Глава 10

Всю дорогу меня трясло от опасений, что он действительно привезет меня сейчас в место, где торгуют вибраторами и костюмами для ролевушек, и заставит примерять одно за другим сетчатые чулки на все тело, костюмы «горничных» и «медсестер» с юбками до трусов, и прочий разврат.

Однако, вопреки опасениям, в бутике «Мон плезир» продавали все же белье, а не приспособления для сексуальной игрищ.

Но, боже, какое это было белье!

— Что это? — пробормотала я, приподнимая с вешалки юбочку от чего-то эфемерно-воздушного с трусиками в тон.

Вместо ответа Матвей Александрович позвал жестом продавщицу — девушку с настолько вываленной из декольте грудью, что я просто рот открыла. Кого она здесь ловит, в бутике женского белья?!

Через секунду, когда Донской уселся на удобный, мягкий диван и вытащил телефон, чтобы не скучать, стало понятно — кого.

— Кофе, чай? Журнальчик для мужчин? — соблазнительно изгибаясь, продавщица вытащила из стойки для журнала какую-то глянцевую белиберду с крутыми тачками и рекламами спортзалов.

Донской бросил на белиберду долгий, непонимающий взгляд взгляд и снова уставился в свой телефон.

— Ей помогите… — буркнул, мотнув на меня головой. — Пусть выберет, что захочет.

— Конечно, конечно! — слегка разочарованная, продавщица просеменила, вихляя бедрами, в мою сторону.

Наверняка, собиралась пополнить свой сумочку тайно оставленными номерами телефонов от скучающих в ожидании кавалеров.

А вот не выгорит! Мне почему-то впервые за этот сумасшедший день не хотелось сказать «забирайте», имея в виду нашего дорого декана.

Я повернулась — попросить женщину подобрать мне что-нибудь не сильно откровенное…

И вдруг остановилась как вкопанная, глядя на свое отражение в дорогом напольном зеркале в углу, полностью шокированная осознанием того, что только сегодня утром я была самой обыкновенной студенткой! Такой же, как и все, даже еще хуже — потому что всем не режут проекты за облитые коктейлем штаны…

А теперь я — кто? Любовница? Шлюха? Рабыня? Подставная невеста?

Как?! Как могло все так резко измениться? Почему я не позволила этому гаду опозориться? Мы ведь даже на камеру его собирались заснять и выложить на Ютьюб! А получилось все наоборот — он меня заснял и грозится опозорить перед всем университетом.

Но меня даже не сам факт моего фиаско поражал, а сроки!

Сколько прошло времени с тех пор, как я налила в подсобке Матвею Александровичу этот гребаный афродизиак? Три часа? Четыре? А кажется, что неделю назад! Может время решило растянуться ради моего «наказания» и ближайший месяц покажется мне годом? А как же учеба? Если я буду бегать у декана на побегушках, играя в его невесту, да еще и хотелки его сексуальные удовлетворять — когда мне учиться-то?

— Вы будете что-нибудь выбирать или мне самой собрать вам комплектик? — перебила мои мысли сисястая продавщица. И смерила меня, зараза, таким презрительным взглядом, будто уже записала в самые заправские шлюхи.

— Комплектик? — не поняла я вопроса.

Женщина досадливо вздохнула и пояснила, понизив голос.

— У вас же намечается рандеву с этим господином, не так ли?

Я покраснела — стало совершенно понятно, что она имеет в виду под словом «рандеву». Примерно то же, как то, что у нас было возле батареи.

— Да нет, мы просто… просто важное событие намечается. И хотелось бы быть идеальной во всех отношениях, включая белье.

— Угу, конечно… — скривилась продавщица. — Так мне помочь вам? Или сами знаете, что в таких случаях берут? Мне кажется, я точнее смогу угадать, какие у него вкусы… Все же, опыт…

Как тогда, в кабинете, меня вдруг с головой накрыло опасной, шальной злостью. Вытянувшись на носочки, я громко позвала.

