10. Прощание

Они быстро шли по темным коридорам академии, направляясь в кабинет ректора. Мимо то и дело проносились встревоженные люди, гремели оружием стражники, замирая при виде Арна, облегченно улыбаясь. Парочка из них даже похлопала Конуга по плечу. Похоже, уже никто не верил, что северянин все еще жив.

Арн лишь отстранённо провожал любопытствующих глазами, не сбавляя шаг. Это страшный сон, просто сон. Может он сознание потерял от волнения, когда Родэн замуж в сотый раз звал. Сейчас она ударит его по щеке, он очнется на кресле в ее комнате и растерянно рассмеется. Конуг пытался осознать произошедшее и не мог. Не мог это принять. Вся его семья дома…братья. Их только трое осталось. И Китен ранен. Как сильно? А вдруг тоже уйдет? Трое из почти полсотни человек. Этого не может быть.

Прислушался к себе, призывая родовую магию, и с ужасом понял, что стал сильнее. Он старший теперь. Главный. Нет никого над ним. Ему всего ведь двадцать два недавно исполнилось. Арн ощущал себя еще молодым парнем, почти мальчишкой. Не главой клана. Да и какого клана, если всех перебили? Покосился на бледного Вольгота, шагающего рядом. Его семья всегда была предана Конугам, а это значит… Шер перехватил немой вопрос в его глазах, судорожно передернул плечами.

— Я не знаю, Арн. Не знаю, что с моими. Чувствую, что отец жив через род и все. Может сейчас что-то и про мою семью скажут. Все сегодня ночью случилось. Одновременно. Чтобы наверно вас не успели предупредить.

Арн кивнул, так ничего и не сказав. Ну а что тут скажешь. Даже если пока старший Вольгот жив, это может измениться в любую минуту. Вдруг его казнят прямо сейчас. Они оба это понимали.

Наконец показался кабинет ректора. Даже вдалеке были слышны жаркие возбужденные голоса, раздающиеся в нем. Северянин на секунду замер, глубоко вздохнув, готовясь принять свою судьбу с достоинством, и резко открыл дверь.

* * *

В комнате так ярко горел свет, что после полутемного коридора пришлось сощуриться, привыкая. Стояла влажная духота. Слишком много людей, нервных, взбудораженных, набилось в небольшое, изысканно обставленное помещение.

Арн быстрым взглядом обвел присутствующих и остановил пристальный взор на Родэнах, стоявших рядом с архимагом Обернаутом в самом центре кабинета. Конуг прекрасно понимал, что именно от этих троих мужчин сейчас зависит его судьба: окажут они поддержку двадцатилетнему мальчишке, не имеющему пока даже намека на армию, или же решат закрыть глаза на давний союз Конугов с Родэнами и скажут ему разбираться с Гарбами самому, не желая принимать ничью сторону. Для Арна это будет конец всему. Гарбы агрессивный, огромный, влиятельный клан. Он не справится без вмешательства императора. Либо это затянется на долгие-долгие годы, возможно ему и жизни не хватит, чтобы вернуть север.

Император с сочувствием посмотрел на него. Что ж, жалость от Агора, это уже хорошо, прищурился Арн.

— Мой мальчик, мне так жаль, — старик подошел к нему, сжав в крепких объятиях, — Твой отец всегда был близким другом мне. Да весел будет его пир с Великим вороном. У Ирвина с Дугласом Гарбом конечно уже совсем были плохие отношения из-за торгового пролива, но никому и в голову не приходило, что вот так все обернется…

Арн как можно вежливей отстранился от императора. Чужое проявление чувств ему сейчас только мешало, грозив сорвать застывшую маску безразличия с лица. А еще нужно обсудить, что делать дальше. Оплакать отца он успеет. Потом.

— Как они умерли, вы знаете? — только спросил, следя за императором льдистым взглядом.

Тот отвел глаза.

— Ты же знаешь Гарбов лучше меня, Конуг, — пробормотал Агор, отходя.

Знает. Их герб-бешеный пес. Скормили значит…

— Мертвых уже? — тихо уточнил.

