30 глава

— Нарочно испорчена? — невольно понизила голос мисс Хартли. И так как мужчина красноречиво молчал, добавила: — Вы уверены?

— В чем именно, мистер Спенсер: в том, что телеграф неисправен, или в том, что его нарочно испортили?

— В последнем…

Граф Дерби, взвинченный и сильно не в духе, покачал головой.

— Я абсолютно уверен, что латунные шестеренки сами по себе не переламываются надвое, — сказал он. — А эта именно переломилась… не без помощи специально приложенных действий. Поверьте, я умею распознавать подобные вещи!

— Я и не думал, сэр, просто… Что вы теперь намерены делать?

— Наверное, отправиться в Портри и воспользоваться их телеграфом. Надеюсь, хоть там наш злобный, маленький фейри не успел навредить…

Эмили слушала графа, то, как он говорит об убийце несчастного Робба Маккинни, и сердце ее тревожным стаккато отбивало по ребрам. Вот теперь, когда злопыхатель уже не таился, а действовал наверняка, стоило бы воззвать к благоразумию графа, убедить его бросить Скай и вернуться домой, но как это сделать, не выдав себя…

— Сначала взрыв в вашей лаборатории, — сказала она, — теперь это…

Граф с наигранным безразличием произнёс:

— Не забивайте себе голову, Спенсер. — И уже развернулся, чтобы уйти, но тут — когда он только успел появиться! — прозвучал голос Бартона:

— Мистер Спенсер говорит верно, сэр: кто-то замыслил недоброе в отношении вас.

Дерби смерил его неулыбчивым взглядом.

— Но это не я лежу мертвым на леднике, — произнес он.

— Только по чистой случайности, — возразил Бартон. — А потому в Портри я вас одного не пущу. — И старик глянул на Спенсера: — Возьмите с собой секретаря, сэр. Так мне будет спокойней!

Учитывая характер Эдварда Дерби, ожидать стоило только отказа, но он неожиданно хмыкнул:

— Что ж, почему бы и нет? В пабе «Ржавый баркас» подают славный виски. Уверен, вы такого не пробовали! — обратился он к Эмили как будто довольный. И припечатал: — Выезжаем через пятнадцать минут.

Потом подошел к старику, и они зашептались о чём-то. Мисс Хартли страстно хотелось подслушать, о чем они говорят, но возможности не было, а потому она побежала на поиски Тедди: ей следовало отдать ему ключ от своей комнаты. Пусть разберется с котом, пока они с графом будут отсутствовать… Либо выпустит его в лес, либо спрячет в своей комнате. У нее и без черного шерстяного комка голова кругом шла…

Мальчишка отыскался в музыкальной гостиной — все в этом доме не как у людей! — где он за милую душу уплетал тарелку печенье, запивая его молоком. Это Бартон, как выяснилось, проявил благосклонность к ребенку и самолично снабдил его полдником…

— Я на кухню ни-ни, — сказал девушке Тедди, отчаянно мотая головой. — Не пойду туда больше. Ни за что!

— Твоего дяди там больше нет.

Но тот заартачился:

— Все равно не пойду. — И выпучив большие глаза: — Вдруг он в призрака превратится…

— Ну что ты придумываешь, — попеняла ему мисс Хартли, взъерошив пушистую челку. — Призраков не существует. Разве что в твоем собственном воображении!

Но мальчик, сунув в рот очередное печенье, очень серьезно кивнул:

— Существуют. Я сам видел здесь, в доме… — И говоря это, он старательно вывел пальцем на пыльной столешнице свое имя.

— Тебе, наверное, показалось… — Мисс Хартли пробрал внезапный озноб.

Но мальчик мотнул головой.

— Дядя Робб тоже призрака видел и испугался. Правда, потом утверждал, что нам примерещилось в темноте… Но я знаю, он это просто так говорил, меня хотел успокоить.

Эмили непроизвольно сглотнула, и даже при свете яркого дня ей стало очень не по себе в стенах этого дома. Как хорошо, что они уезжают, пусть даже на время, — все лучше, чем Линдфорд-холл с его бесконечными тайнами.

— Эээ… — попыталась она найти верный ответ, который словно нарочно не находился, и спас ее Бартон, подобно призраку сам материализовавшийся на пороге.