— Любимый, тут… — бросила взгляд на бейджик, — Полина говорит, что свадебное белье только двух оттенков в продаже — кремовое и белое. Тебе какое больше нравится? Или пойдем в другой бутик, где выбора больше? Я бы предпочла розовое, в тон платью, честно говоря.

Матвей Александрович медленно поднял на меня глаза, и уставился таким взглядом, каким обычно смотрел, когда не понимал заданного на лекции вопроса. Хотя нет. Гораздо более остолбенелым.

Я буквально видела, как ворочаются у него в голове винтики, подкидывая ему один за другим возможные варианты ответов… И ни один не подходил! Вот-вот попросит — «Повтори, пожалуйста, Максимова. А лучше, выйди-ка к кафедре, чтоб все слышали».

Наконец, выдавил.

— Белое подойдет, — и снова уткнулся в телефон.

Я перевела торжествующий взгляд на Полину и улыбнулась во все зубы. Что? Съела?

Судя по мгновенно изменившимся интонациям в ее голосе и взгляду побитой собаки — да. Съела!

После этого покупать сексуальное белье стало гораздо приятнее, и через какое-то время я вдруг осознала, что почти-почти получаю удовольствие от процесса.

Особенно, если силой воли внушить себе, что я действительно невеста. Представить, к примеру, себя в этом бледно-розовом облегающем платье фасона «русалка», с длиннющим шлейфом, который будут нести… Интересно, кто несет шлейф невесты, если у нее нет детей в родственниках?

Ответа у меня пока не было, но с этого момента и дальше мысли мои потекли по совершенно определенному руслу — а хотела бы я, чтобы все это было не понарошку… а всерьез?

И я ничего не могла с этим поделать.

Я думала об этом все время, пока, один за другим, примеряла разнокалиберные лифчики, тютелька в тютельку подобранные под мой размер и под ширину грудной клетки… идеально сидящие даже и без шлеек.

Пока красовалась перед зеркалом в воздушных и невероятно эротичных комбинациях, оттеняющих огонь в моих волосах и подчеркивающие каждую выгодную деталь моего тела…

Я даже не смогла перестать думать об этом, когда мы закончили с этим бутиком и продавщицы погрузили покупки в багажник его небрежно припаркованного «Мазерати» — да-да, я наконец-то узнала марку его машины. И даже по-быстрому успела погуглить ее стоимость.

И потом, когда он вез меня к себе домой, твердо решив, что в полном праве надеть на меня все это белье прямо сейчас — прежде, чем инвестирует еще хоть копейку… я всё продолжала думать и задавать себе один-единственный вопрос — хотела бы я выйти за этого мужчину замуж, если бы он позвал меня… по-настоящему?

***

— Кольцо.

— Что? — встрепенулась я, не осознавая, как глубоко задумалась. И вообще, если бы не ремень, как пить дать, влепилась бы в лобовуху — так резко он затормозил.

— Купим твое кольцо здесь, — пригнувшись к рулю, Донской рассматривал витрину еще одного бутика — на этот раз ювелирного.

— Почему именно здесь?

На самом деле мне было неважно — все равно это кольцо ненастоящее. Да, и вообще — я решила не оставлять его себе после того, как весь этот кошмар закончится. Приду потом в офис декана и швырну ему в лицо. Пусть ползает под столом, ищет.

— Потому что здесь покупают кольца все знаменитости города. И о нашем визите сразу же станет известно.

— Кому?

— Кому надо, — он повернулся ко мне. — А вернее, всем. Мне нужна достоверность наших отношений, Максимова. Если бы ты была моей невестой по-настоящему, я купил бы тебе кольцо именно здесь. Значит здесь и купим.

Он отстегнул ремень и уже почти вылез из машины, но я остановила его, ошарашенная внезапным ощущением абсурдности всей этой ситуации.

Если ему самому нужно, чтобы поверили, что мы женимся… значит, я все сделала правильно, когда выставила себя его невестой! Значит… если бы я не бросилась сегодня в кабинете ему на шею, было бы еще хуже!