Все молчали. Только Макс Родэн, отец Ари, посмотрел ему прямо в лицо такими же жгучими как у дочки глазами:

— НЕ воинов да, мертвых. И детей до семи лет оставили жить. Ну и прислугу-женщин. Всех, кто не сопротивлялся и не Конуг. По обычаю, — Он задумчиво нахмурился, — Тут не подкопаешься, Арн. Старый Дуглас конечно жестокий сукин сын, но он не нарушил ни одной вашей традиции. Все по закону. У них с твоим отцом был конфликт, все об этом знали…

— Он его живого собакам скормил, — прошипел Арн, не выдержав.

— Ну, если его поймаешь, сможешь четвертовать и отдать воронам доклевывать. Это же у вас семейная казнь, нет? — пожал плечами Родэн, потом примиряюще вскинул руку, видя, как молодой северянин весь загорается в гневе, — Пойми меня правильно, Конуг. Я на твоей стороне. Просто тебе же придется убеждать северных лордов выступить против Гарба. А он по вашим обычаям был в своем праве. Ты должен это учитывать и давить на что-то еще.

Арн нахмурился, Макс Родэн прав, как бы жестоко это не звучало… И… Он сказал «ТЕБЕ придется», то есть реальной поддержки от Родэнов можно не ждать? Конуг кинул тяжелый взгляд исподлобья на молчавшего императора.

Ари в это время стояла позади Арна, зажав рот рукой, пытаясь осознать все, что только что услышала. Она знала, что северяне жестоки, многие их обычаи просто дикие, но в реальности никогда не сталкивалась с данной стороной их жизни. В ее голове это были лишь мифы, будоражащие россказни, но… Скормить заживо собакам? Это и правда произошло? И Арн просто так об этом говорит? Боже, ужас какой! А когда отец сказал про четвертовать и отдать воронам, ее возлюбленный даже бровью не повел. Только глаза хищно блеснули. Ему не мерзко, не противно…Похоже, он так и сделает, если будет возможность. Ари начало подташнивать от одного осознания этого. Ее Арн может хотеть кого-то четвертовать. Сам. Не просто убить- замучить другого человека до смерти. Она просто поверить в не могла в подобное. Конуг никогда не был жестоким при ней. Да у него в комнате уже месяц суслик жил с переломанной лапкой, а тут человек. Не важно какой.

Тут она почувствовала на себе тяжелый пронизывающий взгляд отца.

— А как тебе удалось выжить, Конуг? — вкрадчиво спросил Макс, смотря при этом на стремительно краснеющую Ари, — С братьями ты в бордель не пошел, в комнате своей не ночевал…Где тебя носило?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Арн сглотнул, но промолчал. Посмотрел Родэну прямо в глаза, приподняв бровь, показывая, что не будет отвечать. И лучше ему не спрашивать. Тем более при всех. Но тот не сдавался.

— Рээм? — протянул, буравя сына черными глазами. Юный принц лишь потупился, очень кстати заинтересовавшись богато расшитым ковром на полу.

— Он у меня был, папа, — вдруг раздался звонкий голос на весь кабинет, — Мы собираемся пожениться.

Под дружный вздох, прокатившийся по комнате, Ари сделала шаг вперед, гордо вскинув подбородок, и взяла Арна за холодную как лед ладонь. Тот только возмущенно на нее покосился. «Ну вот зачем?» — было написано у него на лице.

* * *

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Казалось, даже слышно, как занавески слабо колышутся на огромных стрельчатых окнах.

— Знал, кого трахнуть, — донесся одинокий шепот в толпе за ними.

— Повтори, — прорычал Конуг, моментально ощетинившись, выискивая смельчака яростными лазурными глазами. Фигурка какого-то стражника, жалобно всхлипнув, вжалась в стену, прикрываясь спинами своих товарищей.

— Лучше и не скажешь, — Пробормотал Макс Родэн, ощупывая тяжелым взглядом новоиспеченного жениха. Ари видела, как отец остервенело крутит фамильный перстень на руке, что бывало с ним, когда он очень…ОЧЕНЬ злился.

Арн перевел глаза на Родэнов, не смотря ни на кого по отдельности, откашлялся и произнес уверенным тоном:

— Ничего не было. Я лишь зашел за конспектами. Она просто в благодетельницу решила поиграть…Не вовремя…Да, Ариадна? — больно сжал ее руку, заставляя поддакнуть, моля про себя, что бы хотя бы сейчас она засунула свой норов куда подальше.

Но та только еще больше взвилась в праведном гневе.

— В смысле не было? Так значит, да? Чуть что, и ты сразу от меня открещиваешься?

