Глава 4

Место происшествия я увидела издали, так как вокруг уже успела собраться изрядная толпа: почему-то любое несчастье привлекает удивительное количество любопытных. Где-то посреди шляпок, картузов и кепок мелькала форменная синяя фуражка стражника, видимо, пытавшегося отогнать зевак от пострадавшего. – Ведьма идёт! Мисс Ванесса! Наконец-то! Теперь-то всё будет в порядке! Беспорядочные крики разной степени громкости были объединены одним: во всех них была отчаянная надежда. – Отойдите, – мне не пришлось проталкиваться, так как люди сами охотно расступались передо мной, освобождая место. На земле лежал бледный мужчина лет сорока, правая нога которого была залита кровью и неестественно вывернута. Рядом стояла белая, как полотно, молодая женщина, прижимающая к себе заплаканную девчушку лет шести, судя по всему, ту самую Софийку. Неподалёку маялся здоровенный мужик, виновато поглядывающий на столпившихся горожан, видимо, владелец злополучной телеги с кирпичами. Я опустилась на колени рядом с мужчиной и первым делом удостоверилась, что пострадавший вообще ещё жив. Сердце мужчины билось, пусть неровно и как-то заполошно, но сам он был без сознания, что в его ситуации было, скорее, благом, чем проблемой. Переключив внимание на ногу, я с трудом сдержала совершенно не подходящее молодой девушке нецензурное ругательство. Было впечатление, что ногу Матиуса долго и старательно жевал дракон или какой-нибудь другой здоровенный зверь, так как ниже колена не осталось ни одной целой косточки. Да и сам сустав тоже был очень сильно повреждён. Так-то, если по правилам, ногу нужно было срочно ампутировать, потому что спасти её было практически невозможно. Нет, конечно, если влить в невезучего мужчину прорву силы и собрать по кусочкам все раздробленные кости, то шанс, пусть и призрачный, но появлялся. Только вот кто этим будет заниматься? – Кем он работает? Мой вопрос расколол установившуюся было тишину, и на меня обрушился шквал информации, слившейся в сплошной поток, из которого ничего нельзя было вычленить. – А ну тихо! Мисс Ванесса из-за вас ничего не слышит, а время дорого! – неожиданно рявкнул стражник и, когда его привычно послушались, сказал: – Лесник он, мисс ведьма, хороший лесник, таких всего пять-шесть на всё королевство, – и, вздохнув, пояснил, – чует Матиус лес, зверей всяких, свой он там… Только вот теперь даже не знаю я, как он… Стражник не договорил, но и так всё было понятно: без ноги много по лесам не находишься, так что, видимо, одним хорошим лесником в королевстве станет меньше. – А семья? – непонятно зачем спросила я. – Вдовый он, – с сочувствием ответила одна из стоящих неподалёку женщин, – да детишек трое, младший вон Софийке ровесник. Как им теперь… Тут все, включая стражника, выжидательно уставились на меня, словно я могла лёгким мановением руки сделать раздробленную ногу целой. Хотя не исключаю, что часть присутствующих именно так и думала – ведьма же! – Отец! – Папочка! Толпа в очередной раз расступилась, и возле по-прежнему пребывающего в бессознательном состоянии мужика рухнули на колени двое ребятишек: парнишка лет пятнадцати и девочка на пару годков помладше. – Ох ты ж, горе-то какое, – жалостливо прошептала какая-то старушка, – совсем сиротами детишки останутся… Ни мамки, ни папки… – Папа обязательно поправится! – вскинулся парнишка и тут увидел меня. – Госпожа ведьма! Вы ведь всё можете! А я отработаю, не думайте! На сколько скажете к вам в услужение пойду, только отца спасите! – А что, в Корделине нет целителя? – проворчала я, роясь в сумке в поисках нужного зелья. – Город-то немаленький… – Есть, как не быть, аж целых двое, – ответил за всех стражник, – да только берут они дорого, нам, простым людям, не по карману. А ведьма наша, мисс Шарлотта, уехала на три дня в столицу по каким-то своим делам. Так что некого нам просить кроме вас, мисс Ванесса, уж не откажите… – Я отработаю… – снова начал мальчишка, но я остановила его властным жестом. – Помолчи, дай подумать. Так-то, по уму, надо было либо оставить пару флаконов сонного зелья и пусть ждёт эту их мисс Шарлотту, либо – если уж так потянуло на благотворительность – дать денег на доктора. Но почему-то отчаянно не хотелось делать ни того, ни