Глава 12

Андрей

— Что-то случилось?

Василиса волнуется, глаза бегают, там паника. Такой я ее видел только в тот вечер, когда ее снесло от моей близости. Но сейчас я не трогаю. Я вообще теперь боюсь даже посмотреть на нее не так. Не хочу больше словить это состояние ужаса и паники. Ни хрена не понимаю. Ни одна женщина так на меня не реагировала. Ясно только одно – какая-то мразь когда-то тронула девочку, оставив шрамы на ее психике. И, боюсь, что это не только я. Куклу сломали до меня. Но я тоже хорош – доломал.

— Да. Мне нужно знать, кто заходил в мой домик примерно с четырёх до восьми вечера.

— А туда кто-то заходил?

Кивает.

— И? Подробности, Василиса. Что тебя напугало?

Василиса оглядывается на охранников и кусает губы. Смущают ее посторонние. Все правильно, публика нам не нужна.

— В кабинете, — велю ей я.

— Что? — такая потерянная, что во мне начинает все кипеть.

Узнаю, какая падла ее напугала…

— Поговорим в моем кабинете. Иди сделай нам кофе и жди меня в кабинете. Я пока машину отгоню на стоянку, — поясняю ей. Вася послушно кивает и быстро уходит.

Ставлю машину в гараж. Гляжу на экран телефона. Матери обещал сегодня приехать. Динка скучает. Но Василиса последнее время прочно заняла место в моей голове. Не могу ее оставить такую напуганную, тем более, когда она просит о помощи.

Иду в кабинет. Василиса уже там, пахнет кофе. На моем столе две чашки. Вся, словно школьница в кабинете директора, сидит на краешке дивана, спина ровная, руки на коленях, губы все уже истерзала.

Прикрываю глаза. Мне очень хочется эти губы. Нет, даже не секса, просто долго целовать ее упрямые губы. Но я гашу в себе эти порывы, наступая им на горло.

Хочется сесть рядом с ней, максимально близко, чтобы просто подышать ее тонким жасминовым запахом, но я сажусь в свое кресло за стол, держа эту гребаную дистанцию. Потому что поклялся себе не трогать ее больше без разрешения. Но, сдается мне, разрешений не будет, при любых раскладах.

Беру чашку кофе, не пью, просто занимаю руки, ожидая объяснений.

А Василиса молчит.

— Рассказывай, с чего ты взяла, что в твою комнату кто-то заходил?

— Мне кое-что оставили на кровати.

Приходится вытягивать из нее слова, но я достаточно терпелив. С этой девочкой, как на минном поле, неверное слово – и накроет всех.

— Что именно?

— Цветок – розу.

— И? В чем проблема? Ты хочешь знать кто?

— Нет, я не хочу, я знаю! — эмоционально срывается она.

— Кто? — выгибаю брови, еще не понимая всю суть ее паники. Василиса очень манящая женщина. Неудивительно, что на нее ведутся мужики. Хотя глубоко внутри мне тоже уже хочется знать, кто дарит ей цветы, чтобы вырвать дарителю руки.

Ревную, да.

Парадоксально ревную по факту не свою женщину.

— Тот, кто не должен находиться в этом доме, — произносит она и прикрывает глаза, словно ей совсем не хочется говорить.

— Василиса, — выдыхаю. — Давай так, ты рассказываешь мне все, что тебя пугает и как я могу помочь. Сейчас мне ничего непонятно. Особенно с условием, что в этот дом не может попасть тот, кто не должен здесь находиться.

— Хорошо, хорошо! — немного нервно повторяет она.

Как всегда, глотаю ее раздражение в мою сторону. Глотаю только от нее. Заслужил. Я многое готов ей прощать, но иногда меня сносит к чёртовой матери. Потому что хочу, потому что двадцать четыре на семь думаю только о ней. Она, как навязчивая идея, засела в моей голове и не отпускает. И в свои тридцать шесть лет, несмотря на то, что в моей жизни было много женщин, я не знаю, как найти подход к Василисе. Как стерпеть то, что с ней сотворил, и нарисовать ей более хорошее впечатление обо мне.

Наблюдаю за ней, когда она встает с места, берет свою чашку и подходит к окну. Встает спиной ко мне, пряча от меня свои эмоции. Плохо, я считывал ее страхи и волнения, смотря в глаза.

Закрылась.

