18. Дар предсказателя

Арн взошёл на помост с жертвенным алтарем. Поднял над головой окровавленный топор под дружный рев и улюлюканье толпы. Они ждали, жаждали жестокого зрелища от него. Последнего. Восемнадцать половозрелых мужчин рода Гарбов только что казнили, просто отрубив головы. Быстро и без особых хлопот. Толпе не очень нравилось, они уже насмотрелись.

Какой бесконечный адский день, подумал Конуг, рассеянно вытирая пот со лба. Арн закрывал глаза и все видел эти чертовы головы с пустыми ничего не выражавшими глазами, падающие в корзины. Его мутило уже от запаха крови, которым весь он пропах, вида раскрытых ртов, алчных взглядов зрителей. Покосился на братьев. Хьорд стоял бледный, покачиваясь. Похоже, испытывал тоже самое. Кит же прожигал его дикими, озорными, затуманенными глазами. Он принял что-то, грибы какие-то, которые им перед началом казни всунул предсказатель, нашептав свое напутствие брату на ухо. Теперь Китен в дурмане не понимал ничего. Все игра. Ему весело.

Арн с сожалением подумал, что надо было тоже эту дрянь сожрать. Одно дело в бою на равных. Другое так: беспомощных, склоненных. Мерзко и тошно. А ведь сейчас еще Гарба казнить ему. Главное, чтобы не вырвало прямо тут, перед всеми. Еще раз бросил пристальный взгляд на ошалелого Кита. Может, взять у него эту мерзость все-таки? У него вроде бы осталось…Нет. Поздно. Уже ведут.

Толпа расступалась, пропуская вперед трех конвоируемых: заплаканного щуплого мальчишку восьми лет, который сейчас был старшим живым сыном Гарба, его жену Ризу- женщину средних лет в практически полностью разодранном платье, и самого Дугласа Гарба. Он был избит, грязен, с заплывшим глазом и вывернутой рукой, но это не мешало ему идти прямо, надменно вздернув подбородок, зло сверкая на Конуга ореховыми глазами.

Арн оскалился, щурясь, подумав, что его отец наверно так же шел. Нет, и так сойдет, не нужен ему никакой дурман. Он каждую секунду хочет помнить. Каждую чертову секундочку. Перебросил топор из одной руки в другую, как бы примеряясь, и заметил, как у старика Дугласа непроизвольно дернулся кадык при этом движении. Боится, как бы высоко он свой песий нос не задирал. И правильно делает.

Пленников вывели на помост, буквально кинув Арну под ноги. Женщина с мальчишкой низко склонили головы, стоя на коленях, крупно дрожа. Гарб же смотрел на нового князя прямо, кривя разбитые губы в жутковатой улыбке. Арн потрепал рычащего от возмущения Дугласа по расплетенным волосам под общий веселый смех толпы и отвернулся, переключив внимание на его семью.

Вернее, на мальчишку. Великий ворон, щуплый то какой, совсем ребенок. Хью его на год младше был, а выше на целую голову наверно. Он был настоящий Конуг. Вырос бы могучим воином. Вот только не дали ему вырасти. И этому по закону уже не надо давать. Но… он же мелкий совсем. Щенок. Арн судорожно сжал топор, лихорадочно размышляя. Толпа ревела все громче, топала ногами. Они не понимали, почему он медлит. "Давай, князь"-слышалось отовсюду, свист звенел в ушах.

Арн перевел взгляд на вздрагивающую женщину, вспоминая, что у нее осталось еще две дочки, трехлетка и грудная совсем. Кто о них теперь заботиться будет? Приподнял топором ее лицо, криво улыбнувшись. Повернулся к Гарбу.

— А у тебя красивая жена, Дуглас, хоть и попользовал ты ее прилично. Столько детей тебе наплодила. Как думаешь, а мне родит?

Все вокруг заулюлюкали, смеясь. Такой поворот событий воинам понравился.

Гарб дернулся, зло щерясь, плюнул и попал Арну на рукав. Тот только весело подмигнул и даже вытираться не стал, опять обратив все внимание на склоненную перед ним женщину.

— Ну что, Риииза? Не хочешь променять скулящего старого пса на молодого ворона?

Открытый жертвенный зал просто взорвался хохотом. Повсюду слышались одобрительные призывы: " Давай, девка, не упускай свой шанс!", " Ну что молчишь, дура?".

Женщина подняла на Конуга изумленные глаза. Встретилась с пронзительными голубыми. Что он несет? Зачем она этому молодому мальчишке? Арн напряженно улыбался, замерев.

— Не будь идиоткой, кивни, — почти одними губами прошипел.

