Глава 36

У нас все будет идеально

— Николь, если ты сейчас же не доешь свою кашу, я уеду встречать папу без тебя, — предупреждаю любимую кривляку и выхожу на балкон, чтобы выглянуть на машину.

Никак не могу привыкнуть к габаритам акулы. В паркинг на ней заезжать боюсь, паркую около подъезда и потом дергаюсь, что кто-нибудь ненароком поцарапает.

— Переживаешь за свой подарок? — подкалывает сонная Дашка, выползая следом с чашкой кофе.

Стараньями подружки на моей кухне появилась кофемашина. А еще стулья и куча разной кухонной утвари и посуды.

— Мне ее не дарили, Ник просто сказал ездить.

— Это одно и то же, Панасоник. Гордиевский купил ее для тебя, и виллу построил тоже — для тебя. Шикарный мужик! А ты еще сомневалась.

— Он все еще женатый шикарный мужик, — напоминаю со вздохом.

— В процессе развода. В реальном процессе, заметь! А не как мой Кис, который только языком разводился. После него у меня аллергия на женатиков, но твой Никита — другой случай. Он ради тебя от таких перспектив отказывается! Уважаю. Так ему и передай.

— Сама завтра скажешь. Пойдешь с нами на большой семейный обед с Марией?

— К Тимуру? — спрашивает и глазки к чашку прячет.

— Так точно. Кстати, что у вас с ним? Признавайся, подруга, — легонько толкаю ее бедром.

Даша познакомилась с Тимуром в мое отсутствие. Банально на парковке супермаркета. Приехала на итальяшке за продуктами, он как раз уезжал. Узнал мою машину, удивился новой хозяйке. Они поболтали. Тимур пригласил ее в свой ресторан, она вежливо отказалась, но вечером они встретились. Это все, что мне неизвестно. Даша подозрительно тихарится, а выпытывать нет времени.

— У нас ничего особенного. Он не в моем вкусе, — заявляет, ведя плечом.

Я прыскаю смехом. Высокий брюнет Тимур Козырев, так напоминающий мне Дашкиного бывшего, не пришелся ей по вкусу? Лощенный эстет с прозорливым взглядом и идеальным телом, способный заговорить любую, теперь не ее типаж? Ни в жизни не поверю, но сделаю вид.

— Я и забыла, что тебе нравятся невысокие блондинчики, желательно с пузиком. Или даже лысики? — спрашиваю сквозь смех.

Дашка тоже смеется и толкается бедром в ответ.

— Давай чеши встречать своего прынца! И не забудь чулки на тумбочке. Для него же купила…

Для него. И чулки, и шампанское с клубникой в холодильнике, и три коробки презервативов на тумбочке в спальне, которую он называет нашей. Я пока не привыкла. Ночевать в доме не решаюсь, но вещи перевезла и продукты закупила.

Мы не виделись всего пять дней. Ощущение, что вечность. Я дико соскучилась и жутко волнуюсь, как пройдет встреча Никиты и Николь. С утра рассеянная, при этом постоянно улыбаюсь. Как и три года назад по уши влюблена, и все в того же Гордиевского, теперь уже не среднего, а старшего.

За рулем беру себя в руки, концентрируюсь на дороге. В аэропорту у меня начинается мандраж.

Мы с Николь в парных платьях для мамы и дочки. Это привлекает внимание. Встречающие в зоне вылета косятся, и я уже жалею, что затеяла этот маскарад. Хотелось восхитить Никиту, но кажется перебор.

Гордиевского в толпе прилетевших видно издалека. Он высок, красив как бог и подмышкой у него огромный плюшевый единорог.

— Уникор-рнио![1] — визжит Ника, вырывает руку и бежит к нему.

Для меня остается загадкой: узнала или среагировала на любимую игрушку?

Никита улыбается, протягивает ей единорога и смотрит на меня.

— Привет! — почти беззвучно шевелю губами. — Николь, ты что-то забыла сказать, — напоминаю громче, не отрывая глаз от любимого лица.

— Спасибо, папа! — четко произносит наша малышка и обнимает игрушку вместе с рукой Никиты.

В его глазах читается шок. Это его дочь, но он видит ее второй раз в жизни и сражен ее непосредственностью и этим милым «папа». Я прихожу на помощь.

— Ника, а давай посадим уникорнио на тачку с чемоданами и папа повезет его к машине? А я понесу тебя. Ты будешь высоко и рядом со своим новым другом.

Дочура быстро соглашается. Я редко ношу ее на руках, хотя она еще маленькая.

— Все хорошо, расслабься, — говорю Никите, быстро чмокнув его в щеку.

