Часть 17

Экипаж. Путь домой

— А как она готовит! — Божнев остановился, глубоко вдохнул и поправил лямки парашюта на плече. — Как на духу — из её рук я готов есть даже жареную хлорку. Но она же ещё и умница, и красавица, а как на рояле играет. И к тому же у неё есть одно потрясающее качество — она отходчива. Замечательно отходчива! По-моему, это одно из основных условий долгой совместной жизни: женщина не должна таить обиду на близкого человека. И она совсем непритязательная. Заботливая. Участливая. Добрая. Ласковая. Вот сейчас отдохнём и опять в путь-дорогу. Как у тебя дела?

Денис Грозный беспомощно покрутил головой, сжав зубы и стараясь ничего не задеть обожжённой рукой:

— Всё хуешо. Серёга, сколько сейчас?

Божнев устало прислонился к стволу огромного дерева, прикрыл глаза, но ответил бодрым голосом:

— Если верить моему наручному будильнику, то через десять минут будет шесть вечера. Солнце уже садится, Деня, прямо у нас перед рожами.

Грозный поднял здоровую руку и чуть сдвинул повязку на глазах.

— Серый, если ты прошёл сорок километров, то скоро мы должны выйти к ущелью. Бля, но почему глаза, твою мать! Я ж без них не жилец!

— Закрыли тему.

Божнев внимательно посмотрел на друга. Лицо стало чуть светлее после нескольких попыток умывания в горных ручьях. Глаза Грозному они перебинтовали стираными бинтами. Да, сейчас бы хоть чистых бинтов, что ли. И воды чистой и тёплой. Сергей каждый вечер будто невзначай прикасался ладонью ко лбу штурмана — лихорадки не было, а это была надежда, что когда они попадут к своим, то глаза Денису можно будет спасти.

— Готов? Давай хватай меня за плечи. Оба, молоток! — Он затянул остатки шёлка на поясе и медленно пошёл вперёд.

Так они шли уже третий день. Сначала Сергей просто волоком тащил раненого Дениса на парашюте, затем они набрели на горный ручей и там Божнев первый раз отодрал прилипшую к обожжённому лицу друга рубашку, которой он прикрыл окровавленную кожу Грозного во время их прыжка. Денис матерился и орал, но всё-таки они смогли перебинтовать голову штурмана бинтами из индивидуальных пакетов. Но пакетов было всего два, а бинты надо было менять хотя бы дважды в день. Пока Денис отдыхал после таких перевязок, Сергей стирал бинты и накручивал их вокруг своего тела, чтобы быстрее высыхали. Ночевали они укрывшись всё тем же парашютным шёлком, делая себе лежбище в корнях деревьев. Если Грозный хорошо помнил карту, то за лесом, в который они попали, должна быть застава. Сергей шёл строго на запад, но старался избегать густых кустов и быть поближе к воде. Им повезло, когда они наткнулись на этот весёлый горный поток, что журчал рядом с ними, не позволяя измученным мужчинам погибнуть от жажды, о еде речи не было вообще.

— Слышь, Серый, а ты точно видел, что Юрка с Саней прыгнули?

Божнев кивнул и шагнул вперёд — он не сказал правды Денису. Он видел парашют, что относило ветром в сторону границы, он видел зарево в горах и взрыв, когда самолёт на огромной скорости ушёл в пике. Сергей догадывался, что Юрка Тарасов успел выпрыгнуть, что было с командиром — не знал никто. Но Денису он ничего не сказал, с такой травмой у них и так проблем хватало.

— Предлагаю привал, Деня. Готов? — Он дождался тихого «давай» и медленно ослабил стропы. Грозный сполз вниз и замер, Божнев обнял друга за плечи и тихо скомандовал: — До ручья около десяти шагов, держись и пошли.

Денис вытянул руку перед собой, защищаясь от веток, и послушно сделал первый шаг. Они медленно дошли до ручья, Грозный опустился на колени и окунул руки в холодную воду, затем медленно опустил в ручей голову, стараясь, чтобы хорошо намокли бинты. Сергей быстро распахнул куртку и снял рубашку. Прохладно, однако, не дай бог ночью пойдёт снег, тогда их следы станут заметными. Он снял с себя тёплые бинты, поднял голову Дениса:

— Терпи, штурман, — и потянул первый слой ткани. Грозный застонал, вцепившись здоровой рукой в корень дерева. Сергей срывал пропитавшиеся сукровицей бинты, брызгая в лицо друга чистой водой из ручья. — Сейчас закончим, я тут пещерку заметил, там и заночуем.

— Не думаю, что вам это удастся, — вдруг раздался рядом ироничный возглас. Божнев аккуратно завязал узел на повязке и медленно поднялся, стараясь держать руки перед собой. Перед ними стояли трое парней в камуфляже, у одного на шее Сергей заметил цепочку. Крест? Свои? — Кто такие?

— Майор Божнев. Личный номер… Код…

Один из парней кивнул в сторону сидящего Грозного, Сергей сжал плечо друга.

