Глава 3

Два дня и две блондинки спустя, понимаю, что мне просто необходимо попытаться сделать хоть что-то. Я по-настоящему схожу с ума и становлюсь параноиком. Чернички не видно все это время, и мне даже приходится сходить к своему другу Павлу, чтобы узнать, не выехала ли она, но я получаю отрицательный ответ.

Она здесь. Знаю что здесь. Просто заперлась в своём номере и никуда не выходит. Иногда я стою возле своей двери чуть дольше, чем нужно, просто надеясь услышать голос, шорох, звуки шагов… хоть что-то, что подтвердит её реальность.

Потеряв всю надежду, вечером я снова отправляюсь в клуб на поиски новой блондинки. Это то что у меня хорошо получается, а значит, я буду делать это пока не надоест. А когда может надоесть секс? Никогда.

— Тише, малышка, мы почти пришли, — придерживаю сучку в золотом платье за талию, поднимаясь по лестнице отеля, пока та, мыча, облизывает мою шею.

В холле прижимаю её спиной к стене за огромной декоративной пальмой и толкаюсь напротив, чтобы показать, что её ждёт сегодня ночью. Затыкаю рот поцелуем и жадно исследую руками тело, забираясь под платье. Звук чьих-то шагов заставляет меня насторожится и прислушаться. Отрываюсь от девки и заглушаю ладонью её возмущённый вопль.

Черничка мелкими быстрыми шагами подходит к двери и вырывается наружу. Успеваю заметить мокрый блеск щёк и дёргаюсь следом за ней.

— Эй, куда ты? — блонди хватаем мою руку.

— Иди домой, — бросаю я и оставляю свою добычу так и не съеденной.

Ночь сегодня лунная, светлая. Моя черничка спешит по направлению к пляжу и сердце заходится в бешеном ритме, наблюдая эту картину. Что задумала эта дурёха?

Разумная часть говорит мне вернуться в отель, взять блондинку и поскорее трахнуть её, чтобы выпустить пар, а не бежать за какой-то помолвленной девчонкой. Но я не могу. Кажется, тело двигается само по себе, и я обретаю контроль только тогда, когда стою в пяти метрах от кромки воды и наблюдаю, как черничка стягивает через голову сарафан.

— Тебе не говорили, что купаться одной ночью опасно?

Она вздрагивает от неожиданности, но потом быстро берёт себя в руки и, не оборачиваясь, делает шаг в воду.

— Теперь я не одна.

— Звучит как приглашение, — подхожу ближе, снимая футболку и расстёгивая молнию на шортах.

— Понимай, как хочешь, — черничка скрывается под водой, и я немедленно бросаюсь к ней.

Мне удаётся быстро догнать её, но я не спешу приближаться, просто плыву неподалёку.

— И куда ты плывёшь? – спрашиваю, хватая воздух ртом.

— А ты куда? – сбивчиво произносит она.

— За тобой.

— Уверен, что это хорошая идея?

— Вот это ты мне скажи.

Мы натыкаемся на огромный кусок старого пирса, лежащий на дне. Теперь берег от нас далеко, но можно стоять, не боясь утонуть. Хватаю черничку за руку, притягивая ближе. На её лице отражаются страх, шок, стыд и самое главное желание. Этого достаточно, чтобы подтолкнуть меня к смелым действиям. Если бы она не хотела, я бы не стал ничего предпринимать, но вижу, что она хочет. Хочет этого так же, как и я.

— Замёрзла? – спрашиваю, протягивая к ней руку.

Глупый вопрос, вода тёплая, но это всего лишь предлог, чтобы прижать черничку к своей груди и почувствовать, как быстро и сильно бьётся её сердце, как у загнанного в ловушку зверька. Подхватываю её под ягодицы, приподнимая, чтобы видеть лицо. Свет луны играет с капельками, стекающими по коже, хочется собрать их все языком. Глаза манят и притягивают, словно два огромных магнита,  просто не возможно оторваться.

— Я уезжаю завтра, — произносит черничка, еле шевеля губами, не знаю точно для себя или для меня.

Волны раскачивают нас, и я начинаю расти прямо напротив её центра. Жар наших тел становится всё больше, а её хватка на моих плечах все крепче.

— Тогда у нас есть всего одна ночь, — скольжу руками вверх по её рёбрам, нежно касаюсь груди и костяшками пальцев вывожу круги на уровне сосков. Дыхание чернички становится глубже, веки чуть опускаются на глаза, делая взгляд томным.

— Скажи мне да, и ты не пожалеешь об этом, — соблазняю её, спускаясь одной рукой вниз по животу. – Сегодня, сейчас, здесь… ты же тоже этого хочешь. Только между нами, никаких обязательств, никто не узнает. Завтра ты вернёшься в свою замечательную жизнь, а все это останется просто воспоминанием о прекрасной ночи.