Сама как перетянутая струна, но виду стараюсь не подавать.

К машине бы идем быстро. Хочется поскорей сменить обстановку и уйти от толпы людей. Никита и я — оба взволнованы, зато Николь беспечно улыбается и лепечет о своей игрушке.

— Где ты нашел такого коня? — спрашиваю, впихнув единорога на заднее сиденье, рядом с детским креслом Николь.

— Заказал на фабрике игрушек. Хотел удивить, — признается Никита, складывая чемоданы в багажник.

— Получилось! — смеюсь, — Это уже сто какой-то там по счету единорог в коллекции нашего ребенка.

— И все такие большие?

Вид у него растерянный и такой трогательный, что хочется пожалеть.

— Не волнуйся, в твой дом поместятся, — улыбаюсь и подхожу почти вплотную.

— В наш дом, — поправляет.

Пока багажник плавно опускается, мы смотрим друг на друга. Я сдаюсь первой. Приподнявшись на носочках, обнимаю за шею и тянусь к красивым губам.

Никита вмиг перенимает инициативу. Сгребает, вжимает и так засасывает, что у меня кружится голова.

— У нас ребенок в машине, — напоминаю, отстраняясь, — Мария ждет ее в гости, оставит у себя до завтра. Давай уже поедем?

Никита угукает, но смотрит на мои губы.

— Весь полет ты перед глазами, думал сдохну, так хотел поцеловать, когда увидел, — выдыхает, целуя не так страстно, как до этого.

— Сама дурею, как хочу с тобой целоваться, — выдаю сдавленно.

— Только целоваться? — склоняет голову набок.

— Можно и не только, — губу закусываю и смотрю, как нашкодивший котенок.

— Я поведу?

В ответ я радостно киваю. Мне сейчас за руль нельзя. В животе бабочки, в голове мотыльки… И самой летать хочется. Сплошной баттерфляриум[2].

Всю дорогу Ник держит меня за руку, нежно поглаживая тыльную сторону ладони. Он улыбается одними глазами, то и дело переводя их с дороги на меня. Порхающие насекомые плодятся во мне от каждого его движения и взгляда. Дофаминовый передоз сужает мир до размеров автомобиля. Здесь и сейчас все самое важное для меня, за окнами лишь декорации. Яркое небо и бескрайнее синее море, режущая горы лента трассы, изумрудные сосны и буйно цветущие олеандры… Это всего лишь яркие декорации нашей с Никитой любви.

Передав Николь Марии, мы заезжаем пообедать в ресторан.

— На ближайшие сутки я намерен взять тебя в сексуальное рабство. Перед этим тебе нужно подкрепиться, — заявляет Гордиевский, паркуясь у входа.

— Тебе тоже не помешает. Еще вопрос, кто из нас кого поработит, — отбиваю его самоуверенное заявление.

— Даже так? — ухмыляется, мотнув головой. — Посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь мои подарки. Один из чемоданов набит игрушками для тебя, — он слегка щурится и улыбается, — Из секс-шопа, — добавляет, сканируя мои реакции, — Каких только единорогов там нет.

Я резковато вдыхаю, чтобы как-то возмутиться, но не нахожу слов и бурчу ерунду:

— Ха-ха, как мило. Прилетел, блин, волшебник на большом самолете. Всем игрушек привез и себя. Взамен пятьсот эскимо. Кино бесплатно покажешь?[3]

— Порнографическое?

Никита заходится смехом, и мне тоже смешно, но при этом волнительно. Стоит нам остаться наедине, внутри неоднозначный тремор начинается. Мне так сильно хочется быть с ним, что даже страшно. Разве это нормально, хотеть вот так, без остатка, принадлежать мужчине?

За обедом я рассказываю о том, сколько всего сделала за эти пять дней. И работать успевала, и в дом купила все необходимое, кроме мебели, которая уже заказана.

— Потратилась? Давай на карту сброшу, — он достаёт телефон и открывает банковское приложение.

— Не нужно, — мотаю головой, — Хватило завышенного гонорара за сад. Работы по нему, кстати, начинаются на следующей неделе. Проект откорректирован, я учла твои пожелания по детской игровой зоне. Нужно будет переподписать контракт.

— Окей, сеньорита дизайнер, переподпишем. Через час, — смотрит на часы, — Лучше полтора вас устроит? Мне будет удобно на кухне, как и в прошлый раз, — лицо серьезное, в голосе бархат, в глазах смешинки.

Я нервно сглатываю. Этот его взгляд и тон насмешливо-ласкательный. Они так много обещают.

