Глава 32.

— О чем вы говорите? — спросила я осторожно Баскакова, боясь услышать нечто страшное.

— О том, что все ваши финансы Нина Георгиевна, катятся к полному нулю. И если сидеть и дальше сложа руки, и слушать сказки, что вам рассказывает Аркадий Сергеевич, то как бы в скором времени не пришлось продать этот дом за долги.

Вот нутром чувствовала это!

— Именно этого я и боюсь. Я уже видела расходные книги «Императрицы». И пришла в полный ужас.

Замолчав, Владимир Львович внимательно смотрел на меня и словно изучал. Сверлил меня взглядом и точно думал обо мне что-то скверное или наоборот приятное? По его взгляду было ничего не понятно.

— Что-то не так? — спросила я.

— Вы сегодня какая-то странная, сударыня. Даже не стали бранить меня, и говорить, что я все преувеличиваю. Это так на вас непохоже. Аркадий Сергеевич где-то набедокурил?

Да везде. Но как Баскаков точно подметил мое настроение, точнее, изменившееся отношение Нины к молодому мужу. Ведь теперь влюбленных чар в глазах у меня не было, отныне все прелести Аркадия уже не застилали мне суровую реальность под названием «возможное разорение».

— Не будем о нем. Владимир Львович, как вы думаете, что-то можно сделать, чтобы поправить мое финансовое положение? Вы сказали, что можно все же спасти хоть что-то.

— Можно попробовать. Трудно, но можно. И вы готовы выслушать меня, Нина Георгиевна?

Он замолчал как будто не решался озвучить то, что вертелось у него на языке.

Я отложила бумагу — завещание в сторону и, сложив руки на столе, велела:

— Да. Говорите смело, Владимир Львович. Всё, как думаете. Без утайки, даже если это будут неприятные вещи.

Я чувствовала, что Баскакову точно невыгодно юлить и играть в какие-то подковерные игры со мной. Его жалование как поверенного напрямую зависело от моего благосостояния. И он явно не хотел лишиться респектабельного клиента, которым я не буду, если разорюсь.

— Первое: надо отстранить от всех дел этих двух прохинде… — он замялся. — Антона и вашего мужа. Они… огромные барыши складывают себе в карман.

— Себе на счет?

— Нет, Нина Георгиевна, я же вам уже говорил. Один спускает все на скачках, а второй содержит эту балерину. В том месяце купил ей особняк на Васильевском острове.

— Аркадий? — спросила я.

Почему-то подумала, что мой молодой муж точно мог иметь любовницу. Я-то ему точно была нужна не для амуров.

— Нет, конечно. Я говорю о вашем сыне, Антоне. Вы что же, совсем ничего не помните, что я вам говорил? Он же не ночует дома, да и на службе его днем с огнем не сыщешь. Ошивается все у этой Жюли Вержбинской в доме или в театре. Вы видели стоимость последней мебели, что они приобрели с Аркадием Сергеевичем в гостиницу? Так помяните мое слово, наверняка у этой актерки появилось новое бриллиантовое ожерелье, и оно точно куплено на откаты, что они получили с владельца мебельного магазина.

— Нечто подобное я и подозревала. И я бы хотела поговорить о гостинице, Владимир Львович. Мне нужен ваш совет. Больше я уже никому не доверяю.

— Спрашивайте, — кивнул он. — Вы же знаете, я всегда на вашей стороне, Нина Георгиевна, и ничего вам во вред не скажу.

— Я сегодня была в «Императрице», и вид её удручающий вызвал у меня прямо говоря панику. Ей срочно нужен ремонт.

— Естественно. А ещё капитальный ремонт труб, и замена половины окон, гостиничная кухня допотопная, и там надо менять все печи и плиты, они не справятся с нагрузкой. Это не говоря уже об обновлении всего интерьера и...

— Вы тоже всё это знаете? — спросила я и, увидев пристальный взгляд Баскакова, всё поняла. — И наверняка говорили мне, а я, как обычно, ничего не запомнила из ваших слов и не слушала.

Я горько вздохнула.

— Нет, Нина Георгиевна, я немного вам говорил. Не хотел вас расстраивать. Всё же семейное дело. Ваш батюшка начинал эту гостиницу обустраивать. И когда-то она приносила хорошие прибыли. Я видел старые документы. Но не сейчас. Сейчас все очень плачевно...

— Нельзя её спасти? Что-то сделать?

— Я бы не стал. Вложений будет больше, чем вы после реконструкции сможете выручить за нее в будущем. Причем увеличение прибыли будет не сразу, а в течение нескольких лет.

— Ясно. Но мне так бы хотелось как-то спасти ее все же.

Опять поймав мой пристальный, изучающий взор, Баскаков быстро отвел глаза и снова указал на документы.

— Чтобы вытянуть гостиницу на должный уровень надо не меньше полумиллиона денег, а лучше тысяч восемьсот. Нина, пойми ты. Простите, — оговорился он, явно желая перейти на «ты», но, видимо, не мог себе позволить это. — Нина Георгиевна у вас нет таких денег. Усадьба в Малиновке заложена еще в том году. Кожевенная мастерская на грани банкротства.

Он говорил и говорил. И ничего хорошего. Похоже, дела Нины были очень плохи. И миллионов ее отца уже давно не было и в помине.

Я видела, что Баскаков искренне переживает за мои дела, и оттого сразу расположилась к нему. Чувствовала, что пытается помочь. Но похоже прежняя Нина не только не обращала на его дельные замечания и предостережения внимания, но и ни во что не ставила. Наверное, он все это говорил Нине, но она отчего-то не захотела его слушать. Глупая.

Мне вдруг захотелось, чтобы Баскаков расположился ко мне, поверил в то, что теперь я изменила свое отношение к нему и стала ему другом.

— Владимир Львович, как давно мы с вами знакомы?

После моего вопроса он замер и устремил на меня свой взор. Горящий и внимательный. Словно начал искать что-то в моих глазах.

— Почти тридцать один год без трех месяцев.

Вот это ответ! Я даже замерла. Он что, так точно все это знал? Вплоть до месяцев? Значит, это как-то волновало его? Точнее, Нина волновала. Иначе бы он не помнил такие точности.

— Как летит время, — прошептала я. Похоже, мы знали друг друга с молодости. — Может быть, будем называть друг друга по имени? На «ты»? Мне бы очень этого хотелось, Владимир.

После моих слов его взор стал темнеть и стал совсем другим. Завораживающим и манящим.

И отчего он так смотрел на меня? Цепко, поглощающе, словно хотел раздеть меня или того хлеще. Или мне это казалось? И мое воображение разыгралось оттого, что Баскаков понравился мне с первого взгляда?

— Я… — он хотел что-то сказать, но его голос сорвался, вмиг охрипнув. Он чуть прокашлялся. — Мне тоже было бы приятно это, Нина.

Что там про него говорила Аня? Он женат? Или как? Я хоть убей, не помнила этого.

Только знала, что он был друг нашей семьи и довольно давно.

— Прекрасно, Владимир, — сказала я и улыбнулась. — Я вижу, ты мой единственный друг. Потому как у друга я бы хотела спросить совета. Что бы ты сделал на моем месте? Чтобы поправить мои финансовые дела?