Почему же тогда я должна играть по его условиям? За что он наказывает меня? За то, что нашла выход из ситуации, в которую мы оба вляпались, пусть и по моей вине?

— В чем дело? — не понял Матвей Александрович. Однако уселся обратно, вопросительно глядя на меня.

— Сейчас… — я покусала губы, собираясь с мыслями, — сформулирую.

— Формулируй быстрее, Максимова… — его рука сжала мое колено. — Потому что я, мягко говоря, тороплюсь закончить начатое.

Ишь, торопыга какой нашелся. Чтобы не сбивал меня с мыслей, я убрала его руку с колена. И продолжила.

— Вам ведь совершенно необходимо, чтобы все думали, что я ваша невеста, так?

— Я не люблю повторяться, Максимова, — ответил он раздраженным голосом, недовольный, что я так откровенно воспротивилась его поползновениям. — Разве что на лекциях. Для особо одаренных.

Я не смутилась — не до этого было. Боясь потерять мысль, просто решила не обращать внимания на его подъебки.

— И, это, если я правильно понимаю, необходимо для того, что вам простили роман со студенткой и не выкинули из «научного сообщества» ко всем чертям?

— К чему ты подводишь, Максимова? — его голос обрел зловещие интонации.

И, как ни странно, меня это воодушевило.

— Еще не уверена, но у меня есть маленькое подозрение, что вам не хотелось бы, чтобы я соскочила так же сильно, как мне не хотелось бы, чтобы вы обнародовали то видео и засудили меня за афродизиак? — по мере того, как я говорила, мой голос становился все более звучным, плечи все больше распрямлялись…

Подозреваю, всё во мне в этот момент свидетельствовало о том, что мяч нашей игры переброшен в мою сторону и завис над сеткой, готовый перекинуться либо ко мне, либо в сторону соперника.

Декан безотрывно смотрел на меня, напоминая мне питона, гипнотизирующего свою жертву перед тем, как наброситься и проглотить ее целиком.

— А ты уверена, что хочешь проверить, кто пострадает сильнее, если мы оба… соскочим? — знакомым уже образом, глаза его угрожающе сощурились.

— Вы можете лишиться места.

— А ты — чести. И будущего.

Я картинно закатила глаза, делая вид, что мне смешно от его слов.

— Какой чести?! Какого будущего? Не далее, как час назад вы называли меня шлюхой!

— Я погорячился. Я знаю, что ты не шлюха.

Ах вот оно что! Значит теперь, когда ему стало страшно, что на «честь» мне плевать, и его удар в виде откровенного видео я перенесу, я типа перестала быть для него шлюхой? Ага, так я и поверила.

— Пристегивайся! — неожиданно приказал он. И снова завел машину.

— Что? Зачем? Разве мы не собирались покупать коль…

— Нет. Я передумал. Не желаю, чтобы ты считала, что я у тебя на крючке.

С грозным ревом, распугивая пешеходов, машина сорвалась с места. Пронеслась по переулку, вдоль широкого проспекта, и свернула на улицу, ведущую в сторону университета и общежитий.

— Что вы задумали? — с каждым проносившимся мимо километром мое сердце билось все сильнее и сильнее.

— Доказать тебе, что мне плевать на «место». Если ты забыла, у меня еще и работа есть, и довольно неплохая. А вот у тебя, после того, как я закончу с тобой, не останется ничего.

— И… что… что дальше? — я вдруг начала заикаться.

— Тоже ничего, — почти спокойно ответил он, но я видела, как играют желваки у него на скулах. — Я передумал. Не знаю, буду ли я с тобой судиться, Максимова, но жизнь я тебе точно попорчу. И ничего мне больше от тебя не надо — даже секса. Я не люблю расчетливых сук.

Как по приказу, глаза мои мгновенно наполнились слезами.

— Это я-то сука? Да как вам не стыдно… Вы… вы зарезали мой проект — просто так, потому что я облила вас коктейлем…

Он резко подрулил к бордюру и остановился.

