Глава 40

Елизавета Ирилия Сейн

Оставшийся путь до Имары занял три дня, которые мало чем отличались друг от друга: утомительные переходы, ночёвки в убежищах Гейла, нарастающая жара и нервозность, становившаяся всё сильнее с каждым днём.

Возобновились и кошмары, лишая меня последней уверенности в своих силах. Гейл и Айрон, разумеется, не стали друзьями, но общались спокойно и с уважением, что не могло меня не радовать.

Невозможность нормально освежиться после дороги вызывала у меня крайнюю досаду. Естественно, ни о каких интимных отношениях в такой ситуации и речи не шло.

— Я связался со своим знакомым. Он держит небольшой отель на окраине города. Там не так шикарно, как вы привыкли, но чисто и комфортно, а ещё Лират не выдаст нас твоим старшим супругам. Говорят, в Имаре, как и в других пограничных городах, идут непрерывные поиски некой землянки, поэтому давай всё же тебя замаскируем, — сказал Гейл, доставая уже знакомую баночку с кремом.

Мне хотелось застонать от досады: я и так грязная и никакие салфетки не спасали от ощущения давно немытых волос и кожи.

В итоге на меня злую, извазюканную и несчастную надели ещё и шапочку, прикрывающую цвет волос. Мужчины не хотели перетягивать мою грудь, но она была слишком заметна под свободной накидкой, поэтому я достала шарф, купленный когда-то в торговом центре, и с помощью мужей спрятала её под тугой плотной тканью.

До окраины Имары мы добрались лишь вечером. Этот город ничем не напоминал цветущую столицу: пыльные серые дома с экранированными окнами, вместо пёстрых клуб колючий кустарник, росший в изобилии в этих местах.

На столбах для магнитных полос аэролётов были натянуты рассеивающие сетки, чтобы максимально защитить пешеходов от палящего солнца, поэтому летающего транспорта в городе не было, только редкое механическое авто проносилось по специально выделенной полосе.

— Нам сюда, — кивнул Гейл на одно из однотипных строений в три этажа.

Внутри было прохладно, и после палящего зноя улицы это казалось раем.

Гейл коротко переговорил с мрачным мужчиной в коричневой рубашке и широких штанах, и мы отправились на верхний этаж в самую большую комнату.

Пока мужчины заказывали доставку ужина и расплачивались с хозяином, я, не имея больше терпения, скользнула в ванную комнату. К моему великому разочарованию, номер был оборудован только ионным очистителем, но и он гораздо лучше, чем ничего.

Кабина зашумела, испаряя с моего усталого тела грязь, но не приносила такого удовольствия, как настоящая вода, хотя это уже придирки.

Воспользовавшись гостиничным халатом, я вышла в спальню, мечтая лишь поскорее поужинать и отдыхать, ведь последний переход был самым утомительным, но мне нужно было совершить несколько звонков.

Покрутив в руках свой коммуникатор, я активировала его в надежде увидеть пересланные отцом файлы, но их не было, только сотни пропущенных звонков от Широна, Альтара и родителей.

Проглотив досаду и разочарование, я снова набрала отца. Один длинный гудок — и передо мной возникло усталое лицо родителя.

— Елизавета, что это за шутки? Почему ты выключила все средства связи? С тобой всё хорошо? Где ты? — посыпался рой вопросов.

На заднем плане слышался взволнованный голос мамы, а потом и её лицо появилось из-за папиного плеча.

— Со мной пока всё хорошо, но уже завтра я войду в зону без связи. Я последний раз тебя прошу: пожалуйста, пришли мне эти файлы. Я всё равно зайду в ту пещеру, что бы она из себя ни представляла, но выйду ли — решать тебе, — без особой надежды попросила я.

— О чём она, Виктор? Какие файлы? Какая пещера? — удивилась мама, переводя тревожный взгляд с меня на отца.

— Такая пещера, от которой наш малахольный предок унёс все чертежи и закрыл её для посещения, запрограммировав на наш геном, — сказала я, теряя терпение.

— Ты знаешь, о чём Лиза говорит, Вик? — спросила мама, начиная злиться на непонимание ситуации.

Отец молчал, придавливая меня тяжёлым взглядом голубых глаз.

— Конечно, он знает. Он много чего знает, мама. Например, что, если не перезапустить этот прибор, то Миктай скоро сгорит.

— Тогда почему вы ещё там? Почему митайцы не эвакуируются? Почему наша дочь находится на погибающей планете, Вик? — спрашивала напуганная перспективами мама.

— Местные жители не могут эвакуироваться, потому что их тела адаптировались к излучению этого прибора и они быстро умирают вдали от него, а я не оставлю четверых своих мужей погибать. Я не смогу жить, зная, что могла их спасти и не сделала этого.

— Четверых? Лиза! — воскликнула мама, но я игнорировала её возмущение и продолжила.

— Уверена, что вы закупаете бесценный цитос именно семенами, ведь так, папа? Ты хотел подождать, пока местная звезда испепелит миктайцев, а потом бы прилетел спасителем на белом шаттле, чтобы стать не просто президентом, а национальным героем, предоставившим соотечественникам ещё одну обитаемую и практически незаселённую планету с уникальными ресурсами, а местные… они всего лишь допустимые потери. Миллиарды допустимых потерь. Только теперь среди этих жертв буду и я, потому что не смогу жить, зная, что мы виноваты в геноциде целой расы, — сыпала я нелицеприятными фактами.

— А ты повзрослела. Только недостаточно, — хмуро сказал отец, откидываясь на спинку кресла. — Ты права, мы купили часть растений в семенах, но лишь потому, что свойства масел из них ещё изучают биологи. Про те чертежи я знал, но не придавал им никакого значения по той причине, что старый говнюк зашифровал их. Для меня это были просто картинки, что передавались по наследству, но никак не жизненно важная информация. Я уже отправил файлы Лийсарии, а наши учёные и программисты совместно с системой ОСКАР и исследователями с Миктай смогли расшифровать часть текста, но там только записи и личные амбиции старика, а ещё описание мутаций, которым он подверг себя, чтобы сохранить наш генный код практически неизменным.

— То есть… ты не собирался… — мямлила я, сгорая от стыда перед отцом.

— Как ты вообще могла такое подумать, Лиза?! Я, конечно, не ангел, но никогда не был чудовищем! — справедливо гневался папа, заставляя меня сгорать от стыда.

— Прости. А что я должна была думать? Ты не мог не найти эти файлы, ведь я видела такую же, как и здесь, шкатулку, но отказывался мне их предоставить. Я считала, что ты не хочешь помогать, — оправдывалась я.

— Конечно, я не хотел давать тебе эти файлы, ведь на некоторых изображён человек, страдающий в центре механизма, но ты предположила, что я готов взять на себя смерть целой расы? — устало пояснил папа. — Свяжись с Альтаром и Широном. Они сходят с ума от тревоги за тебя. И что это за история с четвёртым мужем? Я понимаю, что в нашей семье у всех есть жажда к собирательству, но коллекционировать мужей — это перебор, не находишь? — насмешливо сказал отец, а за спиной активировалась мама.

— Елизавета Ирилия! Мы с тобой ещё поговорим обо всех выходках, а сейчас покажи нам мужа. Я желаю знать, кого ещё ты приняла в свой гарем, — настаивала мама, а у меня возникло малодушное желание сбросить вызов.