Глаза Ризы расширились, осознавая наконец. Она облизнула губы, кинула быстрый взгляд на мальчика и громко произнесла дрожащим голосом:

— Променяю и поклянусь в верности. Только если и сын мой тоже. Прими нас обоих, князь.

Арн одобрительно усмехнулся. А она молодец, быстро сообразила. Повернулся к толпе, разводя руками, будто веселясь:

— Нынче баб без довесков и не сыщешь. Ну что, сделаем щенка вороненком?

Воины зашумели, крики за и против перемешались между собой. Арн напряженно следил за спорящими, но был уверен, что паренька оставят жить. Никто из этих сильных свирепых вояк не назовет всерьез опасным этого цыпленка. Они не детоубийцы. Дай выбор и пощадят. Покосился на дрожащего мальчишку. Как на Хьюго похож. Они могли бы друзьями стать. Могли бы…

— Пусть приносят клятву, князь! — все чаще раздавалось со всех сторон. Но Арн все стоял и ждал, когда дружный вой покроет весь зал.

— Клятва. Клятва. Клятва, — толпа заревела в едином порыве. Сапоги застучали по дощатому настилу.

Арн удовлетворенно улыбнулся, поднимая вверх руки, заставляя всех замолчать. Рэм бы сейчас пропел мне дифирамбы, мелькнула в голове неожиданная мысль. Младший Родэн всегда восхищался манипуляторами. Конуг сам от себя подобного не ожидал, но уж очень не хотелось расправляться с мальчишкой. Да и с женщиной тоже. Если сукой окажется, потом решит, как от нее избавиться.

— После казни они дадут клятву мне и моему роду. И жена старого пса станет моей наложницей, а последний наследник Гарба навсегда откажется от рода. Уведите их. Настало время разобраться с предателем по нашим обычаям. Великий ворон уже заждался своей жертвы, — громко сказал Конуг притихшим воинам.

Они снова закричали одобрительно, уже хрипя сорванными глотками. Раздался нарастающий вой, разрывающий зал. Арн повернулся к застывшему Гарбу и, хищно улыбаясь, медленно приблизился к нему, поигрывая топором. Вот уж кого ему не было жалко. Полгода он жил ожиданием этого мгновения. Месть не вернет ему семью, но ее желанный горьковатый привкус пьянил, заставляя сердце биться чаще. Если бы еще без этой ритуальной казни. Руки моментально задрожали. Он же не мясник. Черт. Только бы не орал. Хотя кто удержится. Подошел, уже хмурясь, читая животный страх в устремленных на него ореховых глазах. Дуглас впился в него лихорадочным взглядом, перевел глаза на топор и вдруг усмехнулся надменно:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Что у тебя руки дрожат, а, Конуг? Боишься? Кишка тонка? Ты не ворон, а ворона, щенок.

Арн прищурился. Ему этого и не хватало. Прямого вызова от Гарба.

— От нетерпения трясутся… Сейчас ты от этой вороны завоешь похлеще, чем стая твоих псов. Только смотри не оглуши меня. Мне еще вопли твоей жены под собой слушать.

Но Дуглас только горько улыбнулся:

— Давай быстрее только. Не мучай старика. Спасибо, что сына пожалел. Не ожидал.

Арн опешил. Лучше бы старый пес не говорил эти слова. Так мерзко на душе стало.

— Пошли, — глухо бросил.

Может христиане не такие уж и дураки со своей подставленной второй щекой.

* * *

Арн расползся по креслу, запрокинув голову, и уставился в потолок. Наконец-то стало достаточно поздно, и они смогли покинуть общий пир. Хотелось остаться одному в тишине, не видеть и не слышать никого, но нельзя было. Нужно веселиться. Праздновать.

Но веселиться после того, как собственноручно казнил дюжину человек как-то не очень получалось. Вино не брало его, только голова становилась все тяжелее, и желудок мутило, грозя вывернуть содержимое. В ушах стоял непроходящий гул от предсмертных хрипов Гарба. Они преследовали его весь вечер, плотно засев в голове. Великий ворон, как это расслышать. Так и с ума сойти можно. Ему казалось, что этот звериный глухой вой навсегда поселился где-то внутри него. Проклятие.

И еще он видел, как жизнь уходит из глаз Дугласа. Медленно. Арн не в первый раз наблюдал, как стекленеют глаза, когда душа покидает тело. Страшное, завораживающее зрелище. Но впервые, когда так: в мучениях и не в бою. В тот момент он и правда почувствовал себя потомком богов, имеющим право решать кому жить, а кому умереть. А в следующий испугался. Сам себя. Надо просто забыть. Как это забыть?

