Часть 13

Экипаж.

Александр вошёл в кабинет и чётко произнёс:

— Разрешите, товарищ генерал?

— Проходите, полковник.

Морозов улыбнулся и тихо заметил:

— Спасибо за повышение, товарищ генерал, но я пока в подполковниках хожу.

— Ходил, Саша, приказ об очередных званиях подписан, только погоны вам вручить не успеваем. Собирай экипаж, Морозов, счёт идёт на часы. Садись. — Александр вдруг почувствовал, как по затылку к спине проскользнуло холодное дуновение, от которого резко закололо между лопаток. Генерал повернул к нему карту и продолжил: — Значит так, тут выбросили группу. Во время высадки был сильный ветер, в горах потеряли почти весь груз, аппаратуру, в группе есть раненые, но операцию решено продолжить. Ваша задача — сбросить необходимый груз, вас будут ждать. Границу пересечёте здесь, авиация и ПВО предупреждены. Есть одно «но».

— Слушаю.

— С погодой там полная хреновина, видимость нулевая, грозы.

Александр усмехнулся и кивнул:

— Не в первый раз, товарищ генерал. Разрешите идти?

— Иди, отцу позвони. Пусть свяжется со мной.

Александр вошёл в лётный домик, на ходу снимая куртку.

— Ну что, парни, готовы?

Божнев, Грозный и Тарасов сидели вокруг стола, внимательно рассматривая карты и фотоснимки. Денис оторвался от изучения карты полётов и положил на стол перед Морозовым несколько спутниковых фотографий:

— Ты это видел? Снимки посмотри.

— Грозы? — Александр посмотрел на экипаж, который сегодня был серьёзен как никогда.

— Не просто грозы, один фронт за другим, — ответил Божнев. — Придётся вслепую идти.

Тарасов хмыкнул и тихо заметил:

— Но и мы не в сельской авиации работаем. Приказ есть приказ.

Морозов молча кивнул и обернулся к шкафу, вытащил большую коробку и положил на стол. Затем резким движением сорвал с комбинезона эмблему транспортной авиации, шеврон с фамилией и погоны. Лётчики переглянулись и молча начали срывать знаки различия, именные нашивки, сняли цепочки с личными жетонами, сверху положили документы. Александр закрыл коробку и всё также молча закрыл её в сейфе.

— А теперь, мужики, проверить самолёт и в путь.

Парни вышли, натягивая тёплые лётные куртки, а Морозов вытащил телефон, несколько мгновений смотрел на трубку, а затем набрал номер, чтобы через секунду услышать любимый голос:

— Да, Сашенька. Тебя сегодня во сколько ждать?

— Инусь, мы срочно вылетаем, нас несколько дней не будет, ты только не волнуйся. И, пожалуйста, не ходи много пешком, гололёд такой, не дай бог упадёшь, рыжуля.

— Это очень опасный полёт? — Голос Инны звучал глухо, будто она говорила, приложив ладонь ко рту.

— Ну что ты! Обычная командировка.

Александр умолк, прислушиваясь к частому дыханию, и вдруг Инна быстро зашептала, будто боялась что-то не сказать, что-то пропустить:

— Саша! Сашенька, я сегодня плохо спала, я волновалась, мысли дурацкие в голову лезли.

— Ещё бы ты без меня спала хорошо! — хохотнул Морозов. — Твоё дело ждать и тосковать по любимому.

— А твоё дело?

— Быстро отлетаться и вернуться к тебе, потому что без тебя, рыжуля, мне не жить.

Наступила тишина, Александр уже решил попрощаться, как услышал тихое признание:

— Я тебя люблю, Саш.

— Не слышу, Инна, тут связь плохая. — Александр прикрыл глаза и широко улыбнулся. — Повтори.

— Я тебя люблю, — опять прошептала Инна.

— Не слышу!

— Да всё ты слышишь! — Инна рассмеялась и повторила: — Я люблю тебя, Саша, очень. Ты только будь осторожен. И возвращайся быстрее. Я буду ждать. Всегда буду ждать.

***

Они летели уже третий час, переговариваясь по рации и вспоминая новогодние праздники, по-доброму подначивая Дениса Грозного.

— Слышь, Денис Юрьевич, а давай мы тебя на Наташке Тарасовой женим? Ты ж уже у нас не мальчик, поди. Знаешь же три основных правила лётчика: не оставлять водку на завтра, женщин на старость, а торможение на конец полосы.