Арн от возмущения даже забыл на секунду, что вокруг толпа людей и ему вроде как надо убедить их, что они друг другу никто.

— Это ты называешь «чуть что»? Да я сейчас бездомный опальный почти труп! Мне тебя куда, под елку приводить жить?

— А может я не против, ты бы спросил сначала, — фыркнула Ари.

— А меня ты спросить не хочешь, или у нас только твои желания учитываются? — Арн уже навис над ней, сжимая кулаки, но похоже девушку это вообще не пугало. Она явно была уверена, что ничего он ей не сделает.

— Оба заткнитесь! — рявкнул Макс, не выдержав, — Ариадна, у меня просто…нет слов. Чем ты думала? Хотя…не уточняй.

Он облил ее холодным презрительным взглядом, отчего глаза у девушки сразу предательски защипало. Отец никогда так не смотрел на нее. Осуждающе, разочарованно. Он всегда был на ее стороне.

— То есть, если бы я промолчала, ты бы уважал меня больше? — голос дрогнул на верхней ноте.

— Я бы уважал тебя больше, если бы тебе не о чем было молчать, — тихо ответил он.

— Ладно, все понятно. Уже ничего не поделаешь, — наконец подал голос Император, — Хорошая попытка, Конуг, но, я так понимаю, поздновато.

Агор тоже покосился на раскрасневшуюся внучку, потом перевел задумчивый взгляд на северянина.

— Решение мое такое. Официальной помолвки не будет. У тебя траур, да и некогда. Тем более тут и так уже полгорода слышали все. Займешь Йолик — поженитесь.

Арн выдохнул. Его это полностью устраивало. Агор, почесав серебристую бороду, продолжил.

— Как ты понимаешь, покровительство мы тебе обеспечим. Отдаю тебе половину гвардии, четыре корабля из Мергейла с командой, третий полк. Сейчас базируется в Остане. Это все.

Помолчал, прищурившись.

— Надо бы кого-то от нас официального, — протянул.

— Я пойду, — выступил вперед Рэм.

— Нет, — хором ответили все Родэны: отец и два деда.

— Он мой друг, — жарко возразил парень, — И я принц. Куда уж официальней.

— Сразу видно, что ты своих детей не порол, сынок, — пробурчал Азар Родэн. Макс только холодно покосился на отца. Он с ним уже почти двадцать лет не разговаривал и не собирался начинать по такому ничтожному поводу.

— Рэм, милый, — Азар покрутил перстень таким же нервным жестом, как до этого его сын, — Ты еще молод, опыта у тебя нет. Ты своему приятелю ничем не поможешь. Пойду я. Мой гарнизон в Родэн-Арии как раз совсем что-то заскучал. На границе тишина…Можно и повеселиться посевернее, да, юный Конуг?

Макс прожег отца яростным взглядом, прикусив губу. Ну что за день такой. Вся семейка разом как с цепи сорвалась. Да пусть делает, что хочет. Но… Но все-таки не удержался впервые за двадцать лет.

— Ты то куда, старый трухлявый пень, — зашипел на отца, — Ты же еле ходишь. Того и гляди развалишься сейчас.

Выразительно покосился на богато инкрустированную трость Азара. Перевел взгляд на впалую грудную клетку и остановился, вглядываясь в худое серое лицо с синеватыми губами, покрытое паутиной тонких морщин.

— Ооо, пойду хотя бы из-за этого! Это ангелы пропели, или кто-то соизволил ко мне обратиться? — рассмеялся старый Родэн.

— Если бы я желал твоей смерти, я бы тебя сам убил. Еще тогда, — Макс вдруг с грустью посмотрел на отца. Неважно, что между ними. Хоронить старика ему все равно не хотелось.

— На самом деле, сынок, в седле я держусь еще очень хорошо, чего уж говорить о моем грифоне. В бой лезть не собираюсь, а вот переговоры вести у меня опыта побольше будет, чем у твоего будущего зятя. Да и хочется, знаешь ли, в последний раз почувствовать жизнь перед смертью… Ну что, Конуг, возьмешь старика?

— Для меня это честь, верховный лорд, — слегка растерянно произнес Арн. О такой помощи он даже и не мечтал. Сам брат Императора пойдет с ним, прихватив свой личный гарнизон. Легендарный Азар Родэн, наводящий суеверный страх на половину Империи. Невольно покосился на Ари, которая так и стояла рядом с ним, тревожно вглядываясь в пасмурное лицо отца. Это не его они поддерживают. Ее.

