Глава 14

До отеля, в котором остановился Никита, мы доехали за каких-то двадцать минут. В голове мелькнула и тут же пропала мысль о том, с какой же скоростью несся он спасать меня…

Мелькнула и пропала, вытесненная совсем не благодарными мыслями.

Стоило Никите ссадить меня с колен и предложить пересесть на переднее сидение, как осознание от того, что я только что делала, словно обухом ударило по голове.

Краска залила лицо. Смотреть на Никиту было мучительно стыдно, поэтому я отворачивалась к окну, всем своим видом показывая, насколько мне интересна дорога и проносящиеся мимо машины. Гораздо интереснее, чем спутник, то и дело кидающий на меня внимательные взгляды.

И самое ужасное, он видел, как после этих взглядов я вся сжималась, боясь, что он сейчас заговорит… Что Никита скажет? Что он вообще обо мне думает, после случившегося? И… и куда мы едем?

Ответ я получила, когда мы остановились возле высокого белого здания. Что это за место было понятно любому, кто умеет читать. Огромные буквы не оставляли простора для фантазии и с гордостью сообщали: «Отель «Империал»».

Пятизвездочный отель, куда и поселили наших московских гостей, и куда один из гостей привез меня…

– Мы приехали в отель, – зачем-то сообщила я, чувствуя, как в горло сдавливает от страха, а в груди разгорается пожар недоверия к Никите.

– Вернуться домой я тебе не позволю, а на лавке в парке спать холодно, – мягко отозвался он, припарковавшись. – Или мне стоило заехать в больницу?..

Никита скользнул по мне внимательным, изучающим взглядом, но я быстро покачала головой, чувствуя себя неуютно.

– Нет, не нужно… Все само заживет.

От воспоминаний о Вове меня передернуло, и я вновь перевела взгляд на отель.

Головой я понимала, что Никита прав. Мне просто некуда пойти. Можно снять номер или найти квартиру на сутки, но у меня слишком мало денег на карточке и… слишком сильно я боюсь остаться сейчас одна. Почему-то казалось, что стоит Никите скрыться из виду, как рядом тут же появиться Вова… И что будет тогда даже сложно представить.

– На меня все будут смотреть, – коснулась я губы, стараясь отвлечься от страшных мыслей.

– С этим я тоже могу помочь, – отозвался Никита, доставая из бардачка солнцезащитные очки и черную тканевую маску. – Будешь выглядеть, как скрывающаяся от папарацци звезда.

Я слабо улыбнулась и примерила маскировку. Не сказать, что я стала неузнаваемой, но следы домашнего «конфликта» перестали бросаться в глаза.

– Готова? – поинтересовался Никита и, получив в ответ неуверенный кивок, помог мне выйти из машины, предложив руку.

Рука была теплой, надежной и крепкой, такой, что я не нашла в себе сил отпустить ее. Так за нее и держалась, пока мы пересекали холл, ловя на себе любопытствующие взгляды, поднимались на стеклянном лифте на девятый этаж и заходили в номер 918.

Только оказавшись внутри я вспомнила о приличиях и отпустила его руку.

– Ты что-нибудь хочешь? Воды, горячий чай или что-то алкогольное? – уточнил Никита, закрывая за нами дверь.

– Ничего, спасибо…

Голос дрогнул, и я прикусила губу, неуверенно оглядывая вполне себе стандартный номер.

Что я еще ожидала? Что в центре комнаты вместо огромной двуспальной кровати будет стоять батут?..

– Тебе помочь раздеться? – раздался голос Никиты за моей спиной, и я отшатнулась, разворачиваясь.

По его губам пробежала грустная улыбка, что заставило меня устыдиться.

Сама же его недавно практически умоляла его сделать со мной… всякое. А сейчас…

Он, может, ждет меня определенных действий, все же мы в его номере, а я шарахаюсь от него, как от прокаженного…

– Представляю, о чем ты думаешь с таким выражением на лице, – невесело усмехнулся Никита, проходя к шкафу и распахивая его. – Я имел в виду куртку. Всего лишь хотел ее убрать.