Тут же в разговор включился второй пилот Юрий Тарасов:

— Хрен вам всем! Я бы ещё согласился на какой-то вариант, если бы не знал вас всех столько лет! Слышь, Грозный, Наталья моя тебе только с моим пугалом достанется!

— А ничего так тушка из Юрки получится, — рассмеялся Божнев.

— Штурман, сколько до границы? — голос Морозова вернул всех в реальность.

— Сто тридцать, командир.

— Экипаж, приступаем к снижению на 3900.

Александр и Юрий одновременно потянули штурвалы от себя, заставляя мощный самолёт опустить нос, и через несколько минут огромную машину окутала темнота с частыми яркими всполохами молний.

— Саш, ты когда-нибудь такую грозу видел? Как в фильмах ужасов, ей-богу, — Юрий удерживал рвущийся из рук штурвал, следя за показаниями приборов.

— Да, всё против нас, один только ветер навстречу. Юр, проверь груз, Серый, помоги. Сбрасывать по моей команде. Штурман?

— До места сброса пять километров, площадка готова, командир.

Тарасов и Божнев отстегнули ремни безопасности и быстро прошли вглубь самолёта в грузовой отсек. Вокруг слышался непрерывный грохот и жуткое завывание ветра. Лётчики пристегнули карабины и медленно подтолкнули огромный ящик с грузом вперёд.

— Мужики, открываю рамку, приготовить груз, — раздался искажённый голос командира. Божнев толкнул ящик, и груз плавно соскользнул с полозьев, проваливаясь в бездну.

— Груз вышел, командир, чисто всё.

Тарасов держался за перекрытие и качал головой, всматриваясь в ревущую темноту. Затем резко повернулся и, придерживаясь за стенки, зашагал к кабине. Божнев проследил, как закрылась рамка после сброса груза, и тут что-то громко взорвалось, самолёт сильно качнуло, Сергея отшвырнуло к стенке и он сильно ударился головой о переборку. Его взгляд упал на иллюминатор, и он увидел огонь.

— Командир, второй двигатель горит!

Морозов вцепился руками в дрожащий штурвал и крикнул Грозному:

— Штурман, сколько до границы?

— Пять минут, командир!

— Проводка горит, я сам не потушу, командир, — раздался голос Божнева в наушниках, он старался сбить пламя курткой, переключая тумблеры, но огонь бежал по проводам с бешеной скоростью.

— Денис, помоги, проверьте люки! — Морозов повернулся к Тарасову и прокричал, стараясь рассмотреть хоть что-то в наступившей темноте: — Юрка, помоги! Удерживай самолёт, до границы дотянуть надо!

— Командир! — Голос Божнева был едва различим из-за шипения огнетушителя. — Аварийный люк заклинило!

И в этот момент рядом вспыхнуло невыносимое сияние, самолёт тряхнуло и он резко пошёл вниз.

— Командир, молния попала в третий двигатель! Грозный ранен, хрипит только, у него лицо обожжено, не видит ничего!

— Серый, что в салоне?

— Всё в дыму, ни черта не видно!

— Тащи Грозного к люку, надевайте парашюты, через несколько километров скалы, за ними лес — прыгайте! Уходите на северо-запад, там точно наши! Юрка, помоги, я не удержу машину сам!

— Держу, командир! — Голос Тарасова был совершенно спокойным, хотя лицо его было покрыто испариной. — Саш, мы без Дениса грозу не обойдём! Уходить надо, под нами свои!

— Тарасов, тут на каждом метре и свои, и чужие, уводим машину за скалы! Божнев, прыгайте! Это приказ, твою…

Конец фразы проглотил громкий хлопок, и кабина наполнилась сизым дымом.

— Юрка, бросай! К люку, прыгай!

— А ты, Саш?

— Выполнять!

Тарасов отстегнул фиксирующие ремни и быстро пошёл к открытому люку, надел парашют, оглянулся и увидел напряжённую спину Сашки. Прыжок. Темнота и ревущий воздух в ушах, рывок и тишина. Тарасов висел над тёмной землёй и смотрел, как его друг уводил самолёт в горы. Через несколько секунд раздался взрыв, небо окрасилось в кровавый цвет. Стало тяжело дышать, и Юра закричал, закричал дико и хрипло. Он потерял лучшего друга. Небо, которое он любил больше самого себя, это проклятое небо забрало у него человека, который спас ему жизнь.