— Только когда этот верховный лорд тебе деревни за собой будет предлагать сжигать, не соглашайся, Конуг, — проворчал Макс, недовольный исходом семейного совета.

Азар лишь сверкнул пронзительными черными глазами, над которыми даже время было не властно.

— Ооо, я уже слишком стар для этого.

— Есть вещи, которые не меняются, — прищурился Макс.

— Что ж, решено, — Император хлопнул в ладоши, обрывая ставших не в меру разговорчивыми родственников, — Прошу всех удалиться, нужно обсудить детали. Арн, Хьорд, Вольгот, останьтесь. Остальным спокойной ночи.

Арн завертел головой и наконец приметил брата, который оказывается тоже все это время был в кабинете, стоя в отдалении от общей толпы, невидящими глазами уставившись в окно. Хьорд поднял на него затуманенный взгляд и утвердительно кивнул, едва заметно улыбнувшись. Арн выдохнул. Значит Китен будет жить, они друг друга поняли.

* * *

Вернувшись в комнату после того, как ее так бесцеремонно выставили из кабинета ректора, разлучив с Конугом, Ари очень долго не находила себе места. Металась по спальне как раненый зверь, обивая углы, выжидая. Как несправедливо. Ведь она сейчас так нужна ему. Нужна. Он сам придет. Кончится этот дурацкий военный совет, и он придет. Выразить всю ту боль, что плескалась в лазурных глазах, намеренно заглушаемая невероятным усилием воли. Таким, что даже черты лица изменились. Стали строже, резче, агрессивней. Как-будто на ее глазах погибал тот беззаботный молодой парень, и на его место приходил кто- то другой: неведомый, пугающий, жестокий.

Так хотелось просто обнять, сказать, что любит его. Она никогда этого не говорила. Он столько раз, а она нет. Даже смешно. Ведь это Ари всегда боготворила Арна, а не наоборот: втихомолку, страстно, не в силах даже самой себе признаться, насколько сильно в ней увязло это чувство. А вот он рядом, и она так и не смогла выдавить из себя такое простое «я тебя люблю». Проклятая, непонятная гордость, кому она нужна? Тем более сейчас. А вдруг больше не увидит? А вдруг… Было страшно, до дрожи. Хотелось бежать обратно в этот чертов кабинет. Вытащить за шкирку оттуда… Гори синим пламенем весь север! Разве он стоит жизни? ЕГО жизни?

Сама не заметила, как уснула. Уже под утро. Откинувшись в кресле. В том самом, где меньше суток назад Арн просил стать ему женой, предлагая в дар мечту о покорении неизведанных земель. Такой сладкий сон, так и не ставший реальностью.

* * *

— Ари…

Кто-то аккуратно теребил ее за плечо. Арн бы так не стал делать… Он бы накинулся, сразу обнимая, обволакивая собой, зашептал бы что-нибудь на ушко. У него была эта странная особенность: говорить что-то нежное, неразборчивое во время близости, будто срывало все платины, сковывающие в обычной жизни…

— Ари, у меня записка…

Она сразу встрепенулась, прогоняя тяжелую дремоту, оглядываясь по сторонам. Над ней нависал Рэм, участливо смотря своими серебристыми глазами, доставшимися от матери-северянки.

— Вот, — он протянул ей сложенный надвое листок.

Ари развернула бумагу дрожащими пальцами, заранее боясь. Рэм утром, записка так настойчиво сразу в руки. Не к добру… Не к добру это все.

Открыла, замерла… и слезы предательски покатились по щекам. Рэм приложил теплую ладонь к заплаканному лицу.

— Ну что ты, котенок, не надо…,- совсем как отец сказал.

— Где они сейчас? — Ари не слушала его, — По какой дороге поехали?

Рэм нахмурился, не ожидавший такого детального расспроса.

— В Остан направились за третьим полком, потом в Родэн-Арию…

— То есть на западном тракте сейчас? — Ари буквально за грудки схватила брата.

— Ну да, — Рэм удивленно смотрел на нее, не понимая причину столь сильного любопытства.

— Хорошо, — выдохнула она, и тут же кресло осиротело, оставляя лишь отголосок неуловимого тепла своей хозяйки.

