27 глава

— Мистер Спенсер! Вы вернулись, — прозвучал голос дворецкого, спасая секретаря от пронзительных глаз юной мисс Джонстон. — Хозяин о вас волновался. Где вы запропастились?

— Это все дождь… — начал было молодой человек, но Бартон остановил его взмахом руки.

— Объясняться будете с графом Дерби, это ваши проблемы. Я доложу, что вы появились! А сейчас… приведите себя в должный вид и вообще, унесите эту корзину на кухню. — Он указал на корзинку для пикника в руках Даррена.

Тот покраснел, словно нашкодившее дитя.

— Да, сэр, будет сделано, сэр.

— «Да, сэр, будет сделано, сэр», — передразнила секретаря Эмма Джонстон, как только дворецкий удалился по коридору. — Иногда кажется, что этот дряхлый старик — истинный хозяин поместья. Как только я стану графиней Дерби, ноги его здесь больше не будет… — категорично заявила она. — И их взгляды с мисс Хортон скрестились.

Похоже, в своей нелюбви к острову и обитателям Линдфорд-холла они были полностью солидарны, осталось поделить жениха, между прочим, пострадавшего от пожара, о чем они, кажется, напрочь забыли, или просто не считали сей факт достаточно важным.

А вот Эмили отчего-то разволновалась…

Кто знает, вдруг граф умирает в этот самый момент. Как ей тогда оправдаться? Как объяснить… Эмили дернула головой, отгоняя недобрые мысли.

— Я на кухню, — сказала она. — Отнесу пустую корзину.

Робб Маккинни колдовал над кастрюлями, исходящими паром и волшебными ароматами специй. Кажется, даже произошедшее с Эдвардом Дерби не застопорило работу на его кухне. Мальчишка-подручный чистил картошку, лущил орехи и надраивал стол как-то одновременно… По крайне мере, девушке так показалось. А повар священнодействовал, кидая в котлы то одно, то другое…

— Спенсер! Рад, что вы заглянули, — откликнулся он на приветствие девушки. — Как прошла ваша прогулка по Скаю? Кажется, она затянулась. Дождь лил всю ночь…

— Почти всю ночь, — поправила она повара. — Мы с мисс Хортон нашли прибежище в старом домике в Бриттл.

Здоровяк Робб только глаза округлил.

— Разве вы пошли не к Дантульму? — спросил он. — Граф посылал меня вас поискать, едва небо начало хмуриться, я проехал почти до самого замка, но вас и следа не нашел. Теперь понимаю, что послужило причиной: вы сбились с дороги и ушли в другом направлении.

Мисс Хартли честно призналась:

— Мы, действительно, посетили Дантульм, но после мисс Хортон взбрело в голову осмотреть волшебные водоемы. Там нас дождь и застал…

Последнее прозвучало как-то невесело, словно с тоской, и Маккинни, отвлекшись, наконец, от плиты, пристально на нее посмотрел. Что он хотел в ней увидеть, сложно сказать…

Но спросил следующее:

— И как, вам понравились виды? Приметили что-то… особенное?

Эмили тоже на него посмотрела, и не так, как смотрят, чтобы просто увидеть, а именно со значением. Робб Маккинни знает о людях в лесу, поняла она в миг… Вот о чем он на самом деле спрашивает ее: «Не встречала ли она кого-то особенного во время прогулки по Скаю?»

И вместо ответа она тоже спросила:

— Вы разузнали, где живет доктор Реми? Мы, я помню, договаривались об этом.

Мистер Маккинни спал с лица еще больше и, подхватив Спенсера под руку, вдруг поволок его с кухни.

— Послушайте, Спенсер, — произнес он, когда они оказались одни в коридоре, — не лезли бы вы в это дело. Не к добру это!

— О чем вы? Не понимаю, — изобразила Эмилия полное недоумение. — Я только хочу навестить бедняжку мисс Грейнджер. Что в этом предосудительного?

