Глава 1

— Марк, а правда, что ваше кольцо — это волшебный талисман? — Дарья сверкнула из под темной, густой челки своими неправдоподобно синими глазами.

— Не совсем так. Скорее — следящий артефакт.

В джинсах, кроссовках и полурастегнутой рубашке навыпуск, с закатанными рукавами, Марк, по идее, не должен был отличаться от обитателей этого мира. Но — отличался. Причем, сразу и не скажешь — чем.

Я смотрела пристально, но не видела ошибок. А вот девчонки его "раскололи" уже в день знакомства, а потом методично дожимали нас почти год, пока мы не сдались и не выложили всю историю.

На общей кухне стульев не водилось. Предполагалось, что студенты здесь только готовят, так что две плиты, вытяжка и длинный стол — вот и вся мебель. Но мы еще на первом курсе обнаружили, что сидеть на столе ничуть не хуже, чем за столом. А перед тем, как на нем что-то резать, можно и помыть.

— Их делают не простые ювелиры, а маги земли или огня, потому что металлы связаны с землей, ну и в процессе огонь участвует, так что тоже родственная стихия. На присяге солдат получает кольцо и с тех пор оно только его. Ни поменяться, ни продать, ни потерять. Если солдат изменит присяге — кольцо потемнеет.

— Вот прямо так изменил — и потемнело? — Ленка скептически хмыкнула, — что это за металл такой, с этичными нормами?

— Обычная сталь. Необычным его делает маг. У вас примерно так же: сам по себе компьютер — груда железа и пластика, настоящая магия — это программы.

— А правда, что, если ваше кольцо наденет женщина и немножко поносит, она потом замуж выйдет за крутого?

— Не знаю за ним таких функций, — изумился Марк, — откуда такие сведения?

— Марго сказала, — сдала меня Ленка.

— Ну, а что, — я независимо пожала плечами, — Алета поносила и стала императрицей. Иоланта одела — и вышла за принца. Один раз — случай, второй — совпадение. Надо бы еще раз попробовать, чтобы было видно тенденцию.

— И что ты предлагаешь, Маргарита моя?

— Ну… дать хоть Дашке померить.

— Мне президент не нужен, он уже пожилой, — практично отмоталась она, — но от директора автопарка я бы не отказалась.

— Девушки! — Марк покачал головой. Черные глаза смеялись, — вы меня толкаете на жуткие непотребства.

— Мы двигаем вперед вашу магическую науку, — пафосно объявила Ленка. — Ну, надо же проверить гипотезу.

Марк сверкнул зубами на полкухни:

— Елена, вы разглядели мою вторую главную страсть и теперь коварно на этом играете…

— Ну, интересно же, — протянула я.

— Да не оденется на Дарью мое кольцо.

— Почему? — синхронно спросили мы.

— Потому, что когда мужчина одевает женщине солдатское кольцо — это один из видов магического брака. Вполне законный. А я уже женат.

— Ну, значит, можно попробовать. Не оденется — так не оденется. Не рухнет же мир из-за одной попытки? — увидев, что Марк нехорошо щурится, я торопливо добавила, — Да брось, должна же в него быть встроена "защита от дурака"!

— Вообще-то есть такое, — неуверенно сказал он.

Я все поняла. Кольцо носило для мужа ярко выраженный ритуальный смысл. Саму мысль, что он оденет его другой женщине, пусть и в шутку, он воспринимал как измену. А супружеская неверность была для него не то, чтобы "табу"… просто вызывала гадливость. Как для форели — предложение поселиться в унитазе.

— А давай я его ей одену.

— Ты? — пара секунд колебаний и страсть к экспериментам одержала решительную победу над благоразумием. Марк стянул кольцо.

Оно было теплым, гладким и очень тяжелым. Я бы не смогла носить такую тяжесть — рука бы отвалилась через четверть часа. А Марк, похоже, привык и не замечал тяжести кольца.

— Слушай, — вдруг пришло мне в голову, — а ты, вообще, имеешь право его носить? Ты ведь уже не солдат императорской армии…

Марк пожал плечами:

— Думаю, в переводе на ваши реалии, меня можно считать офицером запаса. Только без периодических сборов.

— Да тебе эти сборы и так твой приятель, Кот, регулярно устраивает…

— Месяц назад, потом четыре месяца назад, дальше перерыв был всего три недели, а перед этим — почти полгода. Где ж тут регулярность, Маргарита моя?

— По четыре в год, — ответила я.

Марк выглядел ошарашенным. Ха! Не часто мне удается побить его на его же поле.

— Давай, — сказала Дашка, тряхнула черной, густой гривой и зажмурилась. А я почему-то тоже зажмурилась и вот так, с закрытыми глазами попыталась попасть кольцом на оттопыренный пальчик… Естественно, промазала. Потом попыталась еще раз. И еще.

— Какая-то лесбо-комедия, — заметила Ленка, — а с открытыми глазами вы это сделать не пробовали?

И, взяв в одну руку Дашкин палец, а в другую — мою руку решительно совершила действие… ритуальное? Или все же дурацкое?

Арчибальд, спокойно дремавший на подоконнике, приподнялся на лапах, выгнулся, потянулся. И сел, с интересом пялясь на нас.

Как будто ничего не происходило. Грома и молнии не случилось, потолок не разверзся и оттуда не посыпались ни розы, ни лягушки.

— Я думала, оно тебе большое будет, — заметила Ленка.

…Вообще-то, я тоже так думала. Марк хоть и не выглядит амбалом, но в кости достаточно широк и руки у него мужские: большие, жилистые, с немного выступающими венами.

Но Дашке кольцо оказалось абсолютно впору.

— Как это получилось? — удивилась она, разглядывая руку со всех сторон.

— Магия. — Я бы не смогла себе представить Марка испуганным или впавшим в панику, но… он напрягся. — Кольца изначально все одного размера, они обжимаются под того, кто их носит. Это происходит на присяге… или во время брачного обряда.

— И что это значит? Дашка призвана в армию вашего мира или они с Марго женаты? — с недоумением ляпнула Лена.

Решив, что директор автобпарка может еще немного походить холостым, Даша потянула кольцо с руки. И — опа! Обломчик… Кольцо не снималось.

— Мама, — прошептала она, — девочки… и мальчики, это что ж мы здесь такое нафеячили?

— Ну… в крайнем случае можно палец отрезать, — ляпнула Ленка, — А что? Палец, помещенный в лед, пригоден для реплантации шестнадцать часов. Лед у нас есть, а ближайшая подходящая больница всего в сорока минутах на такси.

— Сразу видно будущего хирурга, — огрызнулась Даша, — все бы тебе отрезать, да пришивать. А менее радикальные идеи есть?

— Ну, можно мылом попробовать, — неуверенно сказала я.

Опыта обращения с ювелирными изделиями у меня не было. Откуда ему взяться у девчонки из семьи, много лет балансирующей на черте бедности? На дни рождения тетя дарила мне не серьги с кольцами, а носки и колготки, собственных денег впритык хватало на еду, маршрутку и оплату телефона.

В последнее время стало легче, но тратить деньги на золото для меня все еще было дикостью.

В следующий час были испробованы: мыло, шампунь, подсолнечное и косметическое масло, холодная вода с солью, толстый капрон № 5, который используют при ушивании мышечного апоневроза… тщетно.

Мы с Дашкой даже дошли до того, что я, по мусульманскому обычаю, трижды объявила, что я с ней развожусь.

— Остались только кусачки, — объявила взмокшая Ленка. — Оно тебе не жмет?

— Да нет, — отозвалась та, — я его почти не чувствую. Сначала оно очень тяжелым было, а сейчас — вообще без проблем. Как тут и росло.

— Можно? — Марк аккуратно взял руку подруги, — Не бойся, сейчас чуть-чуть холодно будет.

Дашка кивнула, глядя на Марка, как на спасателя Малибу, а на собственную конечность — как на подброшенный чемодан с бомбой.

— Удивительно. Я четко вижу, что заключен магический контракт. И не по форме подчинения, а с добровольного согласия.

— Какого еще согласия? — вытаращились мы, — Дашка… мы чего-то о тебе не знаем?

— Если и так, то нас тут таких трое, неосведомленных. Сама ничего не могу сказать за магический контракт… Разве спьяну, но вот так, до перерыва в биографии, я уже полгода не квасила.

— Единственное, за что могу ручаться — с тобой не произойдет ничего, к чему бы ты ни была внутренне готова, и на что бы ни была внутренне согласна, — задумчиво сказал Марк, — магический контракт такого рода не терпит насилия.

— То есть, я в полной безопасности? — уточнила Даша, повеселев.

— В относительной, — уточнил мой муж, честный там, где не нужно. — Например я, когда принимал кольцо, как солдат, давал внутреннее согласие на то, что меня могут ранить, убить, взять в плен… Понимаешь?

— Примерно, — Дашка вздохнула, — только мимо, Марк. Я же в институт после училища пришла, у меня даже стаж имеется.

— Дашка хочет сказать, что после года медсестрой в "травме" человек внутренне готов ко всему. И ко всему остальному тоже.

— И что теперь делать?

— Теперь — спать, — решил Марк, — по крайней мере — вам. Я еще подумаю. Структура у этого контракта нестандартная, но общим принципам не противоречит.

— Не грустите, — перевела я для девчонок, — если даже что-то нельзя, Марк немного подумает — и станет можно.

Муж фыркнул, но спорить не стал.

Мы направились к дверям, когда сзади послышался мягкий прыжок.

— Я с вами, — мяукнул Арчибальд.

Я немного растерялась, а вот Ленка мгновенно ухватила кота за полосатую шкирку и утянула назад.

— Сиди! Вуайерист хвостатый. Нужен ты им сегодня как утке весла.

— За шкирку-то зачем? — обиделся кот.

— А как надо? За хвост?

— Багиру ты за шкирку не хватаешь!

Багирой звали большую черную кошку комендантши, красивую и умную, но самую обыкновенную и ни одного разу не говорящую.

— Она — леди, ее нельзя за шкирку, — безапелляционно заявила Ленка.

— А джентльменов, значит, можно?

— Можно. Их, если что, и в морду можно, они это и сами весьма уважают. Бокс, там, и все дела… Только они поводов не дают. Поэтому и джентльмены.

— А леди, значит, дают — но их нельзя, потому, что леди?

— Чудик, — Дашка сграбастала Арчибальда в охапку и принялась поглаживать за ушами. Кот мгновенно растаял и позабыл, на что сердился, — Багиру вообще хватать и пугать нельзя, она же самка. Всегда есть вероятность, что беременна. Испугается — и капец котятам.

Пока они разбирались с гендерной проблемой и этикетом, мы выскользнули за дверь.

Такси мчало нас по ночному городу. Светящиеся окна домов сливались в ленты. Из динамиков тихонько наигрывал какой-то ненавязчивый старый джаз.

— Скорей бы уже твои экзамены.

— Я могу и не сдавать, — я прижалась плечом к его плечу и нашла в темноте пальцы, — мне же просто доучиться нужно. А диплом можно и не получать, тогда раньше справлюсь. Все равно в Румоне он не действует.

— Это же всего пара недель, — Марк слегка сжал мои пальцы, — говорить не о чем. Сдавай, получай. Подожду. Я сам не доучился в академии из-за войны, значок мне Райкер выбил, уже потом. Просто… да просто без тебя хуже, чем с тобой.

— Так и должно быть. Я же солнышко.

— Солнышко, — легко согласился Марк.

Квартира в трех кварталах сдавалась посуточно, пожалуй, несколько дороговато, зато почти всегда была свободна. А хозяйка, узнав, что мы не тайные любовники, разрушители семейных очагов, а вполне законные муж и жена, ждущие, когда я доучусь в медицинском — мгновенно растаяла и сделала грандиозную скидку.

Здесь было уютно, хоть и немного безлико: бежевые стены без украшений, желтые шторы, пустые полки… Не дом. Но обжить можно, будет неплохо. Когда-то такая квартирка была пределом моих мечтаний.

— Если хочешь, я эту бобровую хатку оплачу для тебя до конца года, — предложил Марк, заметив мой взгляд, — здесь тихо, сможешь без помех готовится и диплом писать. В вашей общаге, уж извини, хуже, чем в Кайоре во время очередного мятежа.

— Есть такое, — нежно улыбнулась я, — не, не нужно. Я без тебя, да еще и без девчонок, в тишине с рельсов съеду. А шум меня не отвлекает, привыкла.

— К ТАКОМУ привыкнуть невозможно, — убежденно сказал муж и передернул плечами, — мне до сих пор не забыть ваших "египтян"…

Это случилась год назад. На лекции по истории медицины нам рассказали про то, как в древнем Египте перед мумифицированием вытаскивали мозги через нос специальным девайсом в форме интеграла.

Девочки усомнились и решили провести следственный эксперимент. Для чего "учебный" череп набили ватой и попытались вынуть ее через нос вязальным крючком… Этот эпичный момент и застал Марк, который в очередной раз "насмерть" соскучился.