— Меня преследует мужчина, — вдруг произносит она.

Резко подаюсь вперед в желании сразу задать сотни вопросов, но сдерживаюсь, не прерывая ее.

— Поэтому я не беру выходных и не покидаю этот дом. Я полагала, что здесь он меня не достанет. Но буквально полчаса назад я обнаружила на своей кровати подарок от него.

— Тот же вопрос: с чего ты взяла что это его подарок? — тоже немного агрессивно выдаю я. — Может, это Марк или охранники? Мали ли кому ты… — не продолжаю.

— К розе была приложена записка. Можешь считать меня сумасшедшей, но я чувствую его запах.

— Где записка?

Мне нужно ее видеть, мне нужно понимать, что, мать вашу, происходит. Ни один посторонний не может попасть в этот дом. Я в этом уверен, это просто невозможно. Сорвусь с места снимать записи камер, наведу шороху – спугну того, кто запустил в дом постороннего. Сжимаю кулаки до боли, пытаясь все переварить.

— В комнате, но это неважно. Понимаю, что это не твои заботы и мои страхи – это мои проблемы, но теперь я не чувствую себя в безопасности. Мне страшно, я боюсь и прошу защиты, — с каждым словом ее голос становится тише и обреченнее. А мне мало этих ее ничтожных признаний, мне нужно знать все. Даже больше, даже то, что не имеет отношения к делу.

Поднимаюсь с места, мне нужно смотреть ей в глаза. Подхожу сзади, снова недопустимо близко. Недопустимо для нее и очень мало для меня.

Ее спина напрягается, глубоко втягиваю жасминовый запах, но не касаюсь.

Не имею права без разрешения.

— Мне нужно знать все, чтобы действовать разумно, — стараюсь говорить спокойно.

— Достаточно того, что я сказала. Твоя задача – обеспечить безопасность этого дома. Большего не прошу.

Черт! Ну вот как мне из нее все вытянуть? Нет, я могу, конечно. Но, боюсь, мои методы снова ее «изнасилуют».

— Покажи мне записку, — настаиваю я. — Кто этот мужчина и почему ты его боишься? Я, в конце концов, должен понимать, с кем имею дело. Василиса, пожалуйста, — выдыхаю в ее волосы.

— В записке нет ничего такого, что раскрывает его. Это больше триггер для меня, чтобы понимала, что он меня нашел. Мужчина так себе… Сошка, по сравнению с твоими возможностями. Он меня… — замолкает, слышу, как судорожно вдыхает, сглатывает. — Скажем так, он сильно меня обидел. Он считает себя сильным мира сего и упивается своей властью. Это неважно, просто огради этот дом от его вторжений. Это же входит в твои обязанности?

— Он тебя…

Сука! Боюсь озвучить свои догадки вслух. Если это так… Пи*дец!

— Он меня… — выдыхает Василиса.

Все. Меня переклинивает. В глазах темнеет. Зажмуриваюсь, теряя ориентацию. Поднимаю руки, чтобы обхватить ее плечи, но так и застываю. Отхожу от девочки, сжимаю переносицу.

И вот теперь мне нужно много подробностей. И я их узнаю, плевать на методы. Я еще не закончил с ней разговор. Нет, я, конечно, навел справки про так называемого отца. Опустившаяся мразь. Бывший наркоман, сейчас бухает по-черному, сидел, весь в долгах и болезнях… Скоро загнется. Но, похоже, я не слишком глубоко копал и много упустил…

— Иди в свою комнату, я посмотрю камеры. Ничего не бойся. Тебя никто не тронет, — обещаю ей.

— Можно я останусь в твоем кабинете? — просит она, разворачиваясь ко мне. И вот теперь я могу считывать ее эмоции. Там нет дерзости, язвительности, злобы и ненависти, там действительно страх и полная безысходность. Мне не нравится такой взгляд. Мне никогда не хочется ее такой видеть… Хочется навсегда стереть этот страх и уязвимость с ее красивого лица.

— Останься, — киваю. Так даже лучше, я еще вернусь сюда сегодня и снова буду с ней говорить. Как только выясню, кто несанкционированно попал в этот дом или кто из моих людей работает не на меня. — В шкафу есть плед, — указываю глазами на нижний ящик. — Попробуй расслабиться. Как бы ты ни противилась, в моих руках ты в безопасности, — разворачиваюсь, выхожу, прикрывая дверь.