— Ничего. — Маккинни покачал головой. — Совсем ничего. Но вы не глупы, я это вижу, а значит, успели понять, что некоторые порывы… лучше бы сдерживать.

— Вы о порывах моего сердобольного сердца?

— Я — о вашем чрезмерно развитом любопытстве. В Линдфорд-холл не любят проныр!

А вот это было уже оскорбительно. По-настоящему оскорбительно и премерзко!

Эмилия набрала в легкие воздух и на выдохе процедила:

— Я кое-кого повстречал в долине… Людей. И они не из Портри…

И ровно в этот момент, когда они с Роббом сошлись в молчаливой дуэли глазами, заголосил колокольчик, призывавший слугу в комнату графа. Маккинни дернулся, словно деревянный болванчик, и отстранился.

— Мистер Спенсер, — произнес он, — наш разговор не окончен, и я очень прошу вас дождаться меня. Пожалуйста, ради собственной безопасности… никому о том не рассказывайте. — И встрепенувшись: — Мисс Хортон тоже видела их… этих людей? — В его глазах мелькнул страх.

— Мисс Хортон спала. Я ей ничего не сказал!

— Это к лучшему.

Колокольчик продолжал надрываться, и Маккинни, кивнув сам себе, отдал распоряжение поваренку и поспешил на хозяйскую половину.

Мисс Хартли глядела, как он уходил, со смесью тревоги и изумления. Почему эти люди так напугали Маккинни? И могло ли быть так, что пропавшие слуги… совсем непропавшие… А если так, почему они прячутся и ведут себя как заговорщики?

Какой во всем этом смысл?

Маккинни не возвращался, и Эмили, посчитав, что не сделает большого вреда, если воспользуется моментом, чтобы переодеться. Вдруг граф ее позовет, а она не чесаная с утра, в мятой одежде… И пусть узнать тайну поместья хотелось до дрожи в коленях, все-таки десять минут погоды не сделают. Кроме того, от нетерпения ей не стоялось на месте…

И мисс Хартли припустила по коридору, благо, здесь не было ни дворецкого, ни миссис Лукас, чтобы урезонить ее, а Маккинни по-прежнему не возвращался. Она легко взлетела по лестнице на этаж и уже собиралась войти в свою комнату (читайте: осторожно скользнуть), как вышедшие из комнаты графа мужчины — Бартон и Робб Маккинни — застали ее буквально врасплох, как воришку, перебиравшего связку отмычек. И пусть отмычек у Эмили не было, но ощутила она себя именно так — злостной преступницей — особенно под укоряющим взглядом Маккинни, которым тот смотрел на неё. «Ну вот, почему вы меня не дождались, как мы с вами условились? — вопрошал он безмолвно. — Что за ребячество?»

— Вы-то мне и нужны, мистер Спенсер, — произнес между тем старый дворецкий. — Граф желает вас видеть. — И он отступил, приоткрывая дверь графской спальни.

Опустив голову, незадачливый секретарь прошел между Бартоном и Маккинни и вошел в комнату.

Ничего, как только граф отпустит ее, Эмили сразу же отправится к Роббу и узнает, что он хотел ей сказать. А пока…

Она задержала дыхание и как будто нырнула под воду; выдохнув, увидела графа, сидящим в кресле в домашнем шлафроке и с кое-как перевязанной головой. Курсы сестер милосердия Бартон явно не посещал… Левая рука Эдварда Дерби, лежавшая на подлокотнике кресла, тоже была столь же небрежно перебинтована. У Эмилии дрогнули пальцы от желания привести всегда идеального графа в приличествующий порядок: даже бинтам не пристало быть повязанными на нём кое-как. Это претило всем ее представлениям об этом мужчине!

И, наверное, она слишком долго думала о бинтах, так как граф Дерби сказал:

— Гадаете, что под ними, не так ли? Не бойтесь, ожоги почти пустяковые. Я привык за годы работы в лаборатории справляться с подобными неудобствами.