Черничка напрягается, когда я подхожу к краю её купальника и сверлит меня взглядом. Играем в гляделки, пока я опускаю один палец, второй и дотягиваюсь до её сердцевинки. Приглушённый стон срывается с прекрасных губ, с наслаждением наблюдаю, как меняется выражение её лица, пока я проделываю все это. Она не останавливает меня, а значит согласна, но я хочу услышать это.

— Скажи мне да, — шепчу напротив её губ, уменьшая давление. Черничка хнычет и качает бёдрами сама, вызывая улыбку на моем лице. – Скажи, и я дам тебе все, что ты хочешь.

— Да, — выпаливает девушка и начинает задыхаться от волн экстаза, накрывшего её. Тихие всхлипы и стоны впитывает моя шея, пока я собираю все подрагивания и сладкие спазмы пальцами.

Черничка несмело поднимает голову и мне просто срывает крышу от того, что только что здесь произошло. Впиваюсь в её губы и рычу от удовольствия. Это даже лучше, чем я себе представлял, солёная вода только раскрывает их невероятный вкус. Ловкие ручки царапают шею, а тёплый язычок исследует мой рот. Это кайф. Не ожидал от чернички такого напора, хоть я и поцеловал её первым, владеет ситуацией явно она. Напряжение растёт, и я до боли хочу оказаться внутри неё, но не здесь.

— Ты моя до конца ночи, — уверенно произношу я, ловя ее прерывистое дыхание.

— Хорошо, — отвечает черничка, тяжело дыша.

— Повтори, — приказываю. Не знаю зачем, но я хочу это услышать.

— Я твоя до конца… — Прерываю её поцелуем, и так эта фраза нравится мне даже больше.

Мы с черничкой лежим в нашем номере. Он раньше был мой, а теперь её, так что “наш” вполне разумное описание. Голова девушки покоится у меня на груди, а частое дыхание щекочет кожу вместе с тёмными волосами, разбросанными по моим и её плечам.

Буквально две минуты назад я видел что-то неземное, черничка распадалась на моих глазах, и вновь становилось целой. Этот момент я вряд ли смогу когда-нибудь забыть.

— Скажи что-нибудь, — хриплю я, продолжая тяжело дышать.

— О, так теперь ты хочешь поговорить? — дерзит черничка, и я чувствую, как она беззвучно смеётся.

— Почему бы и нет. Могу я же узнать, кому подарил свой нежный цветок.

— Что? – она шлёпает меня ладошкой по животу и заливается смехом.

Это оргазм для моих ушей. Я готов попросить её записать свой смех на диктофон, чтобы поставить его на будильник. А вот на сообщения я выбрал другой рингтон…её протяжные звонкие стоны были бы идеальным вариантом.

— Ох, Даниил Егорович, тут вы перегнули, — произносит черничка сквозь смех.

— Как тебя зовут? – спрашиваю, становясь серьёзным. Мне так удобно звать её черничкой, что об имени я даже забыл.

— Ника. Но черничка мне тоже нравится, — хихикает Ника.

Чёрт, кажется, я успел назвать её пару раз в процессе этим прозвищем. Но я был не так уж и далеко от истины. Ника-черника.

— Что ж, приятно познакомиться, — целую её в макушку.

— Как вовремя, — Ника переворачивается на живот, упирается подбородком мне в грудь и подпирает руками щёки, заглядывая в глаза. — Не люблю разговаривать, не видя с кем, — объясняет, но я ни разу не против такого положения, смотреть на её личико одно удовольствие.

— Итак, Ника, расскажи мне…

— Только никаких личных вопросов, — перебивает. Перевожу взгляд на кольцо, и Ника тут же убирает эту руку вниз.

— Идёт, — быстро соглашаюсь и думаю, какой вопрос задать, чтобы вернуть ей игривое настроение. – Что ты подумала обо мне, когда увидела впервые?

— Что ты мудак, занявший мой номер, — черничка закатывает глаза, но тут же улыбается, закусывая нижнюю губу, — очень сексуальный и симпатичный мудак. – Начинаю смеяться, не чувствуя ни капли обиды из-за её слов. – А что подумал ты?

— Что ты стрёмная чудачка, — говорю вперемешку со смехом. Черничка открывает рот на вдохе, а потом закрывает его, готовясь к удару. Ловлю её за запястье, не давая совершить расправу. – Но увидев тебя второй раз, подумал, что ты самая красивая и необычная девушка, которую я когда-либо видел.

— Откуда взялась черничка?

