Глава 123

Алиса металась по квартире, хотя метаниями это можно было назвать с натяжной. Вдоль стен наощупь. Из комнаты до ванной и обратно. Несчетное число раз. Обидно было до слез. Она не попадала на матч в Варшаве. Никак. Хватанула где-то тяжелейший ротавирус. Полоскало так, что перед глазами были зелёные круги. А под глазами — синие.

Она толком не ела и почти не спала. Забывалась коротким тревожным сном. Температура была высоченная. Её сбивали ненадолго.

Помнила, что приезжал дядя Шура Кузьмин. Алисе было неловко. Во-первых, что уважаемый человек, аж целый главврач, доктор наук и оперирующий кардиохирург занимается её температурой. А во-вторых, что она совершенно беспомощна. Взрослая девица, а требует ухода.

Михалу она сначала боялась звонить. У него и так забот полон рот. Польская пресса будто перепутала, за какую команду надо болеть всей страной. Писали такую ерунду, что хотелось стукнуть этих горе-журналистов чем-нибудь тяжёлым по голове. Вот сковородка вполне бы подошла. Но не сказать, что её не будет на трибуне, было тоже нельзя.

— Прости меня. Я не знаю, как так вышло, — всхлипнула Алиса в трубку, хотя обещала себе не грузить Тухольского своими страдашками.

— Всё в порядке. За меня не переживай, — Михал конечно был расстроен. Но подумал, что возможно так даже лучше. Если всё пойдёт не по плану, Алиса не увидит его слабым.

Алиса с трудом верила в это его "всё в порядке", потому что знала истинное положение вещей в команде и понимала в футболе намного больше, чем "кое-что".

В польской сборной кризис смены состава. Кухарский выбыл на неопределённый срок. После таких травм восстанавливаются. Но совсем не быстро. Это Алисе на пальцах объяснил Игорек.

Новые нападающие ещё не переболели звёздной болезнью. Им кажется, что если их уже взяли в сборную, то они однозначно мегакрутые мастера.

Цихановский с Тухольским будут держать оборону. Но "от обороны" у португальцев ещё никто не выигрывал. А статистика — офигенно упрямая штука. Перешибить её — это надо по ракетному двигателю на каждую бутсу полякам поставить. Или где-то взять мотивацию.

Они с Тухольским договорились, что Алиса прилетит в Мюнхен, как только будет в состоянии. А это состояние никак не желало наступать. Температура держалась. Притащить Тухольскому вирус, а по пути заразить весь самолёт — сомнительная перспектива.

После разговора с Михалом осталось странное впечатление. Будто он вздохнул с облегчением, что она не прилетит. А может, просто показалось. Ведь у него сейчас голова максимально загружена предстоящей игрой.

Примерно через три часа в дверь позвонили. Кира, уже приехавшая с работы, пошла открывать.

— Лисёнок, ты еду заказывала?

— Я? Нет, мам, — Алиса еле держалась на ногах.

Она глянула на "курьера". Ничего себе!

— Привет! Это бабушки передали "немножко вкусно покушать больной девочке". А чак-чак — это мама испекла, — улыбнулся парень, в котором и Алиса, и Кира теперь узнали одного из близнецов — братьев Сашеньки.

Кира разбирала пакет. Еда была ещё горячая.

— Ма-ам, так пахнет вкусно!

— Интересно, откуда они узнали? — развела руками Кира.

— Ну, у нас теперь слишком много пересечений.

Алисе хотелось, чтобы это был Михал. Чтобы это он сказал кому-то из своих московских друзей, что Алиса заболела. От такого проявления заботы со стороны людей, которым она даже не дальняя родня, в носу защипало.

— Ну-ну, Лисёнок, не плачь. Давай вот котлетку. Да? И пирожок. По чуть-чуть. Сейчас папа приедет. Будем чай пить. С чак-чаком. И болеть за твоего Михала.