— Я думал, что у меня крепкие нервы. Оказывается, всю жизнь себе льстил…

Еще эпичнее был случай с Вадиком Бондаренко. Для "поддержки штанов" парень санитарил в морге и вот, наконец, попал на практику в больницу…

Вечером мы застали Вадюшу на нашей кухне вдрызг пьяного и в шоке. Он обнимал Ленку и жаловался на больных:

— Я их боюсь, — рыдал Вадик, — они… они шевелятся!!!

— Это еще что! Вот у нас новенькие, когда надпись на душевой видят, потом их неделю из комнат не вытащить, и по коридору — перебежками не меньше, чем втроем.

— Что же там такое написано? — заинтересовался Марк. Русский язык ему Арчибальд "намурлыкал", но в терминах кот был не силен.

— Факультет оральной гинекологии, — фыркнула я. И в первый раз увидела, как Марк смутился.

— Надо тебя, действительно, поскорее забирать. Еще научат плохому.

— Ученье — свет!

— Маргарита, если у тебя такая тяга к знаниям, я тебя сам научу… и плохому тоже…

— Заметь, я тебя за язык не тянула!

Мы дурачились, перекидывались словами и подушками и, не смотря на то, что очень долго не виделись и страшно соскучились — никуда не торопились. У нас впереди были долгие-долгие десять дней вместе и никаких "форс-мажоров". Генерал Райкер это обещал Марку, как подарок на День Перелома Зимы.

Звонок вырвал меня из блаженной полудремы. Уснули мы поздно и я надеялась, что никто нас не побеспокоит хотя бы до полудня, но отключать телефон побоялась по извечной привычке медиков: "а вдруг что…"

Небо в окне было черным, как зев сто лет не чищенного камина.

Бросила взгляд на телефон, надеясь, что все же сама сдуру поставила будильник, и сейчас можно будет его выключить и спать дальше.

Надейся, Марго! Меня домогалась Ленка.

Шесть утра! Что ей нужно… Но по ерунде она бы беспокоить не стала.

Я ответила на вызов сонным "Да, Ленусь…"

— Марго! — телефон раскалился от эмоций и почти подпрыгивал в руке, — Дашка пропала. Что делать?

— Подожди, — я села, пытаясь завернуться в край одеяла, — Что значит — пропала? Она же никуда не собиралась вечером. Передумала? Кто-то позвонил?

— Мы спать легли, у себя, как всегда. Даже не трепались перед сном особо. А я утром проснулась в туалет, чаем-то вечером без ограничений, да… гляжу — а Дашки нет.

— На кровати нет? — уточнила я.

— Ну да, ни на кровати, ни в комнате, ни в душе. Нигде, понимаешь? Ее вообще нет!!!

— Постой, не хипеши. Дверь была закрыта? А ключ?

Тут была своя история. После того, как в общаге появился вор, который ночью проникал в комнаты и тащил к себе все, что не прибито гвоздями, в основном, зимние сапоги — дверь мы начали запирать не просто на защелку, которую при должном старании можно ножичком открыть, или пластиковой скидочной картой, а полноценно, на ключ. Ключ этот лежал строго в одном месте — в верхнем ящике стола. И, выйти из комнаты, не тронув ключа… это был фокус из репертуара моей подружки Кандис.

— Дверь была закрыта, я сама ее открыла. Ключ у меня, — отрапортовала Ленка.

— Выходит, Дашка пропала из запертой комнаты? А окно?

— Как с осени закупорено, так и есть. Никто не открывал.

— Подожди, — сказала я, поджимая ноги по-турецки, — ты что сама-то об этом думаешь? В полицию звонила?

— Пока нет. Сначала тебе…

Внезапно мою руку перехватили и телефон перекочевал к Марку.

— Елена, доброе утро, — негромко сказал он, — скажи, а Арчибальд с тобой? Он что говорит?

— Он тоже пропал. Он же с Дашкой был, они уснули в обнимку, — в голосе Ленки, всегда спокойном и напористом, звенела сдержанная паника. Пока — сдержанная.

Марк на секунду прикрыл глаза, потом открыл и выдал:

— Одевайся. Никого не буди. Встретишь нас у вашего секретного входа. Проведешь так, чтобы никто не видел и не слышал. Мы через четверть часа будем, ставь чайник, — и, уже мне, — Маргарита, вызывай такси.