— Не знаю. Ты чем-то напоминаешь эту ягодку, красивая, но я терпеть не могу её вкус, — отвечаю. Ника хмурит брови и дёргает рукой, чтобы всё-таки добраться до меня. Я целую, а затем нежно кусаю её запястье, заставляя захихикать. – Но ты очень вкусная, мне нравится.

Опрокидываю черничку на спину, нависая сверху, и приникаю к губам.

— Очень вкусная, — шепчу я, ещё раз целую и возвращаю нас в прежнее положение, только так чтобы я мог дотягиваться до её соблазнительного ротика. С этой девушкой мне одинаково нравится и разговаривать и заниматься… я чуть не подумал про слово на букву л… Чёрт, нет! Заниматься сексом, вот что я имел в виду. – Что ты делала последние два дня?

— Ты заметил, что меня не было? — спрашивает удивлённо, поднимая брови.

— Конечно, в мой затылок перестали втыкаться недовольные взгляды, — усмехаюсь, а она кривит губы, которые я тут же целую.  

— Я работала над книгой. — Теперь моя очередь удивляться. – Да, да. Я писательница. Прилетела сюда, чтобы закончить свою работу, а то что-то концовка совсем не складывалась.

— О чём книга?

Ника усмехается, но по-доброму, и я сам понимаю, по взгляду этой очаровательной девушки, что писать она может только…

— О любви, — заканчивает черничка мою мысль.

— Банально, — протягиваю я.

— Любовь — это любовь. Она не может быть банальной, она всегда уникальна.

— И много ты знаешь о любви, маленькая умница? Просвети чёрствого дядю, что это такое?

— Нельзя это объяснить или дать определение, ты просто чувствуешь это и все, — её глаза горят волшебным огнём, а кожа, будто сияет изнутри. Ника точно знает, о чём говорит. Мне хочется хоть на секунду взглянуть на мир её глазами.

— Ты же писатель, придумай что-нибудь. С чем это можно сравнить? Я хочу понять.

— Ну… — взгляд мутнеет, и она смотрит будто на меня, но, на самом деле, сквозь меня. — Любовь – это, когда ты не можешь уйти не оглянувшись, когда одно воспоминание о человеке может причинить жуткую боль и привести в дикий восторг, когда ты перестаёшь быть самим собой и становишься кем-то другим, наполненным и опустошённым, прекрасным и ужасным, одновременно. Она выкручивает руки и дарит крылья… — Ника возвращается ко мне, и я стираю пару слезинок, скатившихся по щекам.

— А говорила нельзя объяснить, — тихо произношу, все ещё находясь под впечатлением от её слов.

— Это все только десятая часть, на самом деле, любовь куда больше. Ты поймёшь это, когда она придёт, — черничка улыбается и внутри все переворачивается.

Тянусь к её губам, как к стакану с водой после десятикилометровой пробежки. Кажется, я действительно понимаю, о чём она говорит… черт, и что мне делать со всем этим?

Первые лучи солнца озаряют самое прекрасное лицо на свете, блуждают по невероятно красивому телу, и мне хочется прогнать их, ведь только я могу целовать его так нежно.

Я не спал. Сегодня ночью нет. Смотрел на девушку и думал, что мне делать теперь. А что я могу? Она обещала мне ночь, и я её получил. Она помолвлена и уезжает сегодня. Кроме имени, я не знаю о ней ничего. Ладно, имени и каждого изгиба её великолепного тела. Сегодня я изучил его вдоль и поперёк, и вряд ли смогу когда-нибудь стереть из своей памяти, даже если захочу.  

Черничка морщит носик и легко улыбается.

— Прекрати пялиться на меня, — ворчит она, укрываясь простыней, которую я так долго и медленно стягивал, чтобы не разбудить.

— А ты прекрати притворяться спящей, — усмехаюсь, хватая край гребанной тряпки, закрывающей то, на что я хочу смотреть.

— Знаешь, что означают лучи восходящего солнца? — спрашивает Ника, не открывая глаз. Молчу, потому что в горле встаёт огромный противный ком. — Они дают понять, что ночь кончилась, — продолжает она.

— Прощай Ника-черника, удачи тебе, — проговариваю я, вставая с кровати, и сдерживаясь из последних сил.

Хочу остаться, хочу кричать, что она моя и что никуда её не отпущу, но какое я имею на это право. Она сама просит меня уйти. Где-то там её ждёт жених и счастливая жизнь, а это все… Обвожу взглядом комнату и качаю головой. Это все лишь курортный роман, минутная слабость. Разворачиваюсь и быстрыми шагами направляюсь к двери. Хватаю ручку и непроизвольно оборачиваюсь на спящую девушку, повернувшуюся уже ко мне спиной, на девушку, которая рассказала и показала мне, что такое любовь… Жаль что её урок был такой короткий.

