Глава 68

Пультом от телевизора Алиса щелкнула, не глядя.

Заставку вечернего шоу не увидела, а только услышала. Слова ведущего о том, у кого из знаменитостей они сегодня в гостях, Алиса пропустила мимо ушей. Потому что искала в компьютере статистику по сейвам[18], сделанным подряд.

Глаза на экран она перевела только, когда услышала голос. И чуть не закричала от неожиданности.

С экрана на всех зрителей этого канала смотрели синие глаза героя её ярких сказочных снов. Алиса даже заморгала часто-часто. И ущипнула себя. Нет, ей не кажется. И она не спит.

Михал Тухольский в окружении своей семьи. Не в костюме, как в её сне. Не в спортивной одежде. В джинсах и футболке-поло Тухольский выглядел как обычный парень, каких по всему миру миллионы. И разговаривал с ведущим спокойным доброжелательным голосом.

Алиса жадно рассматривала телевизионную картинку, пытаясь уловить атмосферу дома, в котором сейчас находились все члены семьи баварского вратаря.

Обстановка простая. Скорее всего, дом не их собственный, а арендованный. Но вот пирожки на блюдечке рядом с чашкой ведущего были точно такие, какие пек дядя Федя Вашкин. Русские пирожки. Снова московский след?

Обсуждение матча с его главным героем перемежалось видео с моментами спасения ворот. Алиса заметила про себя, что этот кусок надо будет потом очень внимательно пересмотреть. Интересно, что сам Тухольский опроверг свою нечеловеческую сущность.

— Так падать умеет любой тринадцатилетний мальчишка в футбольной школе. Просто им иногда жалко пачкать свою единственную форму.

— А Вам не было жалко?

— У меня было обычно два, а иногда даже три комплекта. Чтобы я мог падать столько, сколько нужно, не глядя на погоду, — и Тухольский благодарно посмотрел на родителей.

Алиса уже не раз видела, как Тухольские болеют за сына. Их история подтверждала правило. Успешные спортсмены практически всегда — дети очень заинтересованных родителей. Готовых вкладывать в занятия своих детей не только деньги, но ещё время, силы и эмоции.

Когда вся семья оказалась рядом, Алиса смогла разглядеть, что Михал очень похож на маму, а его сестра Мария — на папу. Оказалось, они погодки.

— У Вас необычный игровой номер. Вы его сами выбрали? — ведущий чуть подался вперёд. Похоже, ему действительно было интересно.

Алиса снова увидела, как Михал посмотрел на отца. Похоже, история всё-таки как-то связана с его семьёй. Если прикинуть возраст, то они с сестрой — поздние дети.

— Вы знаете, — Михал бросил ещё один взгляд на своего папу, — Это не моя история. Если папа расскажет…

— Роберт? Расскажете? Или это тайна? — обратился ведущий к Тухольскому-старшему.

— Нет, тайны никакой, — улыбнулся отец Михала.

Алиса замерла у экрана. Пожалуй, лет тридцать-сорок назад все женщины вокруг должны были быть влюблены в Роберта Тухольского. Он и сейчас был красив и обаятелен. От Алисиного внимания не укрылся и полный обожания взгляд Беаты на мужа.

— Когда-то, уже приличное время назад, у меня был очень тяжелый рейс. Трудный. Во всех смыслах. И нужно заметить, неприятный. Но удачный, — Роберт уже не улыбался.

А Алисе зажглось женское и журналистское любопытство и захотелось узнать подробности. Старший Тухольский — летчик? Военный или гражданский? По выправке она бы ставила на то, что военный.

— Так вот, после этого рейса моя любимая женщина сказала, что у нас будет сын, — Роберт сжал ладонь жены, — Поэтому, когда наш сын выбирал себе номер, я рассказал ему эту историю. И он выбрал этот номер.

— О, Вы не ошиблись! И история замечательная! — засиял ведущий, — Все специалисты отмечают, что Вы, Михал, обладаете феноменальным чувством игры. Ваш тренер из "Легии" сказал однажды, что, я цитирую: "Тухольский читает игру, как книгу. Или как карту.", конец цитаты. Что скажете?

Алиса заметила, как заёрзал от нетерпения тот странный мужчина в очках. Кто он Михалу? Дядя? Она даже загадала, что феноменальное прочтение игры имеет прямое отношение к этому странному персонажу.