И записку, развёрнутую на всеобщее обозрение. Будто плюнули на нее, позволили осквернить.

«Спасибо, что не отреклась. Твой Арн», — было выведено торопливым мелким почерком на желтом листке.

* * *

Кровавое зимнее солнце медленно уползало за горизонт. Раньше Арн бы подумал, что это так чертовски красиво: тусклый крупный солнечный диск, обрамленный тяжелыми малиновыми облаками с розоватыми бликами по краям, хрустящий белоснежный снег под копытами мерно бредущего коня, алеющая рябина на черных осиротевших ветках жавшихся друг к другу деревьев.

Главенство трех цветов вокруг: красного, белого и черного. Белого как север, красного как кровь, черного как мысли, роящиеся в голове. Как крылья великого ворона, уносящего души умерших воинов в запределье. Интересно, когда он за ним прилетит? Возможно, уже совсем скоро…Это не важно, главное успеть прихватить с собой Дугласа Гарба. Старый пес жестоко пожалеет, что не довел дело конца. Арн лично его отправит на тот свет. По всем обычаям. Впервые древняя родовая казнь не казалось ему жестоким пережитком прошлого. Даже наоборот, предки могли бы придумать что-нибудь и более изощренное. Мысль о мести терпкой сладостью перекатывалась на языке, не давая боли от потери близких прорваться в сознание, спасая.

Арн покосился на едущего рядом Хьорда. Тот понуро опустил голову, прикрыв воспаленные глаза, как будто задремал в седле. Ему все давалось тяжелее. Горе не позволяло даже нормально вздохнуть, камнем придавив грудь. Лицо посерело, вытянулось. Он почти все время молчал, погруженный в себя. Арн не трогал его. Мальчишка молодец, ему ведь всего девятнадцать. Держится как может. Все мы один на один со своей бедой, каждый переживает по- своему. Хьорд оправится. Китена пришлось оставить в лазарете академии. Он присоединится к ним, как только его поставят на ноги. Догонит. Тяжелая рана, рассеченный поперек живот. Хьорд еще из-за этого такой хмурый… Не каждый день увидишь брата, пытающегося удержать собственные внутренности. Парень чудом выжил. Хорошо, что рядом оказался один из преподавателей академии — сильнейший маг. Кого только не встретишь в борделе. Оказалось, очень удачное место для подобных приключений.

— Дааа, — с сарказмом протянул отец Ари, стоя у изголовья больничной койки Китена, когда они все вместе отправились в лазарет, — Всех трех Конугов от смерти спасла элементарная похоть… Какая ирония…

И кинул на Арна тяжелый взгляд исподлобья. Похоже кто-то никак не смирится, что девочка уже не девочка. Арн лишь холодно приподнял бровь в ответ. Чувства Родэна его сейчас меньше всего волновали.

Над головой послышались размеренные взмахи огромных сильных крыльев. Старик Родэн вернулся. Черный как смоль гигантский грифон одним стремительным движением опустился рядом, спугнув даже боевого коня Арна, резко дернувшегося в сторону. Чудовище сложило крылья и вровень зашагало с лошадьми, вращая золотистыми глазами.

— Я предупредил хозяйку, что вы прибудете где-то через час, ужин будет готов. Постоялый двор маловат для нас, но в сенях должны поместиться, кто-то на конюшню пойдет, кто в хлев… Все теплее… — Азар почесал белую щетину на подбородке, сверкнув черными глазами. Что в них было? Любопытство?

— Там тебя Ариадна дожидается, Конуг, поболтать хочет, — уже тише сказал, впившись в лицо, с интересом ловя эмоции.

Арн нахмурился, внутри что-то больно кольнуло. Он не хотел, не был готов ее видеть.

— Зря она, — только хрипло прошептал, отворачиваясь.

— Я так и сказал, — Азар усмехнулся, — Но ты же наверно уже знаешь мою внучку. Когда она слушала? Так что я предупредил.

Грифон, подчиняясь казалось одной мысли своего хозяина, вдруг резко прибавил шаг, развернул огромные черные крылья и с прыжка взмыл вверх.

Арн проводил его задумчивым взглядом. Хоть обратно поворачивай. Одна мысль об Ари выбивала из колеи, срывая покров оцепенения с души, заставляя чувствовать. Так некстати. Ну вот зачем она? Неугомонная.

