку. У меня есть козырь — я могу посмотреть, чего Карна хочет. И сейчас она хочет меня. Но сделает ли это ее счастливой? А с другой стороны, если я от нее откажусь, с нее станется пойти в монастырь из упрямства. Или вот встретит она другого, правильного и высокородного. А потом окажется, что он говнюк.

Фифи тряхнула головой.

— И отдавать ее какому-то хлыщу с напомаженными волосами только потому, что у него фамилия красивее моей?

Собачка вскочила на ноги и тявкнула. Рихард вздохнул и, взяв ее на руки, почесал за ушком.

Когда он вошел в спальню, Карна все так же спала, положив руку под щеку. Рихард лег рядом и долго смотрел на ее лицо, запоминая каждую черточку.

— Чего бы я хотел, — задумчиво произнес он, погладив ее щеку кончиками пальцев. — Я бы хотел, чтобы ты была счастлива.