— Чтению игры научил меня дядя Адам, — и Михал повернулся на того самого мужчину.

Угадала! Вот теперь стало ещё интереснее!

— Мы играли в шахматы. Я, если честно, не помню, с какого возраста. И на этом примере дядя Адам учил меня схемам построения защиты.

— Тебе было четыре, когда мы сыграли впервые, — голоса Адама дрожал от волнения и гордости, — А обыграл ты меня впервые в двенадцать.

Ого! Да, Тухольский оказывается вундеркинд! Впрочем, Алиса и не сомневалась, что достоинств у него куда больше, чем он демонстрирует миру. Вот уж, настоящий сундук с сюрпризами!

— Ну, а агентство? Почему вдруг Вы его создали?

— Начнём с того, что это не я его создал.

Тут лицо у ведущего стало удивленным и он даже полез в шпаргалку.

А Алиса про себя заметила, что это, вообще говоря, недостаток подготовки. Если есть вопрос, то у интервьюера должен быть максимум возможной информации. Даже она знала, что агентство создано совместно с Владиславом Зимовским и Юзефом Ленкерманом.

— Это наше почти семейное предприятие, — продолжил мысль Тухольский, — Потому что Владик — мой лучший друг и муж моей сестры, а Юзеф — во многом мой футбольный отец. Идею же нам подарили в Америке. Человек, которого хорошо знает не футбольный, а теннисный мир. Дядя Миша, привет и спасибо! — последняя фраза была по-русски и без акцента.

Алиса аж подпрыгнула. Ох, ничего себе! Русский?

— А что Вы сейчас сказали? — ведущий русскую часть фразы, разумеется, не понял.

— Я передал привет и поблагодарил Михаила Юдина за его идею и советы, которыми он помогает нам до сих пор.

— О-о, тогда я и все зрители тоже присоединяемся!

Да, это было и правда эмоционально. Алиса понимала, что у этого интервью будут бешеные рейтинги.

— У меня есть ещё вопрос к Вашим родителям, Михал. Беата, Роберт, как растить чемпиона?

— Этот вопрос мне уже задавала одна молодая журналистка на послематчевой пресс-конференции, — без паузы выдала Беата.

Алиса затихла, жадно впитывая детали. Михал смотрел на маму удивлённо. И Алисе намечталось, что он всё же видел её в зале. Девушка она там была единственная. И запомнил. А сейчас понял, о ком речь.

— Но я повторю ответ. А муж, думаю, дополнит, если нужно. Чемпиона растить не надо. Надо растить своего ребёнка в любви и поддержке. И чем ему сложнее, тем сильнее любить и поддерживать.

— Согласен. Чемпионом наш сын стал самостоятельно. А мы просто его семья. И так будет всегда.

Алиса не сразу поняла, почему футболка на ней стала мокрой. Слезы лились сами. Неконтролируемым потоком.

— У меня есть вопрос к детям. Многие, кто смотрел послематчевую пресс-конференцию, думаю, тоже хотят это знать. Кто такой "шолоник"?

Алиса хрюкнула от смеха. В это же время на экране искренним смехом залились племянники Тухольского.

— Слоник! Это наш друг из Москвы, — аккуратно подбирая немецкие слова, ответила за двоих Аннушка, — Вообще-то его зовут Слава Акимов. И мы тоже передаём ему привет! — и они вдвоём с братом замахали прямо в камеру.

— Последний вопрос, Михал. Есть ли у Вас любимое поле, где вы играли в футбол?

— Первое место, где мы играли — это двор нашего дома в Варшаве. Но это нельзя назвать полем. А вот на настоящем поле с большими воротами и даже с комментатором я играл в Москве. Вернее, в пригороде. Мне было четыре года, но я помню этот матч, как сейчас. И это, пожалуй, моё любимое футбольное поле.

Она пересмотрела интервью потом ещё много раз, замечая новые и новые детали. Как похож голос Михала на голос его отца. Как восторженно на него смотрят племянники. И ведут себя примерно. Как бегло говорит Тухольский по-немецки. И в его описании футбольного поля чудилось что-то смутно знакомое.

Теперь у Алисы было на тысячу поводов больше нарыть о Тухольском и его близких максимум возможной информации.