Я удивленно опустила глаза на куртку, в ворот которой вцепилась, и почувствовала себя донельзя глупо.

– Прости… Я не хотела обидеть, просто…

Я замолчала, не зная, как объяснить, что чувствую. Особенно после того, что было в машине.

– Прощаю, – с полуулыбкой отозвался Никита, повернувшись ко мне. – Поверь, я рад, что объятия со мной помогли тебе немного прийти в себя, но на большем я не настаиваю.

Объятия…

К щекам опять прилила кровь только от воспоминания о том, что нельзя было назвать целомудренным словом объятия…

Но спорить о терминологии я, конечно, не стала, да и Никита вмешался в мои мысли, произнеся:

– У меня нет подходящей тебе по размеру одежды, но больше – не меньше. Верно?

Я вновь подняла голову и увидела в его руках вешалку с белой выглаженной рубашкой.

– Это мне? – неуверенно уточнила я.

– Я брал в поездку не так много вещей. Гардероб разнообразием не отличается, – мягко отозвался он. – Есть еще свитер, но в нем тебе будет жарко.

Я медленно кивнула и, сделав пару шагов к Никите, забрала рубашку, прижав ее к груди.

– Спасибо…

В ореховых глазах мелькнуло что-то теплое, согревающие, и мне вновь захотелось оказаться в его объятиях. В обычных объятиях, без всяких пошлостей…

Будто уловив мое желание, Никита сделал шаг ко мне, а я… я опять отшатнулась. Непроизвольно. Просто в какой-то миг испугалась, что ситуация в машине повториться и тут нам уже ничего не помешает продолжить, а я…

Я все же замужем. Пока.

– Можно я приму у тебя ванну? – опустив глаза и кусая губы, спросила я.

Смотреть на Никиту было страшно и стыдно.

После всего, что он для меня сделал, отшатываться от него было просто свинством… Но он слишком сильно мне нравился и волновал, чтобы я не боялась вновь забыться рядом с ним…

Раздавшийся в ответ голос Никиты был неожиданно мягок и нежен… Совсем не такой, каким я его ожидала услышать.

– Конечно, лучик. Я пока закажу ужин в номер. Располагайся.

Принимать душ где-то вне дома мне еще не приходилось. И уж точно со мной не было такого, что между мной и мужчиной, который меня волнует, находилась в этот момент всего лишь хрупкая дверь…

Считать таким мужчиной Вову я теперь отказывалась. Нет большой в моей жизни этого человека. Нет и точка.

Заперла ли я замок в ванной, я проверил целых четыре раза. Лучше лишний раз потянуть на себя ручку, чем чувствовать себя неуютно в полупрозрачной душевой…

Расслабиться мне удалось далеко не сразу. Я то и дело поглядывала на дверь, после произошедшего совсем недавно, сомневаясь в ее надежности… Нет, Никита вряд ли станет ее ломать, как Вова, но…

В этот момент я с шумом выдохнула, до упора повернув ручку крана налево, сделав так, чтобы поток воды стал ледяным. Всего на пару секунд, но это помогло.

– И так будет каждый раз, когда я начну вспоминать Вову, – пригрозила я себе, обнимая себя за плечи.

После этого наслаждаться обнимающими меня теплыми потоками воды стало в разы приятнее.

Кажется, я стояла так, расслабляясь и наслаждаясь незамысловатым массажем час, а может два… Но уже позже, вымыв голову шампунем Никиты и с наслаждением вымывшись гелем с кедровым запахом, я обнаружила, что прошло всего двадцать минут.

Распаренная, расслабленная и разомлевшая, единственное, чего я сейчас хотела – это залезть под одеяло…

Подхватив с полки полотенце и осторожно промакивая им волосы, я невольно бросила взгляд на зеркало.

Вранье.

Я прикусила губу, вдруг осознав, что одеяло – это далеко не единственное, чего я хочу. Хотя его наличие ничуть не помешало бы…

Гоня от себя ненужные и даже чуточку вредные мысли, я натянула трусики и потянулась к предложенной Никитой рубашке. Гладкой, чуточку прохладной для моего разгоряченного тела и… недостаточно плотной.