— Одуреть… Так твоя маленькая шутка с афродизиаком — из-за той истории? Ты серьезно собиралась испортить мне жизнь из-за того, что я наорал на тебя за криворукость?!

— Нет! — я почти кричала, отстегнувшись и встав на низкое сиденье на колени. — Я собиралась подшутить над вами за то, что вы зарезали мой проект! А когда дело зашло слишком далеко, приняла огонь на себя… если вы забыли!

— Забудешь тут… А тебя не удивило, что я взял твой проект с собой, Максимова?

Уже готовясь проорать следующее обвинение, я так и осталась с открытым ртом.

— Как думаешь… — откинувшись на сиденье, Донской наблюдал за мной, — зачем мне было брать с собой проигравший проект на церемонию вручения призов?

Я нахмурилась.

— Эмм… Не знаю?

— Я собирался представить его комиссии, дуреха, как идущий вровень с победителем, и предложить рассмотреть твою работу, с поправками на экологичность.

Совершенно опешив, я села обратно, моргая и глядя прямо перед собой.

— То есть… вы вообще… не собирались меня валить? — это было слишком невероятно. Слишком много, чтобы вот быстро переварить. — Но там же написано… в пометках на последнем листе…

— Я знал, что твою работу не одобрят — бесполезно было пихать ее как есть. В вашем с партнершей проекте сильно хромает экологичность, а в Европе с этим строго. Если бы я предложил твой проект раньше — они бы нашли причины отказать, просто потому что людей с допотопными представлениями о чистоте окружающей среды там не любят. Поэтому, я решил устроить коллегам сюрприз — предложить вас с напарницей прямо там, в аудитории, с уже готовыми поправками и моими рекомендациями. И посмотреть, как они на глазах у всех будут искать другие причины отказать в финансировании лучшему проекту этого года.

Сказать, что я была размазана этой новостью, значило ничего не сказать.

— Лучшему проекту… Но почему… почему вы мне ничего не сказали заранее?!

Он криво ухмыльнулся.

— А потому что тебе я тоже хотел устроить сюрприз. Тебе, понимаешь? Смазливой студенточке, у которой не только мозги красивые, но и задница. Устроил, бл*ть.

— О боже… — протянула я, чувствуя, как меня заливает целый фонтан эмоций. Стыд, страх, необъяснимая радость… и идиотская, несоответствующая моменту гордость — как за мозги, так и за «задницу».

А еще шок от того, что, оказывается, все это время я была для нашего декана объектом внимания…

Но над всем преобладало одно — разочарование. Ведь я снова все испортила.

— Спасибо, что хотели мне помочь… — сказала потухшим голосом. — Если бы только дали мне понять… как-нибудь…

В его глаза вернулась жесткость.

— Тебе спасибо, Максимова.

— За что?

— За то, что напомнила, что в таких делах нельзя давать слабину. И что шея у меня не для того, чтобы на нее садиться. Я ведь хотел с тобой мягко… обходительно… так, чтобы ты забыла о том, зачем ты со мной. Даже белье тебе позволил самой выбрать, вместо того, чтобы отвезти, как собирался, в секс-шоп и накупить стрингов и эротичных костюмов на мой вкус. А теперь мы вернулись исходной точке, Максимова. Так что, возвращайся домой и думай.

Он достал с заднего сиденья мой рюкзак и сунул его мне в руки.

— О чем… думать?

— О том, кем ты хочешь быть со мной — мстительной дурой, которой плевать на собственное будущее, или милой, послушной девочкой, которая мне всегда нравилась, и которая поможет мне исправить все то дерьмо, что натворила. Если надумаешь до завтра — жду тебя у себя дома — в новом белье и готовую на подвиги. И без всяких угроз, на которые мне плевать.

Я подняла на него затравленный взгляд.

— А если не надумаю?

— Если не надумаешь, я буду считать, что ты «соскочила». И действовать соответствующе.