другого. Пока я соображала, мужчина начал приходить в себя, застонал, на висках и на лбу выступили капельки пота, и стало понятно, что решение принимать надо вот прямо сейчас. Махнув на всё рукой, я оторвала полоску от тряпки, выданной добросердечным шляпником, накапала на неё дурманного зелья и поднесла к носу приходящего в себя лесника. – Сядь рядом и держи, – велела я девочке, и она, вытерев рукавом слёзы, понятливо кивнула. – А я? Мальчишка требовательно смотрел на меня серьёзными, очень взрослыми глазами, и я поняла, что если сейчас уйду, то этот парень взвалит на себя заботу об остальных детях и, возможно, даже какое-то время будет справляться. Потом их всех раскидают по приютам, так как пацан явно несовершеннолетний, а что такое жизнь в сиротском доме, я знала не понаслышке, приходилось бывать. Уйти я могу, но как потом перестать вспоминать этот взгляд и как успокоить саму себя? – А ты держи его, изо всех сил держи, потому что, несмотря на зелье, ему будет очень больно, понимаешь? Но по-другому никак не получится, это же не синяк и не порез… – Понимаю, – кивнул мальчишка, – я справлюсь, мисс ведьма. – Ванесса, – назвалась я, – а тебя как зовут? – Алекс, – парнишка шмыгнул носом, – а она Лаура. – Отлично, Алекс, – я размяла пальцы, – держи крепче и запомни: меня нельзя отвлекать ни в коем случае, иначе всё придётся начинать сначала, соответственно, и боль твоему отцу терпеть тоже придётся заново. Что ответил пацан, я уже не слышала, так как полностью погрузилась в зыбкий мир, недоступный никому кроме таких, как я. В это странном мире нога Матиуса выглядела как набор перемешанных сухих веток, засунутых в мешок. И мне предстояло собрать каждую веточку из обломков, заставить склеиться, срастись, стать снова крепкой и живой. Сколько прошло времени, я не знала, но когда последний обломок встал на своё место, а нога стала выглядеть так, как ей и положено, вынырнула в привычный мир я с определённым трудом. Перед глазами всё плыло, руки тряслись, а спина болела так, словно я целый день провела, пропалывая грядки и не позволяя себе разогнуться. – Пей, – кто-то попытался впихнуть мне в руки стакан с чем-то, вкусно пахнущим лимоном и мятой, но я не смогла его удержать и чуть не вылила горячую жидкость на платье. – Понятно, – смутно знакомый мужской голос доносился словно откуда-то издалека, а потом тёплая ладонь легла на затылок, а к губам прижался всё тот же многострадальный стакан с ароматной жидкостью. Я пришла в себя только когда залпом выпила невероятно вкусную настойку, от которой перестала кружиться голова и руки прекратили дрожать. – Четыре часа, – произнёс тот же голос, и я, повернувшись, увидела Слоутера, который очень странно на меня смотрел. За его спиной на одеяле, расстеленном прямо на земле, лежал лесник, и его нога выглядела травмированной, но мыслей об ампутации уже не вызывала. Рядом пристроились Алекс и Лаура, которые, заметив, что я очухалась, вскочили и подбежали ко мне. – Мисс Ванесса! – воскликнул мальчишка. – Да я теперь для вас всё что скажете! Хотите, в услужение к вам пойду хоть на год, хоть на сколько! – Вот только шумного тебя мне в доме и не хватало для полного счастья, – проворчала я, – у меня и так в последнее время переизбыток незапланированных гостей. – Ты удерживала поток силы четыре часа, – негромко повторил Слоутер, не обращая внимания на мои слова и решив, видимо, не возвращаться к вежливому «вы», – я бы смог продержать поток такой интенсивности часа два, максимум – три. И при этом ты не вычерпала себя до дна, Ванесса. Ничего не хочешь мне сказать? – Нет, – абсолютно искренне ответила я, – но у меня тоже есть вопрос… – Какой? – он с интересом уставился на меня. – Что ты здесь делаешь, если я просила тебя присмотреть за товаром? – Не волнуйтесь, мисс Ванесса, – влез в разговор Алекс, – когда прошло какое-то время, я попросил друзей присмотреть за вашим киоском. Точно вам говорю – там ничего не пропало, вы же теперь для всех нас… в общем, вам на ярмарке да и вообще в Корделине теперь бояться нечего, никто даже травинки с вашего прилавка не возьмёт, слово даю! – Спасибо, – я кивнула мальчишке и невольно поморщилась от приступа головокружения. – Отца можете домой отнести, пусть лежит и по