* * *

Поднявшаяся внезапно метель задержала их, пробирая до кости, залепляя глаза и нос снежными колючими хлопьями, больно хлестая по щекам. Лошади, наклонив непокорные головы, упорно тащили своих всадников сквозь белую злую пелену, неверно перебирая ногами в растущих на глазах сугробах, тяжело фыркая. Арн наверно был единственный, кто радовался завывающей стуже, оттягивающей момент нежеланной встречи. Режущий холод так был созвучен ему сейчас, и эта белая муть перед глазами, что руку протяни и не увидишь собственных пальцев.

Наконец впереди замерцали огоньки, пробиваясь сквозь снежную стылую стену. Все ярче. Деревня. Вокруг тут и там послышались облегченные возгласы его спутников, и даже лошади пошли бодрее, чувствуя скорый приют.

Постоялый двор расположился на самом тракте, в отдалении от остального села. Добротно сколоченное двухэтажное здание с покачивающейся от ветра вывеской и парой хозяйственных построек во дворе. Резная дверь, скрипнув, отворилась, выпуская клубы теплого воздуха и рыжего мальчишку, тут же подбежавшего к всадникам, что бы, подхватив вожжи, увести усталых лошадей в конюшню.

Арн спрыгнул с коня, отряхиваясь от вездесущего снега, и поспешил вовнутрь. Туда, где спасительное тепло и губительные черные глаза. Замер на пороге, чуть отойдя в сторону, впуская остальных, щурясь от яркого непривычного после белой мглы света, оглядываясь. Вот она. Сидит с дедом за грубо сколоченным длинным столом, вертя в тонких руках оловянную кружку с каким-то пойлом. Уставилась, не мигая, своими жгучими глазами. Замерла, ждет его реакции. Будто готова в любой момент исчезнуть, как призрак, если не рад.

Конуг застыл на секунду, потом все-таки не выдержал, слабо улыбнувшись одним уголком рта, в два шага преодолевая разделяющее их расстояние, рывком поднимая ее с лавки, обнимая. Ари сразу вжалась в него, судорожно всхлипнув, цепляясь пальцами за заснеженную одежду.

— Ну как дела? — совсем тихо спросил. Слишком много любопытных глаз вокруг, и ушей. Не хотелось делиться с ними этой минутой.

— Хорошо, уже хорошо, — Ари улыбнулась, гладя его по щеке. Обычно эти слова он говорил при встрече.

— Потому что меня увидела? — Арн чуть сильнее сжал ее, заглядывая в черные глаза.

— Да, поэтому, — Ари не стала лукавить, ей это вообще было несвойственно, — Ты не попрощался…

Родэн чуть отстранилась, чтобы лучше видеть его лицо.

— Я просто хотела попросить тебя кое о чем, — глаза лихорадочно заблестели, она потянула его за собой, увлекая в темный угол комнаты, подальше от шумной толпы вояк, занимающих столы.

— Попросить? — Арн удивленно изогнул бровь, — Ну давай, змейка.

— Арн, я знаю, что это все тяжело, что вы идете воевать. И твой мир жесток. Что что-то изменится навсегда. В тебе, — она облизнула губы, силясь продолжить, видя, как моментально напрягся Арн, холодно посмотрев на нее исподлобья. Запретная сейчас тема, опасная.

— И? — Конуг даже с каким-то вызовом это произнес.

— Я точно знаю, ты победишь. И все приму. Как ты это сделаешь, мне не важно, просто… Оставь в глубине МОЕГО Арна, хорошо? Спрячь его ото всех. Ты ведь сохранишь его для меня: моего нежного, светлого, смеющегося Арна? Для меня…

Голос предательски задрожал, мешая продолжать. Она лишь уткнулась ему в грудь, жадно вдыхая родной запах.

Арн вздрогнул как от удара. Попала в цель, пробила что-то в нем. Веки затрепетали, он с силой прижал ее к себе, наверно причиняя боль. Воздух толчками выходил из легких.

— Я постараюсь, — прохрипел, — Тебе пора, Ариадна, уходи.

Она подняла на него влажные глаза, еле дотянувшись, поцеловала в плотно сжатые губы и, отойдя, растворилась в воздухе, словно и не было. Арн сморгнул. Никак не мог привыкнуть к этим ее исчезновениям. Может, у него просто разум помутился и Ари привиделась ему. Увидит ли он ее еще когда-нибудь? Он просто обязан победить.