Глава 118

После ужина Алиса утащила Михала гулять. Летняя ночь была чудо как хороша. Жалко было упускать возможность побыть вдвоём.

На скамейке возле пруда она уютно устроилась в объятиях Тухольского. Так бы и сидела всю ночь, чувствуя биение его сердца, тепло его рук и нежность губ на своих губах.

Выдержка Тухольского трещала по швам. Здесь, в доме Алисиных бабушки и дедушки, он не позволит себе ничего лишнего. Завтра день рождения Алекса. И это тоже не время привлекать к себе внимание. Но посоветоваться с родителями, как именно перейти на следующую ступень их с Алисой отношений, стоит. Причём не откладывая.

Алиса почти задремала в сладкой неге.

— Давай я тебя отнесу, — Михал подхватил её на руки. Алиса обвила его шею руками. Уткнулась носом в плечо.

— Стой. Сколько времени? Полночь уже, да? — вдруг проснулась Алиса.

— Нет. Без десяти. А что? — Михал поставил её на ноги.

— Побежали. Должны успеть!

— Куда?

— На кухню!

— Зачем?

— Сейчас увидишь.

Запыхавшись, они примчались к кухне без одной минуты полночь.

— Ну где вы ходите? — неожиданно сказал по-русски Йохен, совершенно не удивившись появлению Алисы за руку с Михалом.

— Йохен, дверь! — Кира несла торт со свечками, — Алиса, Михал поджигайте!

В четыре руки они с Алисой зажгли свечи на торте. Йохен открыл дверь. В кухне обнаружились Алекс и Тори в домашней одежде. На столе были чайные чашки. Михал пересчитал. На него тоже явно рассчитывали.

— С днём рожденья те-бя! С днём рожденья те-бя! — запели все хором по-русски. Хотя вечером за столом говорили только по-немецки, — С днём рождения, А-лекс! С днём рожденья те-бя!

Выражение лица у Алекса было совершенно счастливое! Он обнял всех по очереди.

— Алиса, наливай чай.

Михал помогал подавать всем чашки.

В коридоре послышался топот нескольких пар детских ног.

— Он же спал! — всплеснула руками Тори.

— Папа! — в кухню ввалился Вит в пижаме и втащил за собой Аннушку и Анджея, закутанных в пледы, — Мы поздравляем тебя! Вот! Смотри! Мы все вместе сегодня доделали! Я бы сам мог не успеть.

Анджей достал из-под пледа картину "по номерам".

— Ого! — искренне восхитился Алекс, — Цусима? Спасибо, ребята! Это очень круто! Повешу в кабинете.

Алиса достала ещё три чашки. Тори резала торт и где-то добыла домашнее печенье.

— Мы всегда поздравляем в полночь, — прошептала Алиса на ухо Михалу.

Она прикинула, что есть вероятность, что у неё появится возможность поздравить Тухольского с днем рождения именно так, как принято у них в семье.

Большого труда стоило Михалу, отправив по кроватям племянников, довести до её комнаты Алису и, поцеловав её, не зайти.

Ночью ему снова снилась целая поляна одуванчиков и Алиса в веночке.

— В Раттенбурге цветут одуванчики? — спросил Михал Алису утром.

— Одуванчики? Здесь? — Алиса оглядела близлежащий пейзаж, — Тебя интересует производство каучука? Хочешь купить акции?

Михал не знал, что ответить. У него в голове красивая жёлтая поляна была исключительно романтическим символом. Он и не знал, что цветы имеют отношение к производству резины. Видимо, выражение его лица было достаточно растерянным.

— Понимаешь, в Германии выращивают одуванчики на специальных плантациях. И делают потом, например, велосипедные шины. Но не у нас. На северо-западе. А наш садовник борется с ними всеми силами. Хотя мне лично одуванчики нравятся. Бабушка Майя когда-то научила меня делать из них кукол. Но такое развлечение было доступно только в Москве и в Хельсинки. Здесь "приличная баварская девочка", — Алиса похоже изобразила фрау Марию, — должна заниматься достойными её делами. Например, учиться кататься на пони, играть в теннис и вести светские беседы на приемах. Но знаешь, я всегда в детстве здесь играла в принцессу. И мне нравилось. Декорации подходящие! А потом в Москве становилась опять просто Алисой. И это уже было не так скучно.

Алиса с Михалом наблюдали, как дети под присмотром конюха катаются на лошадях. Виталик, возможно, предпочёл бы поиграть в футбол. Но, во-первых, Тухольский был занят Алисой, а во-вторых, это была возможность показать себя новым друзьям с лучшей стороны. Всё-таки в седле младший фон Ратт держался очень прилично.