— Майор Грозный. Личный номер… Код…

Парни переглянулись и поправили оружие.

— Так, мужики, нам тут через лес около двух километров идти. Сможете?

Сергей кивнул и помог Денису подняться, затем застегнул рубаху и быстро надел куртку. Два километра не сорок, донесёт. Он тронул друга за плечо и закинул его здоровую руку себе на грудь.

— Ты его на себе потащишь?

— Он идти не сможет — не видит ничего, а вторая рука у него обожжена. Показывайте дорогу, — Сергей взвалил Дениса на себя и упрямо пошёл вдоль ручья.

— Стой! Мы видели под деревом парашют, давай гамак сделаем, всё легче, чем так.

Сергей согласно кивнул и вскоре четверо мужчин внесли раненного штурмана в небольшой домик. Сергей прислонился к стене, медленно сполз на пол и прикрыл лицо ладонями. Первое, что он увидел, войдя в дом, была грамота на стене. Значит, свои. Они дошли. Осталось сообщить наверх об аварии и возможной гибели командира…

***

Тарасов воткнул стропорез в твёрдую землю и подтянулся вверх, осталось совсем чуть-чуть и он выберется из этой ямы, куда попал после падения. Сильно болели рёбра — сломал, наверное, главное дышать можно. Во время прыжка его отнесло ветром далеко от места выброса Серёги и Дениса, осталось выбраться из этой ямы и продолжать путь к своим. Он сделал последний рывок и перекатился на спину, тяжело дыша и стараясь не кашлять, прижимая ладони к ушибленным рёбрам. Он шёл уже несколько дней, иногда находил какие-то ягоды, а вчера ему повезло — он набрёл на дикую яблоню. И пусть плоды её практически сгнили, но он смог сгрызть несколько мороженых фруктов. А потом эта яма! Юрий открыл глаза и уставился в серое небо. Сашка… Не успел… Увёл самолёт, спас друзей, спас экипаж, а сам… Тарасов прикрыл глаза и медленно перекатился на бок — надо встать и идти дальше.

Он не уловил тот момент, когда вышел из леса. Перед ним неожиданно появилась большая поляна, три деревянных домика и пустая собачья конура. Он с удивлением смотрел, как открылась дверь и ему навстречу выскочили два молодых парня. Тарасов усмехнулся и упал на колени.

— Майор Тарасов. Личный номер… Код…

— Какой ты, к чёрту, майор, зверь лесной! Лежи, герой, пусть тебя медик осмотрит.

— Доложите, скорее доложите. Там Сашка остался один, он машину уводил в горы. Доложите скорее!

— Слышь, дежурный, а ну давай быстро позвони наверх, пусть решают, что с ним делать, а то помрёт к чёртовой матери, отвечай потом.

Юрий слышал, как вздохнул дежурный, потом раздался треск рации, непонятные позывные, долгий разговор с одним, с другим, и сквозь усталость далёкий голос: — Жив, чертяка!

***

Александр открыл глаза и глухо застонал — это был всего лишь сон… Новогодняя ночь, сделавшая его счастливейшим из смертных, любимая в его объятьях, аромат её волос и тела… Это всего лишь сон.

Он помнил, как вывалился из брюха изувеченного самолета, как его отбросило взрывной волной на скалы. Он успел дёрнуть кольцо, но полностью парашют не раскрылся, его било о деревья и скалы, левая рука перестала слушаться, он упал в какую-то яму, заполненную прелыми листьями и грязной водой. Медленно поднялся, срезал ножом лямки ненужного шёлка и пошёл. Александр упрямо шёл от солнца, не понимая, где он находится и сколько ему ещё идти, ползти, спать урывками на деревьях, замирать от малейшего шума или скрипа. Лес жил своей жизнью, ничуть не беспокоясь о странном человеке, который постоянно повторял, что надо встать и идти. Туда, в неизвестность, где его ждут отец, друзья, товарищи. И где ждёт его Инна…

Вода, ему надо пить, чтобы были силы. Вода.

Как холодно. Болит ушибленное плечо.

Вода. Надо идти, солнце клонится сзади.

Не спать. Деревья, кругом деревья.

Вода, вода, вода… Пить, надо пить…

Мир вокруг закружился, стал темнеть, ноги подломились, Морозов открыл на секунду воспалённые глаза и увидел Инну, которая улыбалась ему и манила за собой. Темнота, как хорошо, как тихо и спокойно…

— Вставай, ванька, — Морозов сжался от сильного удара в живот. Он открыл глаза и посмотрел на мужчину, что стоял рядом. Его держали в этой яме уже давно, сначала Александр пытался считать дни, но потом сбился со счёта. Эти люди подобрали его в лесу, когда он потерял сознание. Он смутно помнил, как его волоком тащили через лес, затем подняли на ноги перед каким-то человеком с густой бородой. Тот что-то кричал, но Морозов не понимал ни слова. Бородатый что-то рявкнул, а затем посыпались удары. Били его долго и со знанием дела, казалось, что болит каждая мышца, каждая косточка. Но Александр терпел и молился только об одном, чтобы они не попытались снять с него высокие лётные ботинки, в которых был спрятан стропорез.

