Глава 45
Они разъехались на следующий день. Обнялись на прощание. Обиды не было. Им было хорошо когда-то.
— Я тебе очень благодарна, что ты меня вытащил из варшавского болота. Там бы я до конца дней делала бы перевязки. А тут…, — Катаржина вдруг смутилась, — Я в университет решила поступать. Мне доктор Вейзель обещал рекомендательное письмо. Может быть, стану врачом.
— Я очень тобой горжусь, — Михал говорил искренне. В носу предательски защипало, — И очень рад за тебя. Если будет нужна любая помощь…
— Спасибо! Ты замечательный!
Михал оставил Катаржине квартиру, предварительно оплатив её на год вперёд. Сам переехал в отель поближе к стадиону. И понял, что своих вещей у него один чемодан. И то в основном одежда от спонсоров. Никаких памятных безделушек. Все медали всё равно в доме родителей в Варшаве. Ничего бытового не нажил.
Остро захотелось домой. Чтобы слышать утром, как мама печёт оладьи. Как уходит на службу отец. Захотелось сыграть партию в шахматы с Адамом. Сто лет не играли!
Михал глянул на свой график. Если чего-то очень хочется, обязательно должна найтись возможность. Так всегда говорила мама.
Пришлось напрячься и совместить несколько расписаний. Если посмотреть внимательно, то у него есть целых два дня на Варшаву. А если выехать в аэропорт вот прямо сейчас, то есть шанс глубокой ночью быть дома. Рейс неудобный. Билеты должны быть.
На сердце мгновенно потеплело. Через десять минут он уже садился в такси, на ходу покупая билет онлайн. Михал взял бизнес-класс. Там хоть ноги можно вытянуть. С его ростом это периодически становилось проблемой.
Загадал, чтобы пилотом сегодня была Бася Войцеховская. Она, правда, давно была замужем. Но фамилию оставила. По рукаву телетрапа шёл волнуясь. А вдруг не сбудется.
Сел. Пристегнулся. Отказался от алкоголя. Взял минеральную воду.
— Скажите, пожалуйста, кто КВС[11] сегодня? — произнёс и понял, что автоматически воспользовался аббревиатурой.
Он всегда был безупречно вежлив со всеми членами экипажей и сотрудниками аэропортов. Чем периодически удивлял коллег. Но для Михала Тухольского эти люди были чем-то вроде огромной семьи.
— Капитан Барбара Войцеховская, — осторожно ответила молоденькая бортпроводница, обслуживающая бизнес-класс.
Михал взял маленький листочек для заметок. Несколькими штрихами изобразил самолётик, который улыбается.
— Передайте, пожалуйста, командиру. Она поймёт.
Это был их знак. Кто-то из своих в салоне.
Уже после взлета ему вернули листочек. Около самолётика был пририсован так же улыбающийся цветочек. Губы сами растянулись в улыбку. Старая игра. А столько эмоций.
Басю он обнял уже выходя на трап в Варшаве.
— Михась, ты хоть автограф мне дай. Когда вы в Варшаве играете теперь? Мы все придём. Наш младший только и говорит, что будет ловить мяч, как дядя Михал.
— Я пришлю приглашения. На всех. И буду ждать.
В Варшаве была уже глубокая ночь, когда Михал добрался до дома. Их старый дом с большими витражами всех оттенков жёлтого и оранжевого сложно было не заметить. Он открыл своим ключом. Вошёл тихонько.
Пока он разувался, стараясь не шуметь, к двери вышла мама.
— Мне вчера очень захотелось, чтобы ты прилетел, сыночек. А когда очень хочется…
— Всегда найдётся возможность, мам…