Глава 12

Моя птичка всегда со мной

Никита

Мы медленно едем вдоль моря по нескончаемой набережной и молчим. Тишина неприятная. Вечерок не задался. Впрочем, как и вчерашний. Но исправить ситуацию еще не поздно.

— Ладно, Сонь. Мой косяк, признаю, — приглушено выдыхаю. — Только понять не могу, из-за чего ты так расстроилась? Ну штраф и штраф. Ерунда ведь! Все живы-здоровы, машина целая…

Ноль реакции. Уткнулась в боковое окно, руки сцеплены в замке, колени сжаты и напряжены.

Сворачиваю в ближайший карман и торможу. Поворачиваюсь, кладу ладонь поверх ее, слегка поглаживаю. Кожа тонкая, прохладная и такая нежная. Только насладиться её не успеваю — София выдергивает руку и прижимает к обе груди. Пытаюсь заглянуть в глаза — отворачивается.

— Хватит уже дуться. Сказал же — оплачу! И моральный ущерб тебе возмещу. Что хочешь? Любой каприз! — заигрываю — надо же как-то топить этот лёд между нами.

Сопит и не отвечает.

В этом ее как бы автомобиле размером со стиральную машину катастрофически мало места. Мне, конечно, в кайф быть к ней поближе, но долго я так не выдержу. Все, что ниже пояса, замлело и скоро, кажется, начнет отмирать. Ноги под рулем как в капкане, а восставшему между ног не хватает места в джинсах. Одно невинное прикосновение — и у меня встает. Хочу ее как одержимый, а она даже разговаривать со мной не желает.

— Со-о-онь, — мягко растягиваю ее имя и руку на колено кладу. — Хватит хохлиться, Птенчик! Ты ещё заплачь из-за этой фигни.

— Зачем? — поворачивает голову, смотрит с укором и руку мою пытается сбросить. Вопросительно вскидываю брови. — В который раз спрашиваю тебя: зачем ты это делаешь? Что это там было, в ресторане? Тебе скучно? Решил позабавиться и разрушить мою жизнь? Или мстишь за что-то? Ведешь себя так, словно я тебе что-то должна! Чего добиваешься?

Сыплет вопросами, и в голосе ярость. Но что хуже — в глазах презрение.

Убираю руку, выкручиваю руль и жму на педаль газа.

— Поехали! Расскажу, чего добиваюсь. Если так интересно.

— С интересом послушаю! — звучит как вызов.

— И покажу тоже, — бубню под нос, но так, чтобы не услышала.

Главное, чтобы не заистерила по дороге. Довезу до дома, а там разберемся. Уговорю выпить вина и спокойно поговорить. Она останется — у нее нет вариантов. Уже сдалась.

На трассу выезжаем в той же гнетущей тишине. Терпеть ее невыносимо.

— Музыка у твоего итальяшки есть?

Без слов нажимает на светящуюся панель аудиосистемы, и из динамиков доносится «Аморе, аморе, аморе, аморе но…»

— Серьезно? Ты слушаешь старика Челентано?

Снова что-то нажимает — теперь играет старый французский шансон.

— Странные музыкальные предпочтения у тебя, однако. В винах лучше разбираешься, — замечаю не без иронии.

— За рулем я слушаю старые песни, чтобы совершенствовать языки. В них много слов и они понятные. Нравится мне совсем другая музыка.

Наконец-то заговорила! Цепляюсь за тему.

— Джастин Бибер? Гарри Стайлс?

— Нет, рок больше нравится. Хотя Гарри очарователен.

— Ну конечно! Какой девушке не нравится душка Гарри! — не упускаю возможности съязвить.

— Той, которой нравится красавчик Шон, — смеется Соня. — Ты, кстати, на него похож!

— На Стайлса?

— На Шона Мендеса, — хохочет.

Обожаю ее смех! Когда она смеется, у меня на душе светлеет. Счастье по телу растекается, как теплый малиновый кисель. И кажется, что все и всегда будет хорошо.

— Пфф! Чем это я на него похож? Тем, что тоже тебе нравлюсь?

