Глава 42

Катаржина уже вовсю хлопотала с ужином, когда Михал вернулся с пресс-конференции. Она очень легко согласилась переехать в Мюнхен, подтвердила диплом и нашла работу в клинике Университета. Чувства, что он срывает её и тащит из любимой Варшавы, у Тухольского не возникло. Скорее, наоборот. Его девушка даже самую капельку подтолкнула к такому предложению.

Жить вместе, это ещё не семья. Но какое-то пробное подобие.

Почти на пороге раздался телефонный звонок.

— Привет ещё раз! Я что-то забыл? — звонил Леслав. Михал проверял сумку и карманы. Он за последнюю неделю несколько раз забывал на стадионе в раздевалке разные мелочи.

— Нет, ты пропустил самое интересное!

— На банкете подавали икру?

— Нет, на пресс-конференции меня спросили, почему я выбрал экономику в университете. И помогает ли мне это. Представляешь?

— Ого! Разрыв шаблона всё же состоялся? Кто-то читал про нас больше, чем сказано на сайте клуба?

— Да! А потом она спросила, как так случилось, что сын мотогонщика и чемпионки по спортивным танцам стал футболистом.

— Она? — Михал искренне удивился. Интересно стало, что делала девушка на такой пресс-конференции. — А, кстати, правда — как? — захохотал Тухольский.

— Мотокросс отменился, когда у меня на глазах разбился друг отца. А танцы почему-то вообще не рассматривались как вариант. Это по второму вопросу. А по первому — да, она. Только я не понял, немка она или русская. Молоденькая совсем. Но бойкая. И хорошенькая. Как одуванчик.

— Рыжая? — Михал увидел, как на него осуждающе смотрит Катаржина. Вообще-то, действительно не очень вежливо говорить об одной девушке в присутствии другой.

— Нет, беленькая. На неё все вытаращились, как придурки. И если бы не ведущий, она бы ещё десяток таких вопросов задала бы.

— Даже интересно, о чем бы спросили меня.

— Этого ты теперь не узнаешь. Нечего было сбегать раньше времени. Хотя, кто знает… Может быть она ещё раз появится.

Михал выключил телефон. Улыбнулся Катаржине.

— Леслав сказал, ему понравилась пресс-конференция.

— Мне кажется, это нехорошо, когда один женатый мужчина обсуждает с другим женатым мужчиной какую-то девушку.

Если бы не усталость от очень напряжённого дня, Михал, возможно, нашёл бы в себе силы на разговор. Но сейчас ему очень нужна была тишина. И он благоразумно промолчал, не раздувая конфликт. И даже не стал спорить, что они вообще-то не женаты.

— Прости, был сложный день. Лягу, — оставил Катаржину одну со своими мыслями.

Да, отец предупреждал, что с женщинами так нельзя. Ни в коем случае не стоит оставлять женщину саму переваривать какие-то мысли. Она обязательно додумается до чего-то абсурдного. Причём логику выводов понять будет невозможно.

Но Тухольскому почему-то стало всё равно. Додумается — тогда и будет разгребать. А его собственные мысли уплывали в сторону ассоциации к слову "одуванчик". Где-то совсем недавно оно уже звучало в его голове. Но воспоминание никак не ловилось.

Было ещё и безумно интересно, что спросила бы у него эта журналистка. Про образование? Ведь спросила же Цихановского про университет. Или ещё что-то придумала бы?

Почему-то в воображении возник Кухарский. Интересно стало, о чем девушка-одуванчик спросила бы его? А этот плут наверняка улыбался бы ей самой своей очаровательной улыбкой и кинулся бы ухаживать.

Уже уплывая в сон, Михал чувствовал, что ревнует неведомую девушку. Последней мыслью было пересмотреть завтра пресс-конференцию на сайте команды.