возможности не двигает ногой, пока его не посмотрит мисс Шарлотта. Я, конечно, закрепила и перевязала всё, но на всякий случай. А она уже скажет тебе, что и как там дальше делать. Вот это зелье, – я протянула внимательно слушающему парнишке флакончик, – давать три раза в день по пятнадцать капель. Запомнил? – Запомнил, – он очень серьёзно посмотрел мне в глаза, – спасибо вам, мисс Ванесса. Если я сейчас или когда-нибудь потом смогу хоть что-то для вас сделать, вы только скажите. Найти меня просто… В городе меня много кто знает, так что любого спросите… – Спасибо, Алекс, – улыбнулась я, – и передай отцу, чтобы поаккуратнее был. Подвиги – это прекрасно, но у него есть вы, ему о вас в первую очередь думать надо. – Передам, – мальчишка ответил так серьёзно, что я даже не сомневалась: этот точно передаст. – Ты можешь сама идти или тебе помочь? Слоутер стоял рядом, и в его взгляде по-прежнему было удивление пополам не то с настороженностью, не то с осуждением. Да и ладно, мне, по большому счёту, наплевать. Закон я ни в чём не нарушила, на территорию другой ведьмы в её присутствии не влезла, даже денег за свою работу не взяла. Так что у Отдела не может быть ко мне никаких претензий. У Отдела нет, а у меня самой есть, да ещё какие! Сейчас, когда схлынули эмоции, я с трудом удерживалась от того, чтобы не надавать самой себе увесистых оплеух. Ну вот куда я полезла, спрашивается?! Жалко стало? А себя не жалко? Слоутер, если он не дурак, а он им точно не является, не мог не понять, что я продемонстрировала никак не девятый и даже не десятый уровень. Для того чтобы удерживать поток силы столько времени, нужно обладать не просто уровнем «премиум», нужно иметь особую кровь. Именно наличие этой особой крови я так тщательно скрывала все эти годы, именно для этого дед сделал всё, чтобы меня отправили в самую глухую провинцию, куда никогда не дотянутся загребущие лапы правящей семьи. И так глупо вляпаться! Пожалев лесника и его детей, я совершенно забыла о том, что рядом ошивается контролёр Отдела, который может увидеть и понять намного больше, чем нужно. Если бы не Слоутер, можно было бы вообще не переживать: никто из местных никогда не догадался бы, какие силы и в каком количестве я использовала. Боюсь, что придётся воспользоваться советом Герхарда… Через несколько минут, в основном благодаря лимонной настойке, я уже вполне сносно держалась на ногах и даже могла самостоятельно передвигаться. – Сама дойдёшь? Я кивнула и медленно, словно заново привыкая к собственному организму, двинулась в сторону ярмарочной площади. Так как время уже перевалило за середину дня, торговля потихоньку шла на спад, зато народу стало ещё больше. Горожан привлекало обещанное выступление столичных артистов и последующий праздник с танцами. Когда я добрела до своего киоска, меня ждал очередной сюрприз: все мои товары были проданы, а на прилавке лежала записка и мешочек с монетами. «Всё продали, деньги в мешке» было нацарапано на бумажке корявыми буквами. – Не поняла… – я ни к кому не обращалась, но откликнулся сосед-шляпник, который охотно пояснил: – Парнишки за вас всё сделали, мисс Ванесса, – улыбнулся он, – лесникова сынка, Алекса, приятели. Всё расторговали вмиг, да ещё и с прибылью. Велели передать поклон и благодарность. – О как! – я даже растерялась, так как пока шла к киоску, уже успела расстроиться из-за того, что часть товара придётся везти обратно в Гримхоль. Вытряхнув из мешочка монеты, я пересчитала их и выяснила, что мне оставили намного больше, чем должно было бы быть. Впрочем, такая форма благодарности меня вполне устроила. – Спасибо им передайте, если увидите, – попросила я шляпника, и он с удовольствием кивнул. – Ты позволишь пригласить тебя на обед? – неожиданно раздалось сбоку, и я с удивлением посмотрела на Слоутера, который улыбался мне так, словно и не было у нас недавно непонятного и тревожного разговора. – Только не говори, что у тебя с собой есть еда, я всё равно не поверю. Или тебе настолько неприятна моя компания? – Ну, не скажу, что я от неё в восторге, но приглашение я, пожалуй, приму, – подумав, ответила я, так как врага, как гласит народная мудрость, лучше держать под присмотром. – И что, даже спорить не будешь? – слегка растерялся