Его повернули на спину, он ощутил, как мужская рука поползла к ботинкам, Александр замер, а затем резко выбросил ногу вперёд. Послышался отборный мат, посыпались удары ногами, после чего его вытащили из ямы. Яркий дневной свет на минуту ослепил его, в следующий момент его крепко обхватили сзади за плечи, а у шеи появилось острое лезвие кинжала.

— Не здесь, — раздался спокойный голос. — Ненавижу кровь. Отведи в лес и делай с ним, что хочешь.

Александра грубо толкнули, он сделал несколько шагов и упал на колени.

— Вставай, сука! — Его опять били, толкали в спину, всё дальше уводя от лагеря боевиков, и вскоре привели в узкое ущелье, что с одной стороны заканчивалось тупиком из светлого камня, с другой же темнела пропасть. Александр обернулся и увидел усмехающихся мужиков. Он поднял голову и посмотрел в синее небо. Где-то послышался грохот падающих камней, мужчины обеспокоенно начали оглядываться, один из них, что чаще других издевался над ним, подошёл ближе и вытащил нож. Морозов медленно опустился на колени и наклонил голову, завёл руку назад и резко выдернул из ботинка стропорез, затем схватил стоящего и ухмыляющегося мужика за куртку и одним коротким движением вонзил острый металл тому в горло. Все на мгновение замерли, и в этот момент Александр прыгнул вниз. Он слышал крики и ругательства, отдельные выстрелы и всё более усиливающийся грохот в горах, стараясь ухватиться за растущие на крутом склоне деревья и кусты. Александр смог уцепиться за выступающий корень дерева, но тут земля загудела, дерево под его руками накренилось и Морозов полетел в пропасть…

Он очнулся от того, что кто-то обтирал его лицо тёплой водой. Александр открыл глаза и увидел перед собой темноволосую девушку.

— Молчи и слушай, — тихо заговорила она. — Тебя ищут, к нам уже несколько раз приходили. Они ищут лётчика из упавшего самолёта. Пока моему отцу удавалось всё скрывать, но мы не можем долго держать тебя в нашем доме. Тебе надо уходить.

Морозов медленно сел, помотал головой, стараясь унять головокружение и невыносимую боль в висках:

— Сколько я нахожусь у вас?

— Две недели. Отец у меня знахарь, он немного подлечил твои раны и снял лихорадку.

Морозов прикрыл глаза:

— У вас есть оружие?

Девушка качнула головой и протянула ему изогнутый нож с резной рукояткой:

— Это всё, что осталось у нас после войны. Я выведу тебя ночью, если минуешь перевал и будешь дальше идти вдоль реки, то попадёшь на пограничную заставу. Готов?

Морозов кивнул и откинулся на стену подвала. Ночью девушка вывела его из дома и молча попрощалась у одинокого дерева. И Александр ушёл, напоследок продиктовав своей спасительнице номер телефона Юрки Тарасова, чтобы она смогла послать друзьям весточку о спасённом лётчике.

Через несколько дней он вышел к заставе и потерял сознание, не успев назвать своё имя.

***

Божнев с раненным Грозным вернулись спустя две недели. Их привезли на авиационную базу измученных, голодных, но живых, и сразу увезли в госпиталь, где их и увидела Лиза. Она стояла и молча слушала их рассказ о полёте, о грозе, о приказе, о том, как они смогли добраться к своим. Что было с самолетом, видел Божнев, но сказать что-то о Тарасове и Морозове он не мог. Лиза выслушала их, резко повернувшись вышла из палаты и почти бегом направилась в рентгенотделение.

Тийю выслушала Лизу, поднялась с кресла и вышла из кабинета, не говоря ни слова. Инна посмотрела ей вслед и тихо сказала:

— Бедная Тийю, как ей было тяжело в её положении. Но она всё выдержит. И Грозный, и Божнев поправятся, всё будет хорошо. И Юра твой скоро вернётся, вот увидишь. И я дождусь. Обязательно дождусь.

***

Из вертолёта Тарасов вышел сам, увидел санитарную машину и пошёл к ней медленно, с трудом переставляя ноги. Из открытой двери появилась светлая женская головка, Тарасов зажмурился и услышал родной голос:

— Я тебя, Тарасов, прибью, если ты ещё раз позволишь себе шляться неизвестно где и с кем, понял?

Юрий открыл глаза и увидел заплаканную Лизу, шагнул к ней, прижал к себе и наклонил голову:

— А если ты ещё раз заставишь меня ждать тебя после работы, я сделаю так, что ты забудешь о своей работе года на три, понятно?

— Понятно. Сделай, только не улетай больше так надолго.

Тарасов вздохнул полной грудью и посмотрел в небо. Не улетай… Надолго… Хорошо бы, любимая…