Глава 27

— Куда ты собираешься, Доминика? Что собираешься делать? Как спасешь племянника?

На последнем вопросе я торможу и оборачиваюсь. Бешусь на себя за то, что плачу. За то, что при Тиране слезы не останавливаются. Он может наблюдать, как соленые дорожки оставляют следы на моих щеках.

— Не твое дело?.. — да господи! Почему это прозвучало, как вопрос?!

— Пожалуйста, вернись внутрь, — Тиран указывает себе за спину.

Мы выясняем отношения у центрального входа в «Юпитер». Если начнем ссориться, свидетелей будет уйма. Я не хочу стать звездой тик-тока, поэтому стоит последовать совету Архипова. Но изнутри так печет, так болит, раны еще очень живые. Противоречия сжирают заживо.

Наверное, я должна пойти за Тираном, но не могу и шагу сделать. Стискиваю кулаки, что есть мочи.

Как не хотелось мне разочаровываться в человеке напротив! Именно теперь, когда я познакомилась с его семьей, когда я, кажется, узнала его лучше.

А знала ли я Тирана вообще когда-нибудь?

— Прости, но не могу сказать, что была рада нашему... сотрудничеству, — выцеживаю и вновь отворачиваюсь от теряющего терпение мужчины.

Делаю решительные шаги и... вспоминаю, что вылетела стремглав из квартиры, оставив все свои вещи там!

Проклятье! Почему не подумала о самом важном аспекте побега раньше?

Гордость берет свое, так что я иду дальше, прикладывая все усилия, чтобы удержать на лице маску безразличия.

— Лебедева! — рыкает Архипов и дергает меня за кисть.

Рывком разворачивает к себе и дышит в мою сторону огнем, широко раздувая ноздри.

— Все? Показала свой характер? — наклоняется ко мне так близко, что я слышу скрежет его зубов. — Заткнись и послушай меня, наконец.

Мельком смотрит вправо, затем влево.

— Давай внутрь, — властно хватает сперва за локоть, после чего перемещает жесткую ладонь на поясницу, толкая к своему небоскребу.

Я повинуюсь. Потому что Тиран уничтожает любую перспективу убежать от него.

Пропуская мимо своего внимания вопросительные взоры окружающих, он ведет меня целенаправленно к лифту. Запихивает в кабину, не глядя тыкает пальцем на сенсорную панель, и двери за ним закрываются.

Мы поднимаемся, может, секунд десять. В абсолютном молчании я считаю каждое мгновение, чтобы не утратить сосредоточенность.

Однако Архипов рушит в пух и прах мою обособленность, когда прижимает меня к одной из панорамных стен лифта и целует в губы. Не дожидается, что я отвечу и послушно раскрою свои. Нагло проталкивается языком и запускает руку в мои волосы. Сжимает пряди в кулак и тянет назад.

— Этого добивалась? — басит, прожигая меня пылким взглядом.

Только сейчас понимаю, что лифт стоит на месте.

Отчаянно пытаюсь совладать с разыгравшимся беспокойством. Не осознаю, как облизываю губы, и Тиран смотрит на них. Снова целует, оттягивая нижнюю зубами. От его напора у меня подкашиваются ноги, и я начинаю оседать вниз.

Архипов обвивает мою талию жилистой рукой с густым волосяным покровом, удерживая навесу. В нем тестостерона больше, чем в игроках футбольной команды вместе взятых.

— Я не предавал тебя, Ника, — изрекает не терпящим возражений тоном. — Я не имею ничего общего с гребаным аукционом.

Крепче сжимает кулак с намотанными на него волосами.

— Охрана сообщила о твоей пропаже, потому что дура-администраторша проворонила этого конченного недомерка, — играет желваками, показывая раздражение от упоминания Виталия. — Я вылетел из Германии сразу, как узнал, что ты исчезла. Поднял связи, чтобы найти тебя... Подослал своего человека, чтобы не спугнуть эту тварь, — он прерывает торопливый рассказ. — Ты внимательно слушаешь, Ника? Я бы не опустился до такой низости. И я... — он хмурится и опускает взор. — Сожалею о ринге.

Я смыкаю и размыкаю рот, но не нахожу подходящих для парирования слов. Внезапно чувствую укол вины в самое сердце из-за своей острой реакции и нежелания начинать разговор по душам, потому что под толщей скептицизма теплится вера. Его настойчивость и непредсказуемое раскаяние смягчают меня изнутри. Архипов опаляет жаром до тех пор, пока последние льдинки во мне не тают с потрескиванием.

— Теперь ты согласна подняться в пентхаус и поговорить нормально?

— Я... — в кармашке жакета звонит телефон. — Мне нужно ответить, — бормочу и с щемящей болью в груди смотрю на экран.

Высвечивается номер медсестры Светланы.

Тиран отодвигается, возвращая мое личное пространство. Я прочищаю горло и принимаю входящий вызов.

— Добрый день, — однако, невзирая на старания, мой голос звучит неестественно натянуто.

Светлана не обращает на это внимание и быстро щебечет в трубку:

— Доминика, срочно приезжай в больницу.

И прерывает звонок.