Глава 2

Я стояла на улице за углом больницы и судорожно докуривала третью сигарету подряд. Вообще, я не курю. Позволяю себе сигаретку только в редких случаях — когда умирает пациент. На самом деле, мне невероятно везло в этом плане, и за мою довольно продолжительную практику смертей было очень мало. Но никто от этого не застрахован. Даже самые лучшие врачи мира, не могут спасти человека обреченного на смерть.

Двадцатидвухлетняя Вирджиния Келлер скончалась во время операции.

Я понимала, как врач и профессионал своего дела, что мы сделали все возможное, но, не смотря на это, нервно докуривала уже третью сигарету.

Вирджиния и ее муж Уильям Келлер, по какой-то зловещей иронии, ехали именно в эту больницу на плановый осмотр плода. Им никак не удавалось узнать пол ребенка, он каждый раз лежал не в том положении. Сегодня они надеялись это выяснить. Возможно, Вирджиния сидя рядом с мужем гладила свой живот и просила ребеночка лечь правильно, чтобы они могли узнать кто он. Может быть, Уильям повернулся к ней с ласковой улыбкой, произнося слова о любви. Может быть…

Теперь никто об этом не узнает. Они были на пол пути в больницу, когда со встречной полосы в них врезалась другая машина. Водитель не справился с управлением. Все произошло за секунду. Основной удар пришелся по стороне водителя, поэтому Уильям умер сразу. Вирджиния потеряла сознание и так больше и не очнулась. Черепно-мозговая травма и перелом шейного позвонка оказались смертельными. Но нам удалось спасти ребенка. Семимесячная девочка… Вирджиния так и не узнала, что у нее будет дочь.

— Джой? — тихо позвал, подошедший Роберт. — Ты как?

Я сделала последнюю затяжку и, потушив сигарету, выкинула ее в урну. Посмотрев на своего начальника, тяжело вздохнуло и произнесла:

— А ты сам как думаешь, Роб?

— Джой, ты ведь знаешь, что твоей вины здесь нет? Ты сделала все возможное и тебе удалось спасти ребенка.

— И оставить ее сиротой, — горько добавила я. — Это мне тоже удалось.

— Девочка… — начал было Роберт, но я его резко перебила:

— Роб, не надо, ладно? Я все понимаю сама. Знаю, что ее было не спасти, просто…

Я запнулась, не в силах подобрать нужные слова. И есть ли они? Каждый раз когда кто-то умирает, я начинаю все анализировать и стараюсь понять, могла ли я сделать что-то по другому и спасти человека? И даже если ни единого шанса не было, то я никак не могла избавиться от чувства, что можно было добиться большего!

— Послушай, Джой, — так и не дождавшись когда я закончу мысль, заговорил мужчина. — Ты сделала все правильно. Девочка спасена и, благодаря тебе, будет жить долго. А сейчас иди домой и хорошенько отоспись. А я в свою очередь постараюсь тебя не беспокоить дня два, чтобы ты отдохнула.

— Нет, — я отрицательно затрясла головой. — Я не могу сейчас уйти. Состоянии девочки стабилизировалось, но кризис еще не миновал.

— Она не твоя пациентка.

— Она стала ею, после того как ее мать умерла на моих глазах. И больше мы это не обсуждаем, — видя, что Роберт не собирается спорить со мной, я спросила: — Что с родственниками погибшей? С кем-то уже связались?

— Да. Нашли номер ее брата. Родителей, я так понял, ни у нее ни у мужа не было. Эрик Уилсон уже едет сюда, но про сестру еще не знает.

— Хорошо, — устала произнесла я. — Я сама ему сообщу о Вирджинии и ее муже.

— Дорогая, ты уверена?

— Да, Роберт, уверена.

Коротко кивнув мне, мужчина пошел в сторону главного входа. Еще раз вздохнув полной грудью, двинулась за ним.

Мне предстоял нелегкий разговор, и надо было морально к этому подготовиться. Тяжело терять пациента. Но еще тяжелее сообщать об этом его родственникам. Видеть как они страдают, просто невыносимо.