— Мистер Спенсер, что за ребячество? — попенял он. — Граф ждет у конюшни.

Эмилия подскочила на месте с громко бухнувшим сердцем.

— Простите, сэр, я хотел с Тедди проститься.

Дворецкий покачал головой.

— Странный вы, Спенсер, очень-преочень странный, — произнес он. — Впрочем… не мне вас судить. — И добавил степенно: — Берегите там графа. Я на вас полагаюсь!

Напутствуемая такими словами, мисс Хартли выскочила из комнаты и понеслась на конюшню, где граф, постукивая концом длинного стека о свой высокий сапог, поджидал ее в видимом нетерпении.

— Ну наконец вы явились! — произнес он, вскакивая в седло. — Поспешим, нужно вернуться до темноты.

Конь мисс Хартли достался с норовом, нервный: всю дорогу он прядал ушами и косил диким взглядом по сторонам. Ну точь-в-точь её тетушка Женевьева с ее вечными страхами и мигренями! Это сравнение подняло девушке настроение, а может, оно поднялось уже от того, что они удалились от Линдфорд-холла на приличное расстояние, и дышать как-то само по себе стало легче. А ведь день был привычным для Ская: пасмурным, с низко висящими облаками, что бодрости духа мало способствовало. Но не теперь…

— Вам понравились руины Дантульма? — поинтересовался вдруг граф, придержав на секунду коня. — Или мисс Хортон настолько вас допекла, что половина очарования этого места померкла для вас?

— Руины прекрасны… даже в скверной компании, в обществе же доброго друга, я полагаю, они оказались бы и вовсе незабываемы, — ответила девушка.

Граф как-то странно на нее посмотрел и отвел взгляд. И молчал уже до самого Портри… Крошечная рыбацкая деревенька, встретившая их двумя десятками живописных домов, казалась ожившей картинкой из детской книжки.

— Красиво? — заметил ее восхищение граф. — Посмотрите, вон там остров Разей, — указал он на пятно зеленого цвета, проступавшее сквозь туманную дымку в нескольких милях от берега. — Там находится винокурня, на которой делают местное виски. Его-то мы и попробуем в «Ржавом баркасе», как только я телеграфирую в Килех…

— Мне ждать вас здесь? — спросила Эмилия.

— Можете заказать себе что-нибудь в пабе, — отозвался мужчина. — Обед мы уже пропустили, да и ужин, как я понимаю, под огромным вопросом. Так что, давайте воспользуемся моментом и поедим!

Мысль была дельной, поскольку, как только граф сказал о еде, Эмилия ощутила голодные спазмы в желудке. Они завтракали с мисс Хортон зеленым яблоком и куском зачерствевшего пирога, по ощущениям — в другой жизни. Не в этой, в которой убили Робба Маккинни, а в той, другой, жизни, в которой всё было намного более радужным и приятным, несмотря на ощущения. Правильно говорят: всё познается в сравнении…

Итак, граф тронул коня и направился к зданию почты, мисс Хартли направилась к пабу. Казалось донельзя странным входить в него без мужчины — привитые с детства привычки протестовали — но любознательность и подспудная дерзость, независимые от пола, перевесили этот протест.

— Чего желаете, сэр? — осведомился трактирщик.

— Чего-нибудь посытнее.

— «Хаггис», сэр, пирог с бараньими почками, говядина в пиве… — улыбался трактирщик, перечисляя, и Эмили выбрала рыбный пирог, показавшийся ей не таким экзотичным, как прочие блюда.

Когда в паб вошел граф, она, не дождавшись его, собирала с тарелки последние крошки с наслаждением съеденного пирога. Граф Дерби улыбнулся при виде неё…

— Вижу, вы времени зря не теряете, — сказал он. — Что ж, всё верно: пробовать местное виски на голодный желудок — себе дороже, поверьте. — И он кликнул трактирщика: — Эй, любезный, принеси-ка нам бутылочку виски, желательно охлажденного. И на закуску чего-нибудь!

— Сей момент, сэр, — уверил трактирщик с таким радостным видом, словно Эмилия угодила в ловушку, о которой не имела понятия, а тот был несказанно рад ее беспечной наивности.