контролёр. – Нет, потому что очень хочется есть, – честно ответила я, – и если у меня появилась возможность сэкономить пару серебряных монет, то с чего я стану отказываться? Мы, ведьмы, народ прагматичный и расчётливый, тебе ли не знать. – Ну-ну, – хмыкнул Слоутер, – я так и понял. Кстати, пока ты вытаскивала с того света героического лесника, я узнал, где тут самое приличное заведение. Мне сказали, что рестораций в Корделине нет, зато есть трактир с удивительно редким названием «Корона». Вроде бы там можно вкусно поесть. – Есть такой, да, – подтвердил прислушивавшийся к разговору шляпник, – только недёшево там, на двоих серебряных на десять, а то и на двадцать может получиться! – Полагаю, эта сумма меня не разорит, – подумав, решил Слоутер. – Тебе повысили жалование? Я прекрасно помнила, как последний проверяющий сетовал, что жалования едва хватает для того, чтобы заплатить за комнату и не умереть с голоду. Но, судя по пижаме и ботинкам, голодная смерть и отсутствие крыши над головой мистеру Слоутеру ни при каком раскладе не грозили. – Я получил премию, – и не подумал смутиться этот ужасный человек, – и могу позволить себе пригласить девушку пообедать. – Если премия, то я тем более согласна, – я решительно поднялась на ноги и даже не пошатнулась, хотя голова на мгновение закружилась, – пойдём, пока ты не передумал, мистер Слоутер. – Слоутер? – вдруг оживился старичок-шляпник. – Ваша фамилия Слоутер, молодой человек? – Да, а что? – контролёр слегка напрягся, хотя я совершенно не понимала, почему. – А Ральф Слоутер, случайно, не ваш родственник? – шляпник с такой надеждой смотрел на моего спутника, что мне даже захотелось, чтобы неведомый Ральф таки оказался в числе родичей контролёра. – Впервые слышу, простите, – мягко, но непреклонно заявил тот, – наверное, однофамилец. – Возможно, – вздохнул откровенно разочарованный шляпник, – жаль, хороший человек был, хоть и работал всю жизнь в этом, как же его… столичном отделе по надзору за ведьмами и магами. – В Отделе учёта и контроля? – ошарашенно уточнила я. – Да, мисс Ванесса, именно в нём, спасибо, что подсказали, а то совсем не та память с возрастом стала, – обрадовался шляпник и, покачав головой, ушёл за свой прилавок: к нему как раз подошла немолодая симпатичная дама. – Видимо, не только у него, – я задумчиво посмотрела на Слоутера, – неужели в вашем отделе столько народу, что два человека с одинаковой фамилией могут не знать о существовании друг друга? – Отдел – достаточно большая организация с немалым количеством работников, – ответил Слоутер, провожая шляпника сердитым взглядом. – Не могу же я всех знать по именам, в самом-то деле! – Конечно, конечно, – согласилась я, заработав подозрительный взгляд. – Так мы идём обедать? – Разумеется! Мне было предложено ухватиться за локоть, чем я и воспользовалась, кажется, в очередной раз удивив своего спутника. Ну а что, я ещё не до конца пришла в себя после мощного выброса силы, так что с чего бы мне отказываться от помощи? Трактир, куда привёл меня Слоутер, оказался действительно более чем приличным заведением, радовавшим посетителей как вкусом порций, так и их размерами. А ещё тут подавали самый настоящий апельсиновый кофе – напиток умопомрачительно вкусный и такой же запредельно дорогой. Уж не знаю, кто в Корделине мог себе позволить подобную роскошь. Я, во всяком случае, в обычной жизни точно не могла, поэтому с огромным удовольствием разорила своего кавалера аж на две чашки. Слоутер, правда, даже бровью не повёл, когда нам принесли счёт, а спокойно вложил в папку достаточно крупную купюру. Я была почти уверена, что за кофе Слоутер попытается что-нибудь у меня выведать, но он спокойно поддерживал ни к чему не обязывающий разговор о погоде, достопримечательностях разных частей королевства, рассказывал о столице, в общем, не касался никаких даже относительно скользких вопросов. Мы уже собрались уходить, когда в зал вошла ослепительно красивая женщина, лицо которой показалось мне смутно знакомым. Она что-то сказала своему спутнику, и я, услышав голос, сразу вспомнила: это была мисс Оливия Каллахен, актриса одного из столичных театров. Народная молва приписывала ей такое количество романов с сильными мира сего, что если