Я помню свой первый раз. Я была еще практиканткой и впервые оказалась на операции. Пациентом был мужчина пятидесяти трех лет. Опухоль головного мозга. Операция прошла успешно, и меня оставили с дежурным врачом наблюдать за его состоянием. Все было хорошо, и я была уверена, что он выживет. Уже думала как обрадуется его жена и сын. Они так переживали перед операцией. Но ночью мужчине стало хуже. Внутримозговое кровотечение, отек мозга. Его увезли на экстренную операцию, но спасти не удалось.

Не я сообщала его родственникам о смерти, но я присутствовала при этом. Не передать словами как это было тяжело. После этого меня направили на консультацию к психологу. Это нормальная практика, когда ты работаешь врачом.

Тяжелее было, когда умер мой первый пациент. Снова беседы с психологом. Я бы сказала, что со временем привыкаешь, становишься жеще. Но на самом деле, к такому нельзя привыкнуть. Да, ты меньше эмоций показываешь при всех, но внутри с каждым погибшим пациентом умирает часть тебя.

В больнице я сразу пошла в отделение интенсивной терапии, где лежала родившаяся девочка. Все показатели были в норме, велось постоянное наблюдение. Я коротко глянула на ребенка, и пошла встречать брата Вирджинии.

Мужчина стоял у стойки регистрации и громко просил сообщить ему о сестре. Мне было жаль его. Он в панике, не знает почему его позвали, и никто не хочет ему помочь. Конечно, никто не хочет брать на себя обязанности гонца плохих новостей. Никто, кроме меня. Я подошла к мужчине, и легонько коснувшись плеча, спросила:

— Эрик Уилсон? Здравствуйте, я доктор Коннорс.

— Да, — тут же повернулся мужчина и с надеждой посмотрел на меня. — Это я. Вы врач моей сестры? Вирджинии Келлер? Что с ней? Мне позвонили из больницы, но ничего не говорят? Скажите, с ней все в порядке? Что-то с ребенком?

Мистер Уилсон закидал меня многочисленными вопросами, на которые мне необходимо было ответить. Но слова не шли. Я попросила его следовать за мной в мой кабинет. Стоило увести мужчина подальше от любопытных глаз. Никто бы не хотел, чтобы в такой тяжелый момент все на него смотрели.

Эрик Уилсон странно посмотрел на меня, но, ничего не ответив, пошел в указанном направлении. Наверное, он уже что-то подозревает. Понимает, что если бы все было хорошо ему бы уже сообщили. Может, он о чем-то догадывается, но упорно отгоняет страшные мысли, стараясь не думать о плохом.

Мы зашли в мой кабинет. Я плотно закрыла за собой дверь и предложила мужчине присесть.

— Нет, доктор Коннорс, я постою, — в его голосе слышалось недовольство и зарождающая злость. — Может мне уже наконец объяснят что здесь происходит? Где моя сестра?

— Мистер Уилсон, — начала я мягким голосом. — Ваша сестра со своим мужем умерли. Несколько часов назад они попали в аварию. Уильям погиб на месте, а Вирджиния скончалась во время операции. Мне очень жаль, мистер Уилсон.

Мужчина тяжело опустился в стоящее рядом кресло. Секунду назад это был здоровый мужчина, и вот он как будто постарел на десять лет разом. В глазах встали слезы. Я и сама с трудом сглотнула ком стоящий в горле, но мне следовало быть холодной и профессиональной. Если я дам волю чувством ни к чему хорошему это не приведет. Я врач, я должна быть сильной.

— Господи… — выдохнул мистер Уилсон. Он провел рукой по голове, взлохмачивая короткие волосы, потер глаза, стряхивая набежавшая слезы. Всхлипнув, он резко вскочил и выкрикнул: — А ребенок? Вирджиния была беременна! Ребенок тоже..?

— Ребенка удалось спасти, — ответила я на не высказанный вопрос. — Это девочка.

— Девочка? Да, Джинни надеялась, что будет девочка. Так ждала, когда будