Глава 4

Как они оказались на улице Келли, к стыду, не запомнила. Слишком много вопросов толкалось в голове. Поэтому она не заметила, как над головой сгущаются тучи. В переносном смысле, для дождей было еще слишком холодно, а для снега уже тепло.

— Вы хотите спросить о чем-то еще, моя прекрасная шане? — светски поинтересовался Янг.

— Да мы, в общем, все не прочь, — Леф заскочил вперед и перегородил дорогу, — мы вас первый раз видим, а через несколько дней пойдем вместе на зачет, почти в бой. Не знаю, как вы, господин Шамель, а я чувствую себя неуютно.

— Леф?! — одернула его Келли, — господин директор счел знания и навыки господина Шамеля вполне… достаточными.

— Господин директор уже получил свой диплом, а я еще нет. И не хочу упускать шанс из-за возможного… слабого звена.

Вот, спрашивается, чего он так завелся, а? Кел бросила быстрый взгляд на Орва — тот был нейтрален, как дремлющий кот. Наарита… та чуть-чуть, краешком губ улыбалась.

— Справедливо, — неожиданно кивнул Янг, — что вы хотите, господин…

— Алеф Дьёдонне, граф Ласси, к вашим услугам, — Леф, явно ерничая, отвесил преувеличенно изысканный придворный поклон.

— Ваше Сиятельство, — Янг с легкой, ничего не выражающей улыбкой коснулся пальцами ладони своего головного убора, это была не шляпа а тугая тканевая повязка, конец которой свешивался чуть ниже плеча. — Так что вы хотите мне предложить? Если вызов, то могу принять его лишь на бой без оружия.

— На кулачках что ли? — презрительно фыркнул Леф, — спасибо, на ярмарке в этом году я уже был, больше как-то не тянет. А вот что касается знаний и умений… Допустим, по предметам вас Скорпион погонял и решил, что все в порядке. А вот вторая часть…

— Леф?

— Кел, — в том же тоне отозвался он, — вообще-то это должна была сделать ты. Как лидер. Я выполнил твою работу. Но мы не будем считаться по мелочи.

Янг смотрел на них с любопытством. Наарита со странным пониманием. Орв с хорошо сделанным безразличием. И это именно он сказал:

— Полоса…

Новичок шевельнул бровями.

— Сейчас?

— А чего тянуть? У нас не все время этого мира.

До ведьмы, наконец, дошло, что происходит. Как до зверя Лефарата!

— Вы спятили! Я запрещаю. Хотите устроить второй несчастный случай за день? Так мне как-то одного Риса хватило, больше не надо.

— А ты хочешь несчастный случай на зачете? — вдруг спросила Наарита. — Кел, разуй глаза, обуй ноги! Мы идем в поле с человеком, о котором ничегошеньки не знаем. А если придется прорываться с боем? Бежать по крышам? Пробираться через болото? Куда его можно с собой тащить, а куда — нельзя? Леф прав, ты, как лидер, должна была сама настоять на этой проверке!

— Но у нас недостаточно сил, чтобы провесить страховку.

— Зато целители близко, — пожал плечами Леф.

Кел растерялась. Доводы выглядели разумно и в этом была проблема. На разумные доводы всегда очень трудно возражать.

— Господа и дамы, — Янг, все так же улыбаясь, вскинул руки, ладоням вверх, — может быть, для начала, просто покажете эту вашу полосу? Если она мне не по зубам, я так и скажу. Можете быть уверены, после того, как я трижды ушел от смерти, посланной по мою душу, у меня нет ни малейшего желания угробиться по глупой случайности.

С каждым шагом к полигону затея нравилась Келли все меньше и меньше. Но разумных доводов против тоже не находилось. И она шла позади группы, как овечка на заклание… Лидер! Сейчас это звучало, как несмешная шутка.

Лидером пятерки в Школе, по умолчанию, становился самый сильный маг. Или ведьма. Силы ей Боги отсыпали столько, что хоть раздавай на площади, а вот умений держать в руках свою разношерстную звезду — с этим пожадничали.

Как это получается у Эшери? Почему ему хватает даже не слова, короткого взгляда — и хаос обретает форму, а любые гордецы с завышенным самомнением сами наперегонки бегут строиться и равняться? Или это какая-то недоступная ей магия?

За невеселыми мыслями ведьма не заметила, как они подошли к утоптанной площадке. Здесь уже стояла тишина, поединки закончились, Наставник Камта Ара ушел к себе. Остановить из было некому.

Янг сощурился, разглядывая предстоящее испытание. Но сколько Кел не присматривалась, так и не поняла: опасается? Зол? Равнодушен? Как можно обладать таким выразительным лицом и умудриться не выразить Ни-Че-Го, скажите?!

— Какое время в этих стенах считается хорошим? — отмер он.

Леф прищурился, пошарил в кошеле на поясе и двумя пальцами выудил клепсидру.

— Три деления меня устроят, — бросил он и демонстративно перевернул ее, не дожидаясь, пока Янг подойдет к первому препятствию.

— Леф! — возмутилась Наарита.

Картаэлец неторопливо снял с шеи кожаный мешочек на тонком шнурке и с поклоном протянул Келли.

— Поберегите, моя прекрасная шане…

И так же спокойно пошел к месту испытания.

Леф выразительно взглянул на клепсидру. Вода капала и довольно быстро, освободив уже седьмую часть.

— Да… чую, результаты будут как раз к летнему равноденствию.

— А чего ты на него так взъелся-то? — проснулся Орв, — ну, подумаешь, картаэлец. Не фиолец же.

Янг подошел к первому препятствию — веревочной лестнице и высокому, тонкому брусу, который нужно было пройти, перебирая руками. И… взлетел, словно наступил на мощную пружину.

Все дальнейшее показалось смазанным, как будто Темные Боги плюнули на свою обычную политику невмешательства и хорошенько раскрутили вселенную. Янг оказался на бруске, но даже не подумал перебирать руками, он вскочил на него и пробежал по верху, а потом, проигнорировав канат, просто сиганул вниз с изрядной высоты.

Келли в ужасе зажмурилась, но не утерпела и почти сразу открыла глаза. Янг как раз приземлился на ноги, кувырком погасил скорость и с места нырнул в трубу.

— Между прочим, "воздух" давно сдох, — потрясенно сообщил Орв.

Паутинка над ямой с грязью, бревно с качающимися мешками, клятая стена, об которую Кел ободрала все ногти, и, наконец, ныряющие камни. Она забыла, как дышать…

Но это оказалось не критично — картаэлец уже стоял рядом, улыбался какой-то очень довольной улыбкой, что-то говорил…

Наарита толкнула ее и только после дружеского тычка гул в ушах привычно разделился на слова.

— Так какое время, моя прекрасная шане?

— Леф? — Келли повернула голову. Граф Ласси выглядел ошарашенным. Это было удивительное зрелище. Боги их баловали таким нечасто, а точнее — никогда. До этого дня.

— Я… забыл перевернуть клепсидру, — признался он.

— Переверните сейчас. Какое время?

— Полтора деления…

Наарита некультурно присвистнула.

— Я оправдал ваши ожидания? — спросил Янг тихо, почти на ухо. Слова, сказанные странным, шуршащим голосом отозвались щекоткой где-то внутри.

— Вы превзошли их, — призналась Келли, рассматривая новичка с новым интересом.

Леф зло сощурился, но предпочел промолчать.

Хозяйкой Весеннего бала в Монтрезе объявили Арнелию Райкер, а, значит, платье могло быть любым. Не обязательно строго белым. Хоть серо-буро-малиновым в звездочках, но, Бездну под ноги, оно должно было являть образец безупречного вкуса… иначе вы просто не впишетесь.

Вкус — это то, что отличало матушку Эшери и все, что она делала. Можно сказать — вкус был ее личной печатью. Получив в свое распоряжение карт-бланш от сына и немалые деньги от Ее Величества, Арнели почти полностью перестроила Монтрез… правду сказать, чинить там было нечего, только доломать и вывезти.

У нее получилось настоящее чудо, демоны знают — как! Сам замок был отстроен в традиционном стиле, без модных "летящих" башенок и ажурных мостов, изгибающихся над бездной… о последних Кел слегка жалела.

В общем, дом должен был стать совершенно обычным. А вышел изумительным. Теплые, рыжие башни, отделанные местным камнем — ракушечником в лучах южного солнца казались медовыми сотами, а на закате вспыхивали и переливались как слезы моря — янтарь. До герцогини этот материал никто не использовал для отделки фасада. Что еще? Чуть выше окна, чуть уже переплеты, немного другой скос бордюра — и рисовать Монтрез съезжаются художники со всей империи и даже из соседних земель!

Что-то такое там было и внутри. Достаточно сказать, что никто из гостей никогда не блуждал в замке, хотя весь интерьер был выдержан в едином стиле… Но множество неуловимых деталей отличали одно крыло от другого: напольные вазы контрастных цветов, другой паркет, чуть иная отделка колонн. Совсем небольшие отличия — но их хватало, чтобы не чувствовать себя заплутавшим в сопряжениях…

— Что ты решила? — полюбопытствовала Росомаха.

— Кремовое, — вздохнула Келли, — выбора-то нет. Леф будет в коричневом.

— Могла бы в качестве кавалера выбрать вашего новенького, Янга, да? Он наверняка пойдет в черном, а черный сочетается с любым цветом.

— Точнее, не сочетается ни с каким, но принято думать, что так и надо.

— А в чем будет твой таинственный жених, — Алессин развернулась к соседке, темные глаза блестели нездоровым азартом.

— Не знаю, — как можно равнодушнее отозвалась Келли.

— Как это "не знаю"? А если ваши цвета не будут сочетаться?

— Они и не должны сочетаться, — Келли невольно улыбнулась, на ум опять пришел золотоволосый герцог. Интонация была один в один та же, — помолвка не оглашалась.

— И чего вы ждете? Пришествия Темных Богов?

Алессин выбралась из-за стола, в два шага оказалась рядом с Кел, и даже плюхнулась на пол, чтобы было удобнее сверлить ее глазами.

… А в самом деле, чего они ждут? Три года назад все было просто: пятнадцатилетняя соплячка, первая страсть, взрослый и умный мужчина. И — пакостное пророчество, которое упаковало Келли в нежный фиолетовый шелк, перевязало белой лентой и вручило ему в полное и единоличное владение.

А он не взял.

"Тебе учиться нужно, Келли-ведьма. Потом разберешься, нужен я тебе или… не очень".

Ну вот, почти доучилась. Осталось последнее практическое задание — и диплом. Может и в самом деле пришла пора развязать этот узел, завязанный не ими? Они ведь почти не виделись с того дня, только мельком, на людях. Жених, с которым целовалась аж два раза три года назад. Смешно… Может быть и правда — все морок?

— Эй, Белка рогатая, ты со мной? Не молчи, а? А то я могу подумать, что с этой твоей помолвкой связана какая-то страшная тайна…

— А ты так не думаешь?

Росомаха поддернула юбку и уселась в неприличную позу: "утренняя цевия раскрывает лепестки навстречу рассвету".

— Думаю, конечно. Раз уж голова есть, приходится пользоваться, выбора-то нет. Без нее, конечно, было бы легче но я, вроде, справляюсь.

— И до чего додумалась? — Кел и в самом деле стало интересно.

— Ну-у… Помолвка у тебя настоящая, на семейном артефакте, это я вижу, хотя в артефакторике слаба. Но тут не спутаешь, Камень Завета был очень сильный. И это, в свою очередь, значит, что Леф здорово ошибается. И когда вокруг тебя круги наворачивает — тоже.

— Ты о чем? — встрепенулась Келли.

— Ну, он же как рассуждает: ты из опального рода, имя жениха скрываешь, значит — стыдишься из-за того, что мезальянс. А какого-нибудь мелкого барончика он без труда уделает. Надеюсь, я увижу его лицо, когда он поймет, как фатально промахнулся. — Алессин мечтательно прищурилась, ни дать ни взять — большая кошка, пригревшаяся на солнышке. — Я думаю, что твой жених, напротив, очень влиятелен, богат и, скорее всего, вхож ко двору. Еще, мне кажется, что характером он независим…

Келли хмыкнула.

— А иначе не решился бы заключить помолвку с девушкой из опального рода, замазанного, извини Кел, не в банальном казнокрадстве, а в государственной измене. Для того, чтобы породниться с Шатерзи, сейчас, когда скандал еще не утих — надо иметь огромную смелость, граничащую с наглостью. Ну и возможности, соответствующие и смелости и наглости. И, судя по мощности Камня Завета, у твоего жениха такие возможности есть. Что скажешь?

Сказать хотелось многое, но Кел все же была девушкой приличной. Поэтому она лишь глубоко вздохнула.

— Лес, если он так богат, родовит и прочее — зачем ему опальная Шатерзи? Неужели он не мог составить партию получше?

Алессин пожала плечами:

— Это же понятно, Кел. Кровь. Ты сильная ведьма, а ведьма в роду — это очень хорошо. Здоровый наследник с сильным даром и защита храма Змея. А еще…

— Есть что-то еще? — округлила глаза Кел.

— Можно на жрецов Святых Древних плевать с высокой горки. Ты ж любое благословение, даже самое пакостное, на два счета развяжешь… Скажешь — нет?

— Даже на один. Но если я — такое завидное приобретение, то почему он до сих пор не объявил на весь мир о своем счастье?

— Потому что умный, — Росомаха вздохнула, — кажется, я начинаю тебе завидовать, Кел. Богатый, влиятельный, храбрый да, вдобавок, еще и умный жених… Немедленно скажи мне, что он намного старше тебя, иначе я за себя не ручаюсь.

Кел улыбнулась. И с удовольствием согнула ладонь в ритуальном жесте:

— Жизнью и силой клянусь, мой жених, действительно, намного старше меня.

Понаблюдав, как появляется и гаснет язычок пламени, свидетель клятвы, Алессин тоже улыбнулась:

— Знаешь, даже от сердца отлегло. Не люблю завидовать, от этого руки чешутся наколдовать чего-нибудь нехорошее.

— А почему ты решила, что он умный, — вспомнила Кел.

— Потому, что в Школе покровительство влиятельного человека тебе ничем бы не помогло, наоборот, только повредило. Тебя и так не любят, выделись ты еще сильнее — возненавидели бы. А Школа нужна, чтобы научиться управлять своей силой. Ну а то, что он отпустил тебя одну… Знаешь, я не удивлюсь, если на твоем помолвочном кольце висит следилка.

— Следилка? — опешила Келли. Эта мысль, при всей ее простоте, ей в голову не приходила.

— Ну да. Если ты ему изменишь, он об этом мгновенно узнает. Обычное заклинание, на кольцо вешается просто. Некоторые уже с ним и продаются, так сказать, базовый пакет. Если хочешь знать точно, спроси у ребят с арефактного, они скажут.

Келли резко встала. Интуиция просто орала, что этого делать нельзя, что ее, банально, провоцируют, но вспыхнувшие подозрения оказались сильнее.

— Не пойму только одного — зачем ты мне об этом сказала, — пробормотала она, — ведь не по дружбе.

— Разумеется, — Алессин расхохоталась, закидывая голову, — Кел, где я и где дружба? Да все просто — ты сейчас проверишь кольцо, убедишься, что я права, обидишься — и на балу поругаешься со своим женихом. Ты бросишь — я подберу. Богатый, влиятельный, сильный, да еще и умный. И что с того, что он не мальчик? Так даже лучше.

— Ну ты и стерва.

— Тем и живу, — ничуть не обиделась Росомаха.

Монтрез светился, словно был сложен не из банальных камней, а из драгоценных желтых топазов — эффект создавали светляки, подвешенные на воздушных жгутах. Их было много: хватило и на дом, и на сад и даже на главную улицу города, по которой двигались кареты.

Расточительство? Так что с того — Монтрезы сказочно богаты, а огни Первый Герцог, скорее всего, зачаровал сам, его сил хватило бы с лихвой. Очень возможно, что он и не заметил убыли.

Кареты прибывали и прибывали, мажордом устал скалиться, но не покидал "боевого" поста у дверей, встречая гостей. Весенний бал этого года грозил затмить балы Аверсума.

"Белый" зал мог спокойно вместить несколько сотен гостей, так что тесноты не чувствовалось, а вот ощущение праздника присутствовало. Может быть его создавали живые цветы, которыми были увиты колонны, стены и ниши. А, может быть, прекрасные дамы?

— Интересно, долго ли еще Арнелии исполнять обязанности хозяйки? Ей ведь уже лет-то не мало, хочется и для себя пожить…

— А она и живет. Замуж вышла, занимается виноградниками в свое удовольствие. С внучкой возится.

— Внучкой? Но ведь Первый Герцог…

— Не женат. И не собирается. Во всяком случае, он ни за кем не ухаживает. Но у него есть дочь.

— Бастард? — брезгливо скривился военный в синем, гвардейском мундире.

— Дочь Змея.

— Какая разница? По сути-то все равно бастард.

— Только при хозяйке этого не скажи. Она ведь тоже дочь Змея. Откажет от дома — и к гадалке не ходи!

Гвардеец повел подбородком. То ли воротник мундира ему жал, то ли разговор был неприятен. Неожиданно он подобрался и "сделал стойку".

— Кто это?

— Где?

— Рядом с Арнелией. Брюнетка в зеленом. Я ее раньше здесь не видел…

— Лучше тебе в ее сторону и дальше не смотреть, — его собеседник, обесценивая собственный совет, кинул довольно долгий и, откровенно, одобрительный взгляд на молодую брюнетку в строгом, но невероятно элегантном изумрудном платье. Оно ей просто головокружительно шло, как и невысокая, пышная прическа, диадема из горного хрусталя и легкая отстраненная улыбка, с которой незнакомка слушала хозяйку бала.

— Так кто она? Ты знаешь?

— Маркиза Тарьен.

— У красотки есть муж? — дернул бровью гвардеец.

— Муж — внеуровневый маг стихийник, сын — герцог, правда, по малолетству пока не правящий, но пара гвардейских полков у него найдется. А сама она, кстати, жрица Змея.

— Серьезно? — кадык гвардейца дернулся.

— Шучу. Если хочешь — попробуй, я тебя представлю. Но хоронить не буду, и не проси. Сам вляпаешься — сам и выкручивайся. Яму копай, камень заказывай, службу оплачивай. Пролеветировать труп, скинуть на место и присыпать землей, так и быть, могу. Это не трудно. А на остальное не рассчитывай, самоубийцы богам не угодны.

Небольшой, но слаженный оркестр играл что-то очень лиричное. По широкой лестнице, загнутой полукругом, текла неторопливая разноцветная река гостей. Рука Кел лежала на сгибе локтя графа Ласси.

Может и не лучшая компания для появления в свете, но не ей привередничать. Если разобраться, у самой с родственниками тоже… хм… не все радужно. Так что они с Лефом были вполне себе гармоничной парой: племянник и дочь целой плеяды сидящих в крепости и повешенных на закате. Явились потанцевать в дом к тем, кто сажал и вешал. По их же любезному приглашению.

Жизнь иногда бывает такой странной…

Следом за ними, отстав на приличное расстояние, поднимались Орв и Наарита. Как выкрутился Янг, Келли не знала, но верила — он что-то придумал. Школу курировал сам герцог, так что приглашение на Весенний бал в Монтрез, традиционно, получил весь выпуск.

— О, Святые Древние, кого я вижу? Рыжая умеет носить платье? Неожиданно… Но что за цвет, дорогая? Ты сшила его из двух простыней? Про фасон я вообще молчу, такой могла бы одеть какая-нибудь молочница, да и то — только разносить молоко. На свидание она бы выбрала что-нибудь более… выразительное.

Кел поприветствовала соперницу едва заметным взмахом ресниц, большего та не заслуживала. Ни как стихийница, довольно слабая, ни как хамка. Тоже, кстати, посредственная.

Изысканные оскорбления — это, между прочим, тоже наука. Жаль, что нельзя вытереть туфли носовым платком, а потом затолкать этот платок меж чьих-то зубов… но ожидания и реальность вообще редко совпадают.

— Добрый вечер, Верна. Барон Жакри, — кавалер стихийницы удостоился слабого наклона головы, — А вам, я смотрю, не занимать храбрости.

— Простите? — удивился тот.

— Ваша спутница только что подвела вас под закон об оскорблении Величества, двадцать лет в Логнери… а вы даже в лице не изменились. Позвольте выразить свое уважение.

— Что ты несешь, рыжая, какой закон? Головой ударилась? — громко удивилась Верна.

Келли послала барону еще одну извиняющую улыбку.

— Ваша дама изволила рискованно пошутить по поводу моего платья, которое в точности повторяет платье Ее Императорского Величества на последнем зимнем балу…

Барон немедленно изменился в лице. Келли никогда не видела, чтобы живые люди так стремительно бледнели.

— Шутка, действительно, не лучшая, — произнес он, наклоняясь к Лефу, — но… это ведь только шутка.

— Действительно, — кивнула Кел, — она может и не дойти до ушей Ее Величества.

Барон соображал быстро.

— И что для этого должно произойти?

— Жрецы учат нас, что мир справедлив и им правит закон воздаяния, — с благостного лица ведьмы можно было писать фреску, — положим, этот закон сработает. И вы… совершенно случайно проиграете последнее испытание. Это удовлетворит вселенную — а кто мы такие, чтобы с ней спорить?

— Что? — опешила Верна, — Ан, ты ведь не спустишь им эту наглость?

— У вас есть выбор, — Леф пожал широкими плечами, обтянутыми камзолом цвета темного шоколада, — уверен, ваши дипломы скрасят вам молодость, проведенную в камере. Мое почтение, барон и примите соболезнования по поводу выбора спутницы на этом балу.

Они поднимались вверх, а сзади разыгрывалась драма.

— Коварно, хоть и не слишком тонко, — профессионально оценил интригу граф Ласси.

— В самый раз для этой парочки. Где тонко — там и рвется.

— Но платье императрицы было совсем другим.

— А как они об этом узнают? — улыбнулась Кел.

Этот бал начинал ей нравится. Кажется, будет весело…

Если б девушка только знала, какое веселье ее ждет!