— У вас татуировки почти одинаковые, — смущенно косится на мою руку.

Я тоже на неё смотрю.

— Моя птичка всегда со мной. Это моя свобода.

Впереди мелькают огни придорожного ресторана.

— Нам надо поесть, — говорю тоном, не терпящим возражений, и сворачиваю к нему. — Это хороший ресторан?

— Запредельно дорогой. Тебе понравится, — хмыкает Соня.

— Вспомнила старую песню о мажоре?

— Ага, об излишне уверенном в себе Гордиевском-среднем, — открывает дверцу и перед тем, как выйти, показывает мне язык.

Она уже шагает к входу, а я никак не могу расстегнуть чертов ремень. Хрен развернешься в этой машине! Догоняю Соню у самой двери и преграждаю путь.

— А ну стой! Ты показала мне язык?

— Показала, и что? — гордо задирает подбородок и смотрит свысока.

Обхватываю ее за плечи, пока не опомнилась, сжимаю и требую:

— Еще раз покажи. Хочу получше рассмотреть…

Головой мотает и пытается вырваться.

— …Показывай, говорю! Ты ж у нас смелая.

Настаиваю, а самого смех разбирает. Она такая комичная! Глаза вытаращила, губы втянула и змеюкой извивается. Но я держу крепко и сразу двумя руками — не выскользнет. Когда устает дергаться, одной рукой беру за лицо и пальцами жму на щеки.

— Окрой рот и высунь язык. Скажи дяде «а-а-а». Давай, девочка, не упрямься! Будь паинькой!

— Извращенец! — кричит и заливается смехом.

И я с ней за компанию. Мы то ссоримся, то ухахатываемся вместе. Вот так контрастно складывается наше общение, и мне это нравится. Заводит. Ничуть не меньше, чем три года назад. А я уж думал, что после тридцати секс становится безвозвратно скучным.

В ресторане ожидаемо аншлаг, но столик для нас находят. Официант провожает через весь зал в самый дальний угол у огромного камина.

У одного из столиков Соня притормаживает, здоровается и перекидывается парой фраз на непонятном языке с пожилой семейной парой. А когда мы присаживаемся и открываем меню, натягивает учтивую улыбку и шепчет:

— Никита, прошу, сделай вид, что у нас деловая встреча. Умоляю! Исключительно деловая. Давай быстро поедим и уйдем.

Выглядит она странно. Мышцы лица скованные, глаза испуганные, голос дрожит. Я теряюсь, как расшифровать такие перемены.

— Что происходит?

— Родители Дани здесь. Смотрят на нас с подозрением. Не принято у них по вечерам ходить в дорогие рестораны с клиентами.

— Ясно, — говорю коротко. — Не мельтеши, разыграем красиво.

Достаю телефон и делаю вид, что принимаю звонок. Поднимаюсь из-за стола, показываю Соне палец, типа я на минуту, и иду к выходу, громко разговаривая по-английски с иллюзорным абонентом. У нужного столика притормаживаю, во всеуслышание решаю проблемы с поставками сырья. Четко и громко говорю, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что у нас с Птичкой чисто деловое свидание.

Через минуту возвращаюсь. Соня бьет меня ногой под столом и с невозмутимым лицом сообщает:

— Ты зря старался. Они не знают английского.

— А русский понимают?

— Нет. Надеюсь, что нет. Иначе катастрофа, — говорит и усиленно брови хмурит, но вот-вот прыснет смехом — по глазам вижу.

Она прячет лицо за высокой картонкой меню и тихонько хихикает. Я не сдерживаюсь и выдаю сдавленный смешок.

— София, нас раскроют, если ты будешь ржать втихаря, — предупреждаю и одной рукой размахиваю, типа умную вещь сказал.

— Мне надо успокоиться. Я быстро. Закажи мне артишоки на гриле, плиз. Вино не бери, только воду, — выдает Соня на одном дыхании и сбегает в туалет.

Помимо артишоков заказываю ей курицу на гриле. Одними цветочками сыт не будешь, а силы ей сегодня понадобятся. Себе беру местное блюдо, похожее на жаркое.

