Глава 37.

Когда мы вышли на улицу, Петр ждал нас у машины. Тут же выпрямился. Я велела сесть ему позади. Рядом со мной занял место Баскаков, быстро поздоровавшись с племянником.

— Новый автомобиль? — спросил Владимир.

— Пока нет. Еще решаю, купить или нет. Десять тысяч почти.

— Нина, ты понимаешь, — начал осторожно Баскаков.

Я уже завела автомобиль и тронулась с места. Ну как я могла отдать эту прелестную игрушку обратно? Это как отдать любимого питомца кому-то. Так я уже прикипела к «Панарду».

— Да-да… каждая копейка на счету. Но он такой залипательный, Владимир.

— Какой? — улыбался Баскаков, и я поняла, что он уже почти согласен.

— Взгляд от него оторвать невозможно. Это мой последний маленький каприз, обещаю.

— Ладно. Я посмотрю, где можно выискать эти десять тысяч, чтобы не было сильного урона твоим средствам.

— Спасибо!

— Кстати, сегодня я наведался в салон, где Антон купил мебель. Ну, припугнул их полицией. Они ведь с откатов утаили кучу денег, ну и налоги, как понимаешь, не заплатили. В общем они готовы вернуть нам почти шестнадцать тысяч наличкой, только бы я не подал дело в суд.

Эта новость мне очень понравилась. Вот как должен был действовать настоящий мужчина: разгребать проблемы женщины, и тогда никакие цветы и комплименты не нужны. Я уже была очарована Владимиром на полную катушку. Получалось, что этих шестнадцати тысяч хватит не только на «Панард» и на празднование дня рождения Клавдии, но еще и останется на текущие нужды. Хоть нормально угля закупим для отопления. Ведь хоть у меня в особняке и стояли электрические котлы, но отапливать весь огромный дом электричеством было очень дорого. Явно удовольствие для богатых миллионеров.

Отобедать мы решили заехать в один шикарных ресторанов Петербурга — «Палкинъ». Теперь он располагался на Невском проспекте, 47, до того за сотню лет сменив несколько адресов. Петр с нами идти отказался, опять остался около машины.

Ресторация, а на французском «ресторясьон», поражала своей роскошью. Более двадцати залов, изящная дорогая мебель, биллиардные, зимний сад с птицами и экзотическими растениями, фонтан в центральном холле. «Палкинъ» славился своими изысканными кушаньями и обедами с живой музыкой. А пообедать сюда наведывался весь петербургский бомонд.

Едва мы вошли в один из шумных залов, куда нас проводил официант, как тут же наткнулись на пару: седовласого мужчину с брюшком в дорогом, импозантном костюме и молоденькую девицу в ярком зеленом платье, больше похожую на кокотку, чем на спутницу богатого человека.

Я тут же узнала их. Это был мой первый муж, точнее Нины — Михаил Андреевич Литвинов, и его любовница Евгения. Как я уже знала, Нина оставила фамилию своего первого мужа, когда вышла замуж за Аркадия.

Они тоже узнали нас. Михаил как-то резко остановился и быстро пробежался по мне глазами. Я видела, как его взор сменился от недоумения до удивления, и остался в полном восхищении.

— Нина, здравствуй! Тебя и не узнать совсем! — выдохнул он и добавил, пораженно: — Ты так преобразилась!

— Надеюсь, в лучшую сторону?

— Еще бы! Прямо невероятно помолодела!

— Благодарю, — улыбнулась я.

— Вы обедать? — спросил бывший муж.

— Да.

— Миша! — окликнула Литвинова его юная дама и недовольно посмотрел на него. — Я голодна как вол!

Михаил прямо заставил себя оторвать взгляд от меня, и я это отчетливо заметила, и посмотрел на свою любовницу.

— Как волк, Женечка, — поправил он ее. — Добрый день, Владимир Львович, Нина, простите.

Они прошли мимо. Мы же заняли столик у окна, куда нас провел официант. Владимир отодвинул мне стул, затем сел напротив меня.

Нам подали меню. Я начала выбирать, как и Баскаков. Но уже через десять минут ощутила, что меня что-то гнетет. Я чувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд.

Пробежавшись глазами по близ сидящим посетителям ресторана, я тут же наткнулась взором на столик через два от нашего. Его было очень хорошо видно. Там сидели Литвинов со своей пассией. И в этот миг Михаил Андреевич прямо неотрывно смотрел на меня и кусал губы. Его спутница что-то говорила ему, но он даже не слушал ее. Не понимая его странного поведения, я снова перевела взгляд на меню.

Мы с Баскаковым сделали заказ: розовую форель на закуску, суп-пюре Сант-Гюрбер и знаменитые котлеты «по-палкински». На десерт — пломбир Меттерних.

Снова начали обсуждать наши дела, когда официант удалился.

Но не прошло и четверти часа, как я услышала приближающиеся шаги.

— Миша, я не хочу за их столик! — раздался визгливый женский голос рядом с нами, да так громко, что, наверное, большая часть присутствующих услышала этот визг.

Я невольно обратила взор на Михаила Алексеевича, который твердой походкой шествовал к нашему столу и почти волочил за локоть свою молодую пассию.

— Пошли, я тебе сказал, — почти рычал он ей в ответ, не смотря на нее, а испепеляя взглядом нас с Владимиром. — Иначе никаких тебе обновок не будет!

Светловолосая красотка тут же прикусила красивую губку с досады и замолчала. Позволила дотащить себя до нашего столика.

А я хмыкнула даже. Какие у них возвышенные отношения! Прямо блеск, а точнее, жуть да и только.

Но мой бывший муж уже властно заявил:

— Можем мы присесть с вами, Нина? Владимир Львович? Мне надо с вами поговорить.

Да так грозно сказал это, словно собирался вступить в бой с драконом.

— Ну, присядьте, — милостиво ответила я.

— Спасибо, солнышко, — расплылся в довольной улыбке Михаил, присаживаясь на стул рядом со мной.

Его мамзелька тут же стукнула его своим веером по руке.

— Миша!

— Ах, прости, Женечка! — встрепенулся Литвинов и резко вскочил со места.

Быстро отодвинул перед ней стул, она грациозно уселась, а затем снова занял свое место рядом со мной. Короче, так неистово жаждал сесть с нами, что даже забыл усадить сначала свою даму.

Смех да и только. Прямо какие-то комики. Или трагики? Даже не знаю.

Однако, обращение «солнышко», прямо скажем, покоробило меня. Я тут же заявила:

— Помнится, в прошлый раз, ты, Михаил, на моих мнимых похоронах ты называл меня «заразой». Неужели что-то изменилось?

Он тут же сделал такое удивленное лицо, как будто не понимает, о чем речь, но я-то отчетливо запомнила его гадкие фразы. Еще из ума не выжила, как прежняя хозяйка этого тела.

— Не было этого, Нина, ты что-то путаешь.

Ага, путаю. Ну ладно, шут с ним. Я видела, что взгляд бывшего мужа пробегается по мне каким-то жадным, цензорским интересом, и это смущало меня отчего-то. Такое впечатление, что он хотел мне что-то предъявить. Но что?

— Так о чем ты хотел поговорить? — решила я нарушить затянувшуюся паузу. — Надеюсь, о продаже моей гостиницы? Я, кстати, не против продать ее тебе.