Она попыталась отговориться:

— Сэр, пристало ли нам дегустировать виски, когда…

— Когда что? — Брови мужчины вопросительно изогнулись, а лицо потемнело, как небо Ская перед дождем.

— Когда… я на службе, сэр. — Не стала она поминать убитого повара. — Это как-то… неправильно…

Граф усмехнулся, таким, пусть даже потешающимся над ней, он нравился Эмилии много больше, чем мрачным как туча.

— Не будь таким правильным, Спенсер, — произнес граф. — К тому же, мы пьем за беднягу Маккинни. — И признался вдруг: — Не знаю, как ты, а мне чертовски не помешает промочить горло чем-то, помимо воды. Эти последние дни были той еще пыткой, а тут эти взрыв… и убийство. Как-то много всего, не находишь?

Эмили посмотрела на графа, пытаясь понять, насколько он искренен: в доме происходило много чего еще и до их с девушками приезда, а он ведёт себя так, словно только теперь, в эту неделю, и случаются всякие странности.

— Нахожу, сэр, — отозвалась она. — Смерть Маккинни ужасна, и взрыв тоже, и… — «тело мисс Грейнджер, закопанное в саду» почти сорвалось с ее языка, но мисс Хартли вовремя замолчала. К тому же, к столу метнулся хозяин паба с бутылкой виски и маленькими стаканами. На подносе, помимо прочего, душно благоухал пучок перечной мяты и тарелка с нарезанным «Хаггисом».

— Я правильно понимаю, молодой сэр впервые пробует наше виски? — вкрадчиво осведомился он.

Эдвард Дерби кивнул.

— Всё верно, друг мой. Приобщите его к шотландским традициям! Сдается мне, мистер Спенсер шотландец лишь на словах…

— Сэр, я просто не люблю алкоголь! — возмутилась мисс Хартли, испугавшись вдруг, что её раскусили, и Дерби с трактирщиком обменялись красноречивыми взглядами.

Непьющий шотландец, казалось, говорили они, — это нонсенс чистой воды!

И под аккомпанемент этого и других подобных же взглядов Эмилии сунули в руку стакан, наполненный едва ли на треть. Красивая янтарная жидкость, сдобренная размятым мятным листком, казалась вполне безобидной… Ее отец, вспомнилось девушке, обожал французский бурбон. Часами сидел в своем кресле, гоняя по стенкам бокала напиток и думая о своём.

В те минуты, когда он делал глоток, лицо его выглядело счастливым…

— А теперь пробуйте, — велел граф, и они с дружелюбным трактирщиком замерли наблюдая.

Эмилия поднесла стакан к носу, понюхала… Спиртом разило на милю! Даже глаза заслезились. Но под двумя парами глаз, внимательно за ней наблюдавшими, девушке сделалось не по себе. Еще рассмотрят то, что не стоит…

Она выдохнула — и опрокинула в горло весь стакан разом.

Кто-то вскрикнул — ей показалось, от ужаса — но это прошло дальним фоном для полыхнувшего взрыва в ее горле и животе. Ей показалось, что горсть острых иголок, фунт кайенского перца и сульфат хинина одновременно смешали в этом жутком стакане и плеснули ей в горло. Мисс Хартли почти задохнулась, забыв, как дышать… Закашлялась, схватившись за стол, едва не рухнула на пол, утратив ощущение тела, ставшего неожиданно легким и каким-то далеким.

Как сквозь вату она услыхала причитания мистера Финли, трактирщика:

— Боже мой, сэр, кто же так делает?! Это варварство, чистое варварство. Вы должны были просто слегка пригубить. Ощутить вкус… Я ведь даже его не разбавил.

А чья-то рука гладила ее по спине… Кажется, графа.

— Ну-ну, Спенсер, все не так страшно, дышите. До чего же вы нежный: девица чистой воды. Мисс Хортон и та бы не сморщилась, пригубив этот дивный напиток, а мисс Джонстон…

— Мне надо на воздух, — простенала мисс Хартли, поднимаясь из-за стола.

Кое-как дошла до дверей и, вывалившись наружу, едва успела добежать до кустов, где ее благополучно и вырвало.