Под зоркими взглядами родителей ее жениха ужинаем мы быстро, с прямыми спинами и серьезными лицами. Обсуждаем проект. София громко произносит пару-тройку терминов и названия растений, которые на всех языках звучат одинаково. Я с напускной строгостью отвечаю пустыми, ничего не значащими фразами, но концу ужина решаю приколоться и толкаю заключительную речь:

— Прекрасно, Софи, что мы поняли друг друга. Дело в том, что я привык получать то, что хочу. Любой ценой. Отказы принимать не умею. Компромиссы тоже, увы, не мой конёк. Твое предварительное согласие с моими условиями не может не радовать. Уверен, наше сотрудничество будет незабываемым.

Судя по тому, что в глазах у Птички паника, расшифровала она правильно.

Согласно деловому этикету, счёт в ресторане мы показательно делим. Чувствую я себя при этом странно. Понимаю, что для дела, но всё равно коробит.

На выходе Соня еще раз подходит к пожилой паре попрощаться. Жду ее на улице.

— Дай мне ключи, я поведу, — бросает мимоходом по пути к машине. — Они знают мою машину и могут выйти посмотреть.

— У тебя с этим Даней настолько серьезно, что его родители станут ходить за тобой по пятам?

— Его зовут Дани. Даниэль.

— Да похер! Хоть Рафаэль. Я вопрос задал.

— А я не хочу на него отвечать. Хамло! Ключи дай!

— Я могу дать тебе только по заднице, если будешь дальше грубить и обзываться! — и я не шучу в данный момент.

Соня бросает на меня свирепый взгляд и протягивает руку:

— Ключи! Это моя машина и я ее поведу! — Она даже топает ногой для убедительности.

Пикаю брелоком и кивком указываю ей на пассажирскую дверь, а сам иду к водительской.

— Своего «итальяшку» ты получишь обратно возле моего дома. Или едешь со мной, или приезжай на такси. Выбор есть всегда, София, — возвращаю ее же фразу, сказанную утром по телефону.

Массивная дверь ресторана открывается, выпуская шумную компанию. Птичка озирается, чертыхается и садится в машину.

Я резковато даю по газам. На трассу выезжаем со свистом.

Настроение портится к хреням собачьим. Какого я должен был что-то изображать ради того, чтобы ее мужик ничего не заподозрил? Я вообще против, чтобы этот мужик у нее был!

Пока едем, она снова молчит. Чувствуется, что на взводе. Отвернулась к окну и всем телом к двери прижалась. Лишь бы подальше от меня быть. Ну и ладно! Пусть тоже попыхтит от злости. Не одному же мне мучиться! Всего пять минут до дома осталось.

— Тут тормози! Не вздумай заезжать! — выдает приказным тоном, когда видит открытый въезд во двор.

Игнорирую. Въезжаю и сразу же закрываю ворота.

— Ты оглох, Никита? Я просила остановиться на улице!

— Просила? Чёт я не заметил. У просящего тон обычно несколько иной.

— Не включай дурака! Я всё равно уеду домой! — реально орет, как истеричка. Охрененно красивая и дико сексуальная истеричка.

— Так не вопрос, Соня! Ты отдышись, остынь немного и поедешь. Напряженная такая, прям страшно за тебя.

— А ты не бойся! Я сильная и справлюсь, — язвит, выходя из машины. Обходит ее и снова руку мне сует: — Ключ!

— Что ж ты бесячая такая?.. — качаю головой и протягиваю брелок.

Взять его она не успевает. Перехватываю ее выше локтя и дергаю на себя. Второй рукой крепко обхватываю за бедра и забрасываю на плечо. Она и пикнуть не успевает.

От неожиданности даже не брыкается, пока несу в дом, но стоит переступить порог, лупит кулаками по пояснице и требует:

— Пусти, придурок!

— Я предупреждал, — с этими словами смачно шлепаю ее по заднице.

— Ай! Ты что, совсем больной?!

Снова стучит кулаками, что есть дури. Неприятно, между прочим.