– Что ты за человек, Маша? – шепнула я, глядя на себя в зеркало. – То шарахаешься от Никиты, то «забываешь» о необходимости нижнего белья…

Из отражения, ничуть не впечатлившись, смотрела совершенно другая Маша. Бесстыдная.

С алыми, от налившейся крови губами, с лихорадочно блестящими глазами. С высоко вздымавшейся грудью, чьи вершинки были отлично видны сквозь белую ткань рубашки.

И все это только от мысли: что будет, если Никита увидит меня такой…

Рука, потянувшаяся к лифчику, застыла на полпути.

Ореховый наполненный желанием взгляд. Мягкие горячие губы, скользящие по моей шее… Нежные пальцы, ласкающие ставшее таким чувствительным тело…

Все это промелькнуло перед глазами, и рука опустилась.

Уже почти ночь, правильно? Значит, скоро нужно будет ложиться спать… А делать это в лифчике вредно. Я читала…

Малодушно отвернувшись от зеркала, я застегнула все пуговицы на рубашке, будто это хоть немного смягчит отсутствие нижнего белья, и, собрав вещи, вышла из ванной. Стремительно. Боясь передумать…

Вот только Никиты в комнате не было.

Неужели он все еще заказывает ужин?..

Оглядевшись, я убрала свои вещи в шкаф и, не найдя решения лучше, скользнула на кровать, почти сразу утонув в ощущении неги и комфорта.

Теплое легкое одеяло, мягкий матрас, от которого я отвыкла, засыпая последние три года на жестком раскладном диване…

Я растянулась на кровати.

Никита же не будет против, если я закрою глаза буквально на пару секунд?..

Не стоит даже удивляться, что парой секунд дело не ограничилось. Только прикрыв глаза, я провалилась в сон, из которого ужасно не хотелось уходить. Там, во сне, я чувствовала себя бесконечно свободной, чувствовала себя в безопасности. Ничего конкретно, никаких образов, только бесконечное ощущение уверенности, что все обязательно будет хорошо.

А еще, что странно, во сне почему-то пахло чабрецом.

Пытаясь найти источник запаха, я повернулась и чуть не упала с кровати.

– Ты в порядке? – придержал меня за плечи Никита, помогая сесть ровнее.

Я машинально кивнула, старательно борясь с дремотой, и не видящем взглядом обвела комнату. Все тот же гостиничный номер, только на небольшом столике, под телевизором стоит поднос с несколькими тарелками и чайник с двумя чашками. Вздохнула и поняла: чабрец мне не снился.

– Прости, если разбудил. Хотел забрать вещи и сразу уйти, но нужно было оставить тебе мазь, – произнес Никита, указывая на прикроватную тумбочку.

Вот так сразу понять, о чем он говорит, я не смогла. Вещи, мазь…

Потерев глаза, я села, подложив под спину подушку и подтянув одеяло повыше.

– Ты не разбудил, – покачала я головой, с трудом узнавая свой хриплый со сна голос. – Это ты прости, что я забралась к тебе в постель и заснула. Я не хотела.

– Не хотела залезать в постель или не хотела засыпать? – с полуулыбкой поинтересовался Никита, налив в чашку чай и подав его мне.

Я с благодарностью приняла чай с удивлением отметив, что он еще горячий, а значит, проспала я не так уж долго.

– Не хотела… – повторила я за Никитой, мысленно возвращаясь к теме разговора, и до меня, наконец, дошло, о чем он. – За все прости…

Щеки залило жаром, и я, смущенно поправив на себе рубашку, отвела взгляд.

Никита хмыкнул, никак не прокомментировав мой ответ.

– Предлагаю тебе поужинать, раз уж проснулась, потом я обработаю тебе раны, чтобы синяки завтра были поменьше, – он глянул на мою шею, как бы показывая, где будут синяки. – После этого я оставлю тебя одну. Будешь отсыпаться.

– Отсыпаться? – непонимающе посмотрела я на него. – Одна?

Никита кивнул.

