Глава 136

В Москву Алиса летела через Хельсинки. Обычно аэропорты приводили Алису в восторг. Там она чувствовала себя частью огромного и многообразного мира. Её мультикультурное воспитание позволяло ярко чувствовать общие и различные черты людей из разных стран. Но в этот раз Алиса чувствовала только своё глубокое одиночество. Словно разорвались атомарные связи в молекуле. И она — вот эта оторванная часть.

Всю долгую дорогу домой не хотелось ни с кем общаться. И было ощущение полной безнадеги.

Перелет удачно выпал на выходные. Пару дней у бабушки Майи и дедушки Витала стали настоящим спасением. Алисе будто снова было пять лет. И в снежном озерном краю она была сказочной феей.

— Почему эта бабища так поступила? — плакала Алиса на плече бабушки Майи.

— Ой, девочка, ты же наверняка помнишь такую поговорку: "Saamme sääliä ilmaiseksi, mutta kateus on silti ansaittava".

— Жалость мы получаем бесплатно, а зависть ещё нужно заработать, — перевела Алиса, порадовавшись, что финский у неё тоже в порядке.

— Вот именно. Зависть к чужому счастью — страшная вещь. Но это значит, было, чему завидовать. Это же не просто "картинка". Счастье и любовь между людьми чувствуется на другом уровне.

Алиса заплакала ещё горше.

— И как мне быть?

— Лицом к лицу лица не увидать. Сделай пару шагов назад.

— З-зачем?

— Законы физики, моя дорогая. Во-первых, лучше угол обзора. Так ты увидишь то, чего не видела раньше. А во-вторых, механика. Чем сильнее пружину растягивать, тем сильнее она сожмется.

Из Хельсинки в Москву Алиса уезжала в состоянии тихого транса. Может, так подействовала атмосфера дома. Может, её организм просто взял паузу.

Накануне отъезда домой Алиса разговаривала по телефону с дедушкой Фридрихом. Оказалось, они с бабушкой Марией вместе прилетели в Варшаву. Дед особенно не распространялся. Сказал только, что служба безопасности проверила информацию. И всё уже готово для передачи в суд. Что Тухольский останется в Варшаве до выписки Беаты из больницы. И сразу полетит в Париж на церемонию вручения премии.

Вроде можно и выдохнуть. Но ощущение, что её вымазали в грязи, Алису не оставило. Взгляд той женщины на Михала, как на свою собственность, Алиса помнила ясно.

В Москве уже было совсем холодно, темно и мрачно. Никаких ярких красок. Грязное месиво из снега и дорожных реагентов под ногами. Низкие снежные тучи над головой. В такую погоду хочется лежать под одеялом с хорошей книжкой и пить глинтвейн. А нужно каждое утро выскрёбываться из постели затемно. Собираться и ехать в университет.

До Москвы, слава богу, скандал с Тухольским докатился только отдельными отголосками. А о причастности к нему Алисы вообще никто не знал. Оно и к лучшему. Не хватало ещё здесь косых взглядов и разговоров за спиной.

Алиса наверстывала пропущенное. Впереди уже вовсю маячила зачетная неделя. Пришлось вспомнить, что она прежде всего студентка, а потом уже журналист. И совсем в последнюю очередь — влюблённая по уши дурочка. Пусть Тухольский упражняется на "драконе". Она сделает шаг назад.