Глава 50. Бабочка

Пятница. Прошло уже три дня как у меня на подхвате смышлёные сестрички, которые рьяно вникают во все хитросплетения помощников главбуха.

Устало вздыхаю. Прошло уже восемь дней, когда меня последний раз целовали умелые губы. Тимофей мне писал смс, что скучает…

Но он представить себе не может, как скучаю по нему я. Сижу в офисе и думаю, когда же увижу его. Может при встрече сходим в кино или ресторан. Или просто запихну его в машину и отвезу к себе домой.

Откидываюсь в кресле и томно потягиваюсь. Через пару часов звоню подругам. Катюха нырнула в омут предсвадебной суеты и сошла с горизонта. Машулька исчезла с радаров, значит в очередном поиске импозантного мужчины. Самки заняты самцами. А я цифрами. Улыбаюсь своим мыслям.

Внутри все переворачивается, когда начинаю вспоминать горячие поцелуй, руки на голом теле и голодный взгляд.

Так, стоп! Все. Предел.

Пора собираться домой.

Телефон вибрирует от звука сообщения. Смотрю на экран и застываю. Простое сообщение сбивает дыхание с привычного ритма.

«Нам нужно встретиться. Кафе на Садовой 4, в 20:00. Анжелика».

Бросаю тревожный взгляд на часы и выдвигаюсь. Я знаю это место, до него минут сорок езды. Усмехаюсь про себя. Значит вот так вот? Секретаршу ловлю с поличным. В итоге она пропадает надолго, а теперь просто смс о встрече.

Блин, еду и смотрю в зеркало заднего вида на оставленную позади тихую гавань с удобным креслом и капсульным кофе. Моя интуиция, срывая голос, кричит об опасности. Но я упрямо еду вперед. Наверное, я как-то неправильно себя оцениваю сейчас. Я не боец, живу спокойной небогатой жизнью, работаю...

Заниматься разборками не планирую. Однако меня распирает от циничной сволочи, которая плюнула в колодец. Хочу увидеть Анжелику и услышать ее аргументы.

Но сначала нужно доехать.

Не хотелось думать о том, что будет дальше. Но сидеть и ждать было выше моих сил.

Кафе встречает подсвеченным мрамором стен и высокими потолками. Дружелюбная атмосфера не вяжется с моим раздражением. За дальним столиком с холодным и равнодушным выражением лица сидит Смирнова Анжелика Алексеевна. Уже бывшая секретарша попивает молочный коктейль с трубочкой, воткнутой в гору сливок.

И это равнодушие почему-то бьет по нервам похлеще, чем адреналин в моей бурлящей крови.

- Добрый вечер, - я моргаю, приходя в себя и смотрю на Анжелику. - Не надо приветствий, просто сядь и послушай, - коротко и властно.

Сжимаю зубы и, не вступаю в спор. Не повышаю голос, но ощущаю нетерпимость нагрубить нахалке.

Я настолько удивлена сейчас, как эта милая куколка расправила крылья и превратилась в хищную бабочку.

Еще недавно боявшаяся поднять взор и ответить громче двадцати децибел, королева молочных коктейлей сидит и дерзко смотрит в глаза.

От подобной наглости у меня даже слова пропадают. А послушно сажусь в кресло напротив и вопросительно выгибаю бровь.

- Дрянь... – кривится Анжелика, отвечая на мой немой вопрос.

- Что? – моргаю удивленно.

- Ты влезла и спутала мне карты, - таращится на меня зло. – Ты...следующий этап…не лезь в дела Суслова, иначе будешь лежать с закрытыми глазами вечность.

Внутри меня все обмирает от страха. Она мне угрожает?

- Объясни, что происходит? – чуть слышно.

- Не дергайся. Мама тебе поможет понять, - она делает ударение на слове «мама», и поворачивает голову.

В этот момент рядом с нами появляется крепкая женщина лет шестидесяти пяти. Стекла ее очков сверкают холодными исками, разрезая мои нервы на тонкие ниточки.

Я смотрю в ее холодное и непроницаемое лицо. Вижу заметное сходство с Анжеликой и злюсь. Я не понимаю, что происходит, и никто из них не дает ответа.

Мне некомфортно от всей ситуации. Хочу собраться и быстрее поехать домой.

- Скоро начнется, - я ловлю ее взгляд и мороз по коже.

- Что начнется? – разрываю зрительный контакт и отворачиваюсь в сторону окна.

- Война, Марина, война - спокойно отвечает мне Анжелика. – И тебе лучше не лезть под пули.

От ровного, едкого голоса и презрительных взглядов желудок сворачивает от страха.

- Ясно, - только успеваю бросить. И, сжав губы, встаю и направляюсь к выходу.

Обернувшись, вижу пару ненавистных взглядов, в груди неприятно царапает.