Месяц спустя.

— Даниил Егорович, вам посылка, — моя секретарша просовывает голову в дверь и протягивает руку с коричневым свёртком. Заходить боится. Все меня теперь боятся, после отпуска.

Ходят слухи, что я в секту какую-то попал. А на самом деле все просто, я влюбился и упустил эту девушку. Не просто упустил, отпустил. Хренов мудак. Я злюсь на самого себя, ну и на остальных заодно тоже.

— Положи на стол и вали, — рычу я, продолжая с силой бить по клавиатуре. Кнопка отлетает в монитор. Чёрт, это уже пятая клава за месяц.

Марина на цыпочках заходит в кабинет, оставляет свёрток на краю стола и практически выбегает обратно, осторожно прикрывая за собой дверь.

Разворачиваюсь в кресле и сверлю взглядом стену, снова размышляя как мне найти Нику.

Спохватился я через три дня после возвращения, когда перестал спать из-за снов с ней в главной роли, но так ничего и не добился. Теперь же ночь моё любимое время, ведь там меня ждёт она. Я просыпаюсь с огромной кровоточащей дырой в груди и чувствую себя счастливым и несчастным одновременно. Все, как и говорила моя черничка.

Я пытался, сделал все, что только мог. В отеле мне не дают её персональные данные даже за маленькое состояние, которое я им предлагаю, а по-другому никак. Я не знаю ни фамилии, ни города, ничего…

Хватаю свёрток со стола и беспощадно сдираю с него обложку. Держу в руках книгу и чувствую, как все тело начинает бросать то в жар, то в холод. «Такая банальная любовь. Вероника М.» Пролистываю книгу, касаясь руками страниц, и представляю, что это она, Ника. Замечаю маленькую закладочку с изображёнными на ней ягодками черники в конце книги, и глупая улыбка расползается на моем лице.

Она хочет, чтобы я прочитал с этого момента? Я прочитал? Я прочитал любовный роман? Да она издевается.

Но я повинуюсь и после первых двух абзацев не могу остановиться. Ника описала все, каждый день своего отдыха, каждую нашу встречу, нашу ночь, только одно изменила…утро. В книге эти двое остались вместе. Парень никуда не ушёл, а девушка разорвала помолвку и осталась с ним. Долго и счастливо, все дела.

Бросаю книгу в стену и диким криком. Что это значит? Подразнить меня решила или что? Зачем она это сделала?

— Все в порядке, Даниил Егорович, — спрашивает Марина.

— Да, — рявкаю я и подхожу к книге, тяжело вздыхая.

Закладка валяется рядом обратной стороной, и я замечаю там какую-то надпись.

— Спасибо за крылья, — читаю вслух.

Сука! И что это значит? Как это понимать?

Да плевать мне.

Улыбка появляется на моем лице, после осознания того, что теперь я знаю, как мне найти её, как мне найти мою черничку. Вот при личной встрече все и спрошу.

— Простите, но сейчас к автору нельзя, у неё перерыв, — эта тупая курица уже десятый раз повторяет мне одно и то же.

— Я все понимаю, но поверьте, она будет рада меня видеть, — в одиннадцатый раз повторяю я, сжимая томик в своих руках.

Я не спал всю ночь, не смог заснуть, пока летел в этот город, и не потому что боюсь, а потому что прокручивал в голове нашу встречу. Думал, что лучше сказать и как себя вести, короче делал все, что обычно делают влюблённые придурки.

— Хорошо, — сдаётся охранница и впускает меня в пустой книжный магазин.

Сегодня у Ники презентация её нового романа, того самого, где мы остались вместе в конце. Я нахожу её сидящей за огромный столом, потупив взгляд вниз. Выглядит она прекрасно, только вот очень грустной почему-то. Подхожу тихонько и подсовываю ей раскрытую книгу.

— Вы знаете, все было совершенно не так. – Она вскидывает голову вверх и её губки складываются буквой «о». – Не такой уж я и засранец, — говорю усмехаясь.

Её руки взлетают к губам, а глаза наполняются слезами. Замечаю одну очень важную деталь. Кольцо. Его нет.

— Ну что ты, черничка, неужели не скучала совсем? – раскрываю руки для объятий, и она тут же вскакивает с места, оказываясь рядом со мной.

Тихие всхлипы и слезы принимает на себя моя рубашка, а я глажу Нику по волосам, прижимая к себе, как самое ценное, что имею.

— Тише, моя маленькая, я здесь, и я больше никуда не уйду.

   Конец.

2017 год