– Я взял тебе точно такой же номер через две двери. Хотел предложить тебе туда переехать, но раз ты уже обустроилась здесь, не буду мешать.

Мысли в голове засуетились, забегали, но принять его ответ все равно почему-то оказалось сложно.

– Ты с самого начала хотел взять мне отдельный номер?.. И не ждал, что я…

Располагающая улыбка исчезла с его лица, а ореховые глаза будто потемнели.

– Ждал, что ты сделаешь, что? – мягким, но при этом удивительно сильным голосом переспросил он.

Я вновь отвела глаза, вцепившись в одеяло. Ну что я за дурочка, которая не умеет молчать… Или я дура, потому что начала сразу думать о Никите плохо?..

– Посмотри на меня, Маша, – попросил Никита, коснувшись моей руки.

Нехотя я подняла к нему голову, чувствуя себя виноватой.

– Маша, ты, правда, думаешь, что я тебя буду к чему-то принуждать?

Я хотела опять отвернуться, просто чтобы не видеть его чересчур понимающих теплых глаз, но… это было бы нечестно по отношению к нему.

– Очевидно же, что я совершенно не разбираюсь в людях… – произнесла я ломким слабым голосом. – Я больше трех лет жила с человеком, которому я была не нужна… Который презирал меня. Как я могла не замечать, что он ни во что меня не ставит?.. Да лучше бы это была обыкновенная измена… Он бы просто погуливал налево, но при этом любил меня.

– Если «гуляет», это уже не любовь, – покачал головой Никита. – Когда человека любишь, тебе не нужны связи на стороне. Как угодно называй: привычка, удобство, – но точно не любовь.

Я все же опустила голову, глядя на его большую, немного загорелую руку, накрывшую мои тонкие белые пальчики.

– Видишь, я даже в этом не разбираюсь, – отозвалась я шепотом и поставила недопитый чай на прикроватную тумбочку. – Как мне теперь понять, что я делаю правильные выводы о человеке… Гораздо проще сразу ожидать худшего, и просто радоваться, если этого не случится.

– Со мной ты тоже ожидаешь худшего?

Я вскинула голову, столкнувшись с ним взглядом, и не смогла соврать.

– Нет. У меня не получается, как бы я не старалась… Я даже сама подумала, что нужно взять отдельный номер, но сама же убедила себя этого не делать…

По губам Никиты пробежала легкая улыбка.

– И какие у тебя были аргументы? – поинтересовался он, большим пальцем погладив пальчики.

– Я не хотела оставаться одна, и… – я сглотнула, но все же произнесла то, о чем сейчас думала. – Я очень хочу заснуть в твоих объятиях…

Намек был наглым, совершенно неподобающим ни приличной девушке, ни уж тем более замужней даме, коей я себя сейчас все равно не ощущала…

Никита вновь мягко улыбнулся, и подхватив меня, будто пушинку, перетянул к себе на колени, обнимая.

– Вот так? – шепнул он мне на ушко, а я только кивнула, вцепившись в лацканы его пиджака, боясь, что он передумает и ссадит меня обратно.

Его рука скользнула по моей спине, по обнаженным ногам, а когда дотронулась до холодных пальчиков, он еще и укутал меня в одеяло.

– Я хотел бы тебя зацеловать, – произнес Никита, касаясь губами моего ушка и продолжая поглаживать ноги под прикрытием одеяла. – Показать, насколько ты мне нравишься, доказать, что мне можно доверять… Но сейчас ты, будто хрупкая ваза. Одно неосторожное движение, и ты рассыплешься.

От его слов, от горячих губ, касавшихся то ушка, то щеки, от обжигающих пальцев, скользящих по обнаженной коже, по телу бежали мурашки.

Я бы хотела сказать, что все это ерунда. Что его руки, его объятия и его поцелуи были именно тем, что сможет меня вылечить, спасти… Но…

Но Никита был прав. Не пожалею ли я обо всем случившимся завтра? Смогу ли я после этого смотреть ему в глаза…

– Ты можешь просто быть со мной сегодня? – подняла я к нему голову, боясь, что прошу слишком много.

Вот только Никита, кажется, так не думал.

– С удовольствием.