Глава 13.

После сытного ужина я отправилась на осмотр своих владений. Благо, за мной увязалась Людочка и водила меня по комнатам, рассказывая, где чья спальня и другие помещения.

В моём двухэтажном особняке оказалось двадцать с лишним комнат, не считая кухни и нескольких каморок, где жила прислуга, и хозяйственных помещений на цокольном этаже дома.

На первом этаже особняка располагались две гостиные, одна из них музыкальная, с роялем и примыкающей залой для танцев, парадная столовая и небольшая камерная столовая, кабинет, библиотека, бильярдная и чайная, а также туалетная комната для гостей.

На втором этаже — десять спален, половина из которых имела свои ванные комнаты; здесь была ещё одна летняя гостиная с мезонином и портретами на стенах.

На удивление, мой молодой муж жил в отдельной комнате, рядом с моей. Мои дети располагались каждый в отдельной спальне, а Людочка и маленький Саша — в просторной детской. У них была гувернантка, как объяснила мне внучка, строгая немка-воспитательница, которая теперь была в недельном отпуске. Потому дети были предоставлены сами себе и несказанно радовались этому.

Все семейство после ужина перешло в гостиную для общения.

Я же, осмотрев с внучкой дом, прошла снова в столовую, куда утянул меня братец Модест для разговора. Правда, мне удалось поймать в коридоре Анну, которая обещала найти телефон той гостиницы в Москве, куда уехал Баскаков Владимир Львович. Как я поняла, справочников телефонных ещё не существовало, и все переговоры приходилось вести с «барышней»-телефонисткой, которая соединяла с нужными местами, вручную переключая линии.

— Итак, о чем ты хотел поговорить, брат? — спросила я, усаживаясь в кресло в столовой.

В это время слуги убирали со стола после ужина.

— Может, пройдем в твой кабинет, Нинель? Здесь как-то неудобно.

— Отчего же? Или у тебя какая-то страшная тайна?

Я наперед знала, что брат будет просить деньги, ведь Клавдия уже предупредила меня. А давать их я не собиралась, пока не пойму, какими финансами располагаю, и вообще, пока не разберусь со всеми тратами семейства и своей гостиницы.

Предполагала, что Модест может закатить скандал по поводу того, что денег я не дам, потому я не хотела оставаться с ним наедине. Все же, при слугах в столовой он вряд ли будет вести себя несдержанно.

— Нинель, сделай милость. Дай мне немного денег. Совсем поиздержался, — произнес Модест, когда мы на миг остались одни в столовой.

— Опять в карты проиграл? — уточнила я.

— Ты права. Никак не могу совладать с собой, руки сами к ним тянутся.

— Может, не стоит тебе посещать эти заведения, где играют? — предложила я.

— Не могу. Там мои друзья, и что же мне по вечерам делать прикажешь?

— Не знаю. Завести новых друзей и семью. Ей заняться.

— Кто ж за меня пойдёт-то, Нинель? Я ж беден как церковная мышь. Вот если бы ты дала мне какую сумму, да побольше, может, я бы и женился.

Я даже зависла на миг. Здоровый взрослый мужик просил у меня денег чтобы жениться? Типа приданного? Это уже совсем было пошло как-то.

— Что? И как у тебя хватает наглости просить так? — возмутилась я.

— А что? У тебя денег немерено, что тебе с братом жалко поделиться? Не ждать же мне, когда ты снова помрёшь, — выпалил он и тут же замолчал.

Я поражённо взглянула на него.

Нифига себе! Вот прямо так в лоб и говорил мне, что ждёт моей смерти?

Так, надо срочно поговорить с адвокатом и выяснить насчёт этих наследников. А то, похоже, полный дом ядовитых змей, и живущие здесь, и приползающих клянчить бабки, типа моего братца. Все жаждут поживиться моими деньгами.

— Денег я тебе не дам, Модест, — отрезала я жёстко.

Обнаглел просто: приходить и клянчить деньги, да ещё заявлять, что ждёт моей кончины.

— Губишь ты меня, сестрица, без ножа режешь. Меня же в долговую тюрьму упекут, Нинель, неужели тебе совсем не жаль меня?

Хотелось сказать: «Нет. Ты сам виноват в своём положении».

В этот момент в комнату заглянула Аня.

— Матушка, барышня соединила с гостиницей в Москве. Вы хотели поговорить с Владимиром Львовичем.

Я ухватилась за спасительную соломинку, чтобы ретироваться от навязчивого недовольного братца, и поспешила прочь из столовой, бросив ему через плечо:

— Прости, Модест, но я всё сказала. Денег не дам. Сам решай свои проблемы.

Быстро направилась в кабинет за Аней.

Когда я приблизилась к телефонному аппарату, я немного растерялась. Выглядел он совершенно незнакомо. Точнее, я видела нечто подобное на старинных фото начала XX века. Но совсем не знала, как обращаться с такой штуковиной.

Отдав мне небольшую черную воронку на шнуре, Аня хотела выйти, чтобы не мешать. Но я тут же воскликнула:

— Анюта, помоги мне, что тут нажимать? Я никак не могу запомнить, что тут и как.

Я смотрела на старинный телефонный аппарат: круглый внизу, с вращающейся ручкой сбоку и недлинной палкой, а на конце — большой круглой воронкой. Вроде смутно представляла, что в эту воронку надо говорить, но не была уверена.

— Не надо ничего нажимать, матушка, — ответила Аня спокойно, снова подходя ко мне. Снова подала мне другую круглую воронку на гибком шнуре, что крепилась сбоку аппарата. — Это к уху приложите. А вот в это отверстие говорите просто. Владимир Львович уже на проводе, слушает вас.

— Ах, да? — удивилась я. Сделала, как велела дочка. Приложила воронку на шнуре к уху, а ко второй, стационарной, наклонилась и громко спросила: — Владимир Львович, вы слышите меня?

— Я у аппарата, Нина Георгиевна! — раздался громкий мужской голос.

От неожиданности я даже вздрогнула, отодвинув вторую воронку подальше от уха.

Однако голос Баскакова был довольно приятен на слух. Во второй, круглой воронке, кроме голоса, слышались еще какие-то шумы. Помехи. Телефонная связь только появилась и явно была еще несовершенной.

------------------

Историческая справка.

31 декабря 1898 года в Российской империи открылась первая междугородняя телефонная линия Санкт-Петербург — Москва. На тот момент она была самой длинной в Европе — 660 километров.

Процесс звонка проходил так: абонент вращал ручку индуктора, после чего на противоположном конце провода возникал голос телефонистки. Ей сообщали номер собеседника, она соединяла номера, и, если второй абонент оказывался дома, начинался разговор.

Первая модель телефонов была громоздкой и ненадёжной. На аппарате не было диска и кнопок, а говорить приходилось в большую круглую воронку, ко второй прикладывать ухо. Микрофон находился внизу, и чтобы собеседника услышали, нужно было не только произносить слова громко и членораздельно, но и наклоняться.