бы это действительно было так, то ей просто некогда было бы играть на сцене. Во время обучения в Академии я пару раз была на представлениях с её участием, а память на голоса у меня всегда была превосходной. Сопровождаемая кем-то из магистрата, мисс Оливия прошла к лестнице, ведущей в отдельные кабинеты, но вдруг остановилась и неверяще посмотрела в нашу сторону. Точнее, на Слоутера, который стоял к ней спиной и держал на вытянутых руках мою куртку, помогая её надеть. – Стивен?! В голосе столичной красавицы было такое искреннее изумление, что я завертела головой в поисках неведомого Стивена, его вызвавшего. Однако мисс Оливия смотрела именно на Слоутера, лицо которого на мгновение закаменело, а потом снова приняло своё обычное скучающе-равнодушное выражение. – Стивен, что ты здесь делаешь?! И почему ты так странно выглядишь? Слоутер даже не повернулся в её сторону, спокойно поинтересовавшись у меня, готова ли я вернуться на ярмарку. – Стивен! Красотка сделала несколько шагов и решительно заступила нам дорогу. – Почему ты делаешь вид, что не слышишь меня?! – возмущённо спросила мисс Оливия. – Отворачиваешься, словно мы не знакомы! – Простите, но вы меня с кем-то явно перепутали, – вежливо ответил Слоутер, глядя куда-то поверх головы актрисы, – меня зовут Арчибальд Слоутер, а не Стивен. – Какой Арчибальд, что ты такое говоришь? Однако в голосе мисс Оливии проскользнули едва заметные нотки неуверенности, и она ещё раз внимательно всмотрелась в Слоутера. Я же молча переводила взгляд с одного на другого, как, впрочем, и все остальные посетители ресторана. – Мне жаль вас огорчать, мисс, но вы обознались, – холодно улыбнулся контролёр, – ничего страшного, иногда встречаются очень похожие люди. Ванесса, ты идёшь? А то мало ли что там с нашим прилавком может случиться, пока мы тут разговоры разговариваем. – Прилавком? – окончательно растерялась красавица, и мне даже стало её немного жаль: никому не пожелаю оказаться в такой дурацкой ситуации. – Ну да, у нас с Ванессой тут прилавок с травами на ярмарке, – невозмутимо пояснил Слоутер, – я бы вас пригласил, но увы, мы уже расторговались подчистую! – Расторговались… – медленно проговорила мисс Оливия и ошарашенно повторила, – расторговались… Да, видимо, я перепутала вас с одним своим давним приятелем… Простите! – Ничего страшного, – заверил её Слоутер и энергично начал подталкивать меня к выходу из трактира, – с каждым может случиться! – Приходите сегодня на представление, – по-прежнему заторможенно проговорила актриса, – я прочту несколько монологов и спою пару песен из последних премьерных спектаклей. – Непременно, – поспешно ответил Слоутер, чуть ли не выталкивая меня за дверь, – огромное спасибо за приглашение. Уже оказавшись на крыльце я наконец-то вырвалась из его цепкой хватки и решила выяснить пару вопросов. – Что это такое сейчас было? – Подумаешь, перепутала меня девушка с кем-то, всякое случается, – стоило нам выйти на улицу, как Слоутер моментально перестал нервничать и напрягаться. – Кто такой Стивен? – Ни малейшего представления, веришь? Откуда я могу это знать, Ванесса? – Ты мутный и чрезвычайно подозрительный тип, мистер Слоутер, – я прищурилась и посмотрела на него, – не знаю, как ты, а я вот непременно пойду послушать. Это же сама Оливия Каллахен! Когда ещё доведётся прикоснуться к прекрасному… Ты пойдёшь? – Наверное, нет, – подумав, отказался Слоутер, – день был тот ещё, так что я, пожалуй, лучше полежу в номере и почитаю. Я какое-то время молча смотрела на него, и Слоутер откровенно занервничал. – Что ещё не так?! – Не хочу тебя огорчать, но у нас нет номера, – внимательно глядя на него, сказала я, – у нас есть только телега, которая стоит под открытым небом. Довольно плохо представляю себе, как ты планируешь читать в холоде и в темноте. – Это я так поэтично выразился, – тут же отозвался Слоутер, – я имел в виду именно телегу, которая в эту чудесную осеннюю ночь служит нам заменой номера. – Ну если поэтично, тогда конечно, – я не нашлась, что возразить. – Но если вдруг ты решишь, что ночь не так чудесна, как тебе казалось, то можешь спрятаться в киоске шляпника, он всё равно уходит ночевать домой. Там ты, возможно, даже сможешь прилечь, если сложишься вдвое.