Хьорд, пьяный вдрызг, попытался сесть на кресло-качалку, но промахнулся и чуть не свалился прямо в камин. Китен истерично захихикал, его все не отпускало из наркотического плена. Вольгот тоже захохотал, не переставая мять большую грудь какой-то рабыни, расположившейся у него коленях. Девчонка совсем не смущалась остальных, сама приподнимая юбку, оголяя бедро, хитро поглядывая на братьев Конугов. Провела шаловливой рукой по рубашке, все ниже, накрыла ладошкой ширинку. Вольгот что-то рыкнул, запустив свою огромную лапу ей между ног, заставив застонать.

Арн громко фыркнул и кинул недовольный взгляд на Шера. Смотреть, как тот забавляется с девкой, порядком надоело, тем более он так-то тоже не железный. Они уже почти пять месяцев в походе. В последний раз так долго женщины у Конуга не было лет в четырнадцать. Друг поднял голову, оторвавшись от розовой груди, и заговорщически ему подмигнул:

— Что рычишь? Присоединяйся лучше, князь. Здесь на всех хватит, — Вольгот смачно шлепнул захихикавшую девушку по ягодице, — Мы твоей Родэн не скажем, так и быть.

Арн только улыбнулся криво, закинув руки за голову:

— Я столько времени терпел, переживу еще недельку, а ты лучше скройся с глаз моих. Не беси.

Наконец поднявшийся Хьорд на нетвердых ногах поплелся к обнимающейся парочке.

— Оставь ты этого зануду в покое, меня лучше возьми.

Шер расхохотался.

— Что-то сомневаюсь я в твоих боевых способностях, — выразительно окинул взглядом покачивающуюся фигуру.

— Не переживай, тебе я их и не собирался демонстрировать, — оскалился тот, хватая рабыню за волосы, заставляя поднять голову для поцелуя.

Арн нахмурился еще сильней, зная, что скромность в набор добродетелей Вольгота и Хьорда никогда не входила.

— Так, кому сказал, ищите спальню.

— Знаешь, брат, это просто смешно, — протянул Хьорд, обнимая девчонку, — Ты теперь князь. Никто тебе не указ, и ты можешь поиметь любую чертову бабу на Севере. А все трясешься над своей принцессой.

Конуг лениво улыбнулся, поудобней устраиваясь в глубоком кресле.

— Ирония в том, мой дорогой брат, что, если я буду иметь любую чертову бабу на Севере — я не смогу иметь ту единственную, которую действительно хочу. Приходится чем-то жертвовать.

— Дии-леее-ммааа- пропел Китен, искрясь неестественным весельем.

Потом чуть помолчал и начал на разные лады повторять:

— Дилемма, дилемма, дилемма, — наслаждаясь тем, как слово раскатывается на языке.

Арн рассмеялся:

— Я смотрю, хорошо тебе, Кит.

— Лучше всех, Арни- засветился тот.

Старший Конуг почесал переносицу, смотря как Вольгот и Хьорд исчезают наконец с девчонкой в дверном проеме, оставляя их одних.

— А еще осталось? — повернулся к одурманенному брату, — А то мне что-то никак не отойти от сегодняшнего дня. И твоя бессмысленная улыбка так и манит.

Китен понимающе хмыкнул и подошел, доставая из кармана платок с какими-то корешками, завернутыми в него, протянул старшему брату.

— Только…

Арн взял горсть и закинул в рот.

— … По одной, — растерянно продолжил Кит.

Конуг на секунду замер, потом махнул на него рукой и проглотил. Сполз с кресла на медвежью шкуру перед камином. Подложил руки под голову и прикрыл глаза. Кит устроился рядом.

— Знаешь, а ведь предсказатель это тебе передал, — произнес тихо, — Сказал, чтобы ты принял, если хочешь изменить свою судьбу.

— Что? И ты молчал? Ты что, идиот? — Арн подскочил, прожигая брата яростным взглядом, — Я не хочу ничего менять!

— Я забыл, не ори, — Китен нахмурился, не понимая, что он так взъерепенился, достал оставшиеся корешки и доел, чувствуя, что дурман начинает отпускать.

— Черт с тобой, — пробормотал Арн, ощущая, как вязкая пелена уже накрывает его, выветривая все мысли из ставшей вдруг такой легкой головы, — Значит, уже в любом случае поменял.

* * *

Инга приоткрыла дверь в покои Арна и аккуратно заглянула внутрь. Ну да, точно, как и сказала Несси, валяются прямо на полу в полубессознательном состоянии. Два идиота. Как можно так напиться. И вроде не спят, бормочут что-то. Хихикают странно, как девчонки. Не церемонясь, переступила через новоявленного князя, который ее, похоже даже не заметил, и склонилась над младшим Конугом.

— Китен, эй, — затормошила юношу за плечо, — Кит, посмотри на меня.