— Неудобствами, сэр? — переспросила мисс Хартли. — Я слышал, взрыв был достаточно сильным, так что выбило стекла, а внутри загорелось.

Граф помолчал, как бы раздумывая о чем-то, а потом с наигранным равнодушием произнес:

— И все-таки вам нечего беспокоиться, мистер Спенсер. Окна починят, а я… просто-напросто прокрастинирую. Иногда это даже полезно! — И поспешил сменить тему: — Так где же вы все-таки пропадали всю ночь? Будь вместо мисс Хортон нежнейшая мисс Амелия я заподозрил бы нечто скандальное…

— Мы прятались от дождя в старом домике в Бриттл, — поспешно ответила девушка. — Мисс Хортон непременно приспичило посетить волшебные водоемы. Там-то дождь нас и застал…

Граф, против всякого ожидания, не выказал ни раздражения, ни разразился укорами в адрес ослушавшихся туристов, сказал только:

— Бриттл, значит. По крайне мере, с вами ничего не случилось… Я отправлял на ваши поиски Роба Маккинни, но он вернулся ни с чем. — И чуть насмешливо: — Я опасался, что мне придется объясняться с мистером Хортоном и искать нового секретаря… К счастью, вы возвратились и тем самым избавили меня от излишних забот.

«Излишние заботы», как же. Эмилия видела, или, может, хотела увидеть, что граф, придавая случившемуся незначительную окраску, лукавит самым бессовестным образом. Если потеря секретаря его, быть может, не сильно обеспокоила бы, то вот потеря одной из невест вряд ли прошла бы для него безболезненно. Если Гортензия Хортон хоть немного похожа на собственного отца — графу было чего опасаться.

— Сэр, что сталось бы с вами, пропади одна из неве… девушек, подобно прочим из Линдфорд-холла? — все-таки не сдержалась она. — Сюда прислали бы детективов, вопросов было б не избежать?

Ну вот, хотела раздраженного графа — получи, так сказать, в удвоенном количестве.

— Что вы себе позволяете, Спенсер? — пророкотал тот, вскакивая на ноги. — Мы, кажется, уже обсуждали, что никаких исчезновений на острове нет и не было. Это все глупые сплетни! Наветы невежественных людей. Веря им, вы страшно меня разочаровываете, Спенсер! Я полагал вас человеком разумным и умным.

— Так и есть, сэр, — отозвалась мисс Хартли, стараясь не дрогнуть перед нависшим над собой графом. Его тень черным вороном расползлась по стенам, как будто предрекая недоброе… — Именно потому я и склонен им верить. Слухам, сэр. Слишком много свидетельств, чтобы оставить их без внимания.

«Не говоря уж о подслушанном в ночи разговоре», — мысленно присовокупила она.

Граф сделался белым, так что пробившаяся за ночь щетина отчетливей проступила на коже. Дыша тяжело и с натугой, он прибег к привычному средству: сарказму:

— Да вы никак испугались, молодой человек. Желаете получить расчет и сбежать подобру-поздорову?

«Какие темные, однако, глаза… Под стать самой тени за спиной».

— Вовсе нет, но хотелось бы разобраться… вот хотя бы с этой повязкой! — не выдержав графского взгляда, выдала девушка, спохватившись, что опять слишком долго на него смотрит. При этом она схватила графа за руку и подергала перекошенные бинты…

— Что с ней не так? — граф искренне удивился резкой смене их разговора. — Бартон старался, как мог!

Мисс Хартли почти закатила глаза, выражая тем самым свое отношение к навыкам Бартона, но вовремя спохватилась: мужчинам закатывать глаз не пристало, — а потому свела брови на переносице.

И скомандовала:

— Садитесь, я наложу повязку, как должно. Бартону по рукам следует дать за такую работу!

Эдвард Дерби, до этого мрачный как туча, неожиданно хмыкнул и, послушно вернувшись в кресло, сказал:

— Что ж, хотел бы я это увидеть. Приступайте, Спенсер! — Он положил на подлокотник обожженную руку.