— Мне кажется или ты занервничала? — спрашивает Ник. Его глаза продолжают веселиться, — Заказать тебе шампанского?

Предложение звучит заманчиво, но я мотаю головой:

— Дома выпьем вместе. Я купила. И десерт не бери, в холодильнике полно вкусностей.

— Готовилась? — улыбается.

— Пока ты затаривался в секс-шопе, сбегала на рынок за клубникой и скупила пол супермаркета, — тоже улыбаюсь.

Подвисаем. Засматриваемся. Но тут Никита все портит.

— Сегодня сделаю для тебя виртуальную карту, рассчитываться будешь с нее.

Улыбка сползает с моего лица.

— Благодарю, но я не нуждаюсь в твоей финансовой поддержке.

Он сдвигает брови и слегка кривит губы. Явно недоволен таким ответом и открыто демонстрирует это. Хочется отвести глаза или лучше встать и выйти в туалет, например, но я стойко держу его взгляд. Долго держу.

— Ясно, — наконец произносит. — Мы поговорим об этом позже.

Я утыкаюсь глазами в тарелку и медленно выдыхаю. Выдержала, устояла. Кажется, это первая моя победа в подобных гляделках. До этого я раз за разом проигрывала.

Из ресторана до дома мы едем тишине. В воздухе витает призрачное напряжение, которого и близко не было до разговора о деньгах.

Я все понимаю. Никите важно быть главным, иметь превосходство во всем. Он прирожденный лидер. У меня плохо с подчинением, я индивидуалист, поэтому и профессию выбрала творческую, для одиночек. Мы не совпадаем и постоянно бодаемся, это напрягает.

В груди неприятно давит. Я снова волнуюсь, но совсем иначе. Что, если мы ошиблись? Перепутали любовь с чем-то другим? Отношения — это не только секс, а у нас только с ним полным порядок.

От этих мыслей становится трудно дышать. Мы подъехали к дому.

Ник останавливает машину перед входом и берет меня за руку.

— Не грузись, Птичка. Все же хорошо? — подмигивает, поднося руку к губам.

Как это у него получается? Знать, что у меня в голове и быть на шаг впереди.

— Хорошо, — опускаю глаза. — Идеально не бывает.

— У нас будет, — заверят, целуя костяшки пальцев.

Мягкое тепло разливается по телу. Его уверенности хватит на двоих.

— Когда ты строил этот дом, не сомневался? Я могла не повестись на тебя, могла остаться с Дани…

— Но ты же повелась, — в глазах снова смешинки. — Нет, я не сомневался. Когда тебя увидел, решил, что получу любой ценой. Куплю, заставлю, буду шантажировать, измором возьму… Дурак! — усмехается, — Надо было просто заразить тебя любовью.

— У меня сильный иммунитет, — отшучиваюсь.

— С моей вирусной нагрузкой не справился, — наклоняется и целует в губы. Потом быстро смотрит на часы, — Через десять минут у нас деловая встреча у кухонного острова. У тебя презентация готова?

— Ты сейчас шутишь?

— Когда я так шутил? С тебя шампанское, кружевное белье и распечатанный договор, — перечисляет, пока рука сминает юбку, пробираясь между ног.

Хихикнув, отпихиваю его и выпрыгиваю из машины.

— Смотрите не опоздайте, Никита Александрович! У меня сегодня много встреч. Полный чемодан клиентов! Каких там только нет, — поворачиваюсь и показываю язык.

— Ты попала, Птичка! — рычит. — Ох, как жестко ты попала!

Он догоняет меня у двери. Обхватывает со спины, сжимает и приподнимает. Жадно целует скулу, шею… Я выворачиваюсь, пытаясь поймать его губы. Он сминает мою грудь, я притираюсь и постанываю. Мы распаляемся и вспыхиваем. Как всегда стремительно и сокрушительно.

Ник открывает дверь, быстро перехватывает руки, разворачивает меня и целует. Требовательно, глубоко, с языком. Я вскидываю руки, обнимаю. Жмусь и задыхаюсь, предчувствуя потрясающий секс. Очередной лучший. Только с ним, всегда с ним.

Так и вваливаемся в дом, хаотично трогая друг друга и целуясь, словно обезумевшие. В резкой тишине большого холла замираем. Переплетаем пальцы и сцепляем взгляды. Блеск в глазах друг друга отражая, зависаем в важности момента. Смотрим, дышим, любим…

У нас все будет идеально. Так бывает.

*****

[1] Уникорнио — единорог по-испански

[2] Баттерфляриум — дом бабочек

[3] Отсылка к песенке крокодила Гены из мульта «Чебурашка».