— Добавить? — И шлепаю еще раз. Не сильно, но ей тоже неприятно. — Не зли меня, Соня! Дальше уже некуда, поверь. Я сейчас кусаться начну! Перестань обзываться и попроси нормально.

— Не буду ничего просить.

— Значит, будешь дальше висеть. Мне не тяжело. Даже в кайф! Такие виды открываются…

Задница у нее что надо! Смотрю в огромное в зеркало в холле и наслаждаюсь. Лежит безвольно на плече моя добыча. Попа, как орех, и стройные ножки из-под короткого платья свисают. Руки так чешутся между них залезть и потрогать. Мелькает мысль сразу отнести ее в спальню и там зацеловать и затрогать везде. Но она же отбиваться станет.

Проходит несколько минут.

— Никита?

— М?

— Так очень неудобно и голова кружится. Опусти меня, — говорит спокойным тоном, который меня устраивает.

Молча ставлю ее на ноги и иду в кухню. Пришло время открыть презент Гарика. Теперь я точно выпью.

Соня бросается к двери, дергает за ручку. Напрасно — замок заблокирован. Я знал, что так будет, и еще в ресторане поменял установки в приложении «умный дом». Ручка считывает отпечатки пальцев, так что открыть дверь смогу только я.

— Выпусти! Ты меня преследуешь. Удерживаешь силой. Я… Я в полицию заявлю. Испорчу тебе репутацию! Выпусти, сказала!

— Обязательно, — киваю и наливаю виски в фирменный стакан.

Два толстых хрустальных бокала прилагаются к бутылке. Удачный подарок привёз мне друг. Единственный в доме стакан я вчера разбил, а пить дорогой напиток из чашки как-то не комильфо. Делаю глоток и на выдохе обещаю:

— Как только успокоишься — выпущу.

— Ты псих! Ты опасен для общества. Тебя посадить могут. Это похищение вообще-то! Я вот прямо сейчас позвоню! — верещит, но на последней фразе голос проседает.

— Звони, Соня, — говорю спокойно.

Терпкая янтарная жидкость разливается по пищеводу и приятно согревает. Я знаю, что ее телефон остался в машине.

— Если ты думаешь, что таким, как ты, все можно — то это не так. Здесь — не так, по крайней мере, — говорит и горделиво задирает подбородок.

— Иди сюда, — зову с ухмылкой. — Не трону я тебя…

Подходит.

— …Если сама не попросишь, — шепотом добавляю, когда приближается. — На, глотни! — предлагаю попробовать виски. Кривится и отворачивается. — Сонь, мы поговорим, и ты поедешь. Если захочешь. Но я так не могу. Надо выяснить, что происходит.

— Ты меня преследуешь — вот что. Домогаешься!

Со свистом выдыхаю воздух из легких. Вот на фига она это делает? Продолжает бесить!

— Посмотри сюда, — ставлю стакан на столешницу кухонного острова и тыкаю рядом пальцем. — Помнишь, что происходило здесь сегодня утром? Давай просто закончим начатое и разойдемся. Как тебе предложение? Ну согласись, странно взрослым людям вот так дразниться. Ты же сама пришла вчера.

— Надо было пользоваться моментом, — говорит и смущается.

Глазки в пол виновато опустила: школьница двойку получила.

— Ты уснула. Утром нас прервали, — напоминаю и подхожу вплотную.

Вдыхаю ее запах. Чем же от нее так вкусно пахнет?

— Значит, не судьба, — дергает плечом, а глаз не поднимает — знает, что как только законтачимся взглядами, разговаривать будет сложней.

Оттягивает момент.

— Никогда не верил в эту хрень. Судьба, карма, гороскопы…

— По гороскопу у нас шикарная совместимость, между прочим, — выдает и улыбку прячет.

— Вот как? Интересовалась, значит, — тоже улыбаюсь и понижаю голос. — А в твоем гороскопе случайно не было информации, как долго целеустремленному красавчику Стрельцу нужно завоевать упертую красотку Овна?

Легонько провожу тыльной стороной ладони по скуле. Большим пальцем задеваю нижнюю губу. Соня вздрагивает, но не шарахается и не отталкивает.