Глава 10

Василиса

Сдается мне, я заразила Дарину. Вот уже несколько дней она на больничном, и я в доме снова кручусь одна. Не жалуюсь, так даже лучше. Я загрузила себя работой, и маленькая уязвимая девочка во мне опять впала в кому. Мне хочется добить эту девочку. Чтобы она уже, наконец, сдохла и больше никогда не воскресала. Но, к сожалению, убить ее можно только вместе со мной. Несмотря на то, что я неадекватная и у меня психологические травмы, пожить еще хочется. Приходится как-то уживаться с этой девочкой, позволяя ей иногда поистерить.

С Андреем снова стараюсь не сталкиваться, как и он со мной. Слишком много моего личного он увидел. Я не хотела, но эта дрянная девчонка внутри вдруг решила обнажиться.

Глубокий вечер, Люба уже покинула кухню и отправилась отдыхать. В доме никого. Тишина. Хозяина нет, Марк снова ушёл в загул и пару дней не появлялся, за окном слышатся голоса охранников, совершающих обход. Делаю себе чай, присаживаюсь на высокий стул за кухонную стойку, включаю мистический сериал, перевожу звук на наушники, пью чай и увлекаюсь фильмом. Там девушке снится что-то страшное, черный туман стелется ей под ноги, жуткая, волнительная музыка, девушка идет вперед, черный туман начинает клубиться, поднимаясь вверх и вырисовывая огромную чёрную фигуру. К волнительной музыке добавляется звук сердцебиения девушки, он нарастает, нарастает, черная фигура уже близко…

— Аааа! — подпрыгиваю на месте, слетаю со стула, когда на мое плечо ложится руку. Резко оборачиваюсь…

Андрей!

Смотрит на меня в недоумении и что-то говорит. Выдергиваю наушники.

— Ты меня напугал! — немного истерично произношу я, хватаю телефон, выключаю фильм, пряча телефон и наушники в карман.

— Извини, не хотел. Ты меня не слышала, — спокойно произносит он и садится за стойку на мое место. Беру свою чашку, принимаясь ее мыть. Хочется поскорее избавиться от общества Андрея. — Что тебя так напугало? — буднично спрашивает он, словно мы друзья. Нет, я его не боюсь, но общаться не хочу. Наша поездка была моей ошибкой.

Не отвечаю. Ставлю чашку на сушилку и направляюсь на выход.

— Ужин, — вдруг произносит Андрей.

— Что? — оборачиваюсь.

— Подай мне ужин, — смотрит в глаза с вызовом. Мне совсем не хочется ему прислуживать. Но это входит в мои обязанности. В основном его кормит Люба, но сейчас ее нет. Киваю, подхожу к холодильнику.

— Есть запеченная рыба со спаржей и греческий салат.

— Хорошо. Дико голодный, не обедал.

Хочется съязвить и сказать, что это ненужная для меня информация, но сдерживаюсь, сжимая губы. Стараясь не смотреть на Андрея, разогреваю рыбу, подаю мужчине салат, приборы, салфетки. Отворачиваюсь к окну в ожидании, когда разогреется рыба.

— Сегодня был тяжёлый день… — сообщает мне Андрей. — Раздели со мной ужин, ненавижу есть в одиночестве.

Ну вот зачем он со мной разговаривает?

— Спасибо, я поела, — холодно отвечаю, принимаясь выкладывать на тарелку рыбу.

— Просто сядь за стол и выпей чаю. Составь мне компанию, поговорим. Нормально, — выделяет последнее слово. — Ни о чем. О погоде, о фильме, который ты смотрела.

— Андрей Сергеевич, вы ничего не перепутали? Мы с вами не друзья, и мне неприятно с вами сидеть за одним столом, — ставлю перед ним тарелку с рыбой.

— Василиса, — вдруг берет меня за руку, слегка сжимает. — Прекрати. Я сам знаю, что мразь, не утруждайся мне об этом напоминать. Поймал себя на мысли сегодня, что очень хочу поужинать с тобой.