Он уставился на девушку стеклянными ничего не выражавшими глазами, силясь придать серьезное выражение своему лицу. Инга нахмурилась. Он не пьяный. Что с ними? Ладно, не важно.

— Китен, пошли спать. Камин уже погас у вас, на полу холодно. Вставай.

— Ооо, да за тобой мамочка пришла, — зашелся хохотом Арн. Кит не выдержал и тоже прыснул, крупно сотрясаясь всем телом. Инга тяжко вздохнула. Мужики хуже детей. Вот как эту огромного бугая до спальни дотащить. Если сам не встанет, пусть валяется тут.

— Арн, ты бы тоже ложился на кровать, — сказала строго, повернувшись к старшему Конугу, — Глупо будет после всего умирать от воспаления легких.

— Ты кто такая? — посмотрел на нее, щурясь, оглядывая со всех сторон. Инга сначала возмущенно бровь приподняла, потом вдруг по глазам увидела, что парень и правда ее не узнает. Будто в первый раз видит. Насторожился весь.

— Арни, это наложница твоя, — хлопнул его по плечу брат, вставая наконец, нетвердо опираясь на девушку, — Вернее моя. В общем не важно.

— Ааа, у меня есть наложница? — он хмурился, пытаясь собрать мысли, расползающиеся в пустой голове, — Почему она в рыбацкой сетке? Почему ты в сетке?

Посмотрел на Ингу требовательно, ожидая ответа. Та только рот открыла от изумления. Что он черт возьми несет. Кит заржал, опять как-то странно, истерично.

— Тебя глючит, братик, я же говорил по одной.

Арн только хмыкнув, опять откинулся на шкуру и прикрыл глаза ладонью. Что — то забормотал себе под нос. Инга наконец поняла. Они не пьяны. Приняли что-то на пару. Какую-то дрянь. И откуда только взяли. Ладно, пусть старший валяется где хочет. Он не ее забота.

Вздохнув, обняла Китена за талию, чувствуя, как огромная рука упала ей на плечи, буквально придавливая собой. Они медленно побрели по коридору к своей спальне. Он что-то бормотал неразборчиво, улыбался во весь рот, тормоша Ингу за волосы, сжимая шею, только мешая идти. Ее это жутко бесило. Тяжелый такой, навалился полностью. Хорошо хоть комнаты рядом. С облегчением сбросила с себя на кровать.

Кит рухнул и моментально уснул, громогласно захрапев. И зачем я только пошла за этим балбесом, в сотый раз подумала про себя девушка, стягивая с него сапоги. Сейчас бы спокойно спала себе в тишине, а теперь вот это всю ночь слушать. Легла рядом, уставившись в потолок. Черт, надо все-таки князя новоиспеченного тоже поднять или хотя бы камин разжечь ему. К утру задубеет совсем.

Зашла опять в спальню старшего Конуга, освещенную лишь тусклым лунным светом, покрывающим стены и пол неясными тенями. Парень похоже тоже заснул, недовольно хмурясь в забытьи.

— Арн, — потрепала по плечу. Спящего ей его точно не поднять, — Арн, вставай, перебирайся на кровать. Холодно.

Конуг пробормотал что-то, отворачиваясь. Потом все же приоткрыл один глаз, уставился на нее. Резко сел вдруг, взгляд загорелся голубым, губы расползлись в нежной улыбке. Инга слегка опешила. Так странно смотрит. Каково же было ее удивление, когда он вдруг притянул ее к себе, зажав в удушающих объятиях и начал жарко целовать куда придется. Зашептал неразборчиво:

— Змейка моя, я так скучал…так…ты пришла…мое лето…

Инга уперла ладони ему в грудь, пытаясь отстраниться, заглянула в одурманенные глаза.

— Эй, Арн, это я. Я! Приди в себя.

— Я вижу, что ты. Я так рад, что вижу, — муть во взгляде не проходила, он напоминал сумасшедшего. Опять прижал к себе крепко, шаря руками по платью, задирая подол.

— Ну что ты? — бормотал куда-то в ухо, чувствуя ее неподатливость, — Ну?

Инга замерла, лихорадочно соображая. Потом вдруг улыбнулась, обвив его шею руками, расслабляясь. А ведь это шанс обеспечить себе беззаботную жизнь в замке. Она так боялась появления чертовой Родэн, думая, что та сразу ее не взлюбит. А старшего Конуга девушка уже хорошо узнала, он бы и правда не стал ее защищать, не желая вызывать лишнюю ревность у своей змеи. Но теперь тебе придется, Арни, иначе кое-кто узнает наш маленький секрет. Она ответила на поцелуй, раскрывая губы, услышала его удовлетворенный глухой стон. Лишь бы Кит не проснулся.