Сглатываю. Так со мной мужчины не разговаривали. Таким тоном не разговаривали, искренне, с просьбами. Но это не делает Андрея лучше в моих глазах. Его пальцы на моей ладони прекращают сжимать, начиная поглаживать руку. Приятно. Но…

— Я меренговый рулет с клубникой купил. Для тебя. Ты же любишь? Поставь чай, пожалуйста.

Прикрываю на секунду глаза.

Откуда он узнал, что я люблю?

Андрей и правда выглядит уставшим и вымотанным. Нет сейчас в его глазах привычного цинизма и похоти. Там усталость.

Хотя это неважно.

Одергиваю руку.

— Не надо… — качаю головой.

— Что не надо, Василиса?

— Вот этого всего не надо. Давай откатим все назад, в тот день, когда я поступила на работу. Ты управляющий, я горничная. Мы общаемся только по делу и в официальном тоне.

Снова разворачиваюсь, чтобы уйти.

— То есть с Марком – фривольное общение, а со мной нет, — кидает он в спину уже привычным холодным тоном.

— В моем рабочем договоре нигде не написано, что я должна отчитываться вам о своей личной жизни, — ухмыляюсь.

— А Марк у нас – уже личное? — в его голосе ревностные нотки, которых он даже не скрывает.

— Вам не кажется, Андрей Сергеевич, что ваша ревность неуместна и смешна?

— Мне не смешно, Василиса. И да, это ревность, — признается он, ухмыляясь. — Я уже давно обозначил, что хочу твоего личного.

— Вам не понравится мое «личное». Очень не понравится. Для вас у меня только яд. Простите, ничего другого вы во мне не оставили.

— А давай я сам решу, что мне понравится, а что нет.

— Решайте, но без меня! — разворачиваюсь и ухожу. Быстро. Почти убегаю из дома, вырываясь на улицу. Задыхаюсь, сердце колотится так, словно меня снова насилуют. Только это какое-то ментальное насилие. Когда лезут в душу, когда хотят не просто взять тело.

— Василиса!

Оглядываюсь – Андрей идет за мной.

Ну нет, нет, нет!

Ускоряюсь, срываюсь к своему домику.

Не успеваю. Догоняет. Прямо возле двери. Хватает за плечи, разворачивая к себе и прижимает к двери. Зажмуриваюсь.

— Не смей меня больше трогать! — голос срывается, хриплю. Упираюсь руками в его сильную грудь, пытаясь оттолкнуть.

— Тихо, тихо, — словно одержимый, шепчет он мне. — Я не трогаю. Не трогаю, — ставит руки на дверь по обе стороны от меня. Он не трогает, но все равно недопустимо близко. По телу идет дрожь, ладони потеют. Дыхание снова спирает. Слишком близко. — Девочка моя, меленькая, — шепчет мне в волосы. А я почти ничего не слышу, пытаясь начать дышать ровно. — Я больше не обижу. Я все сделаю для тебя. Только позволь.

— Пожалуйста, не надо, — хриплю, глотая воздух. Я совсем не понимаю, что он говорит и что хочет. В моей больной голове меня снова насилуют. Еще немного, и станет нестерпимо больно.

— Посмотри на меня, — просит Андрей. — Я не причиню тебе больше вреда. Никогда. Слово даю. Просто посмотри мне в глаза, девочка моя.

И это «девочка моя» – как отголоски прошлого. Как самая отвратительная фраза, мой триггер, срывает меня.

— Отпусти! Я не твоя! — колочу кулаками в его грудь, — Опусти! Ну, пожалуйста, не надо, — глаза наполняются слезами.

Все, полный неадекват.

Андрей отступает. Делает шаг назад, еще и еще.

— Хорошо. Все. Нет меня, — разворачивается и уходит.

И дышать становится вроде легче. Но не легче. Скатываюсь вниз по двери, садясь на деревянную поверхность веранды. Я дефектная. Не могу принять мужчину. Ни в каком виде… Я не хотела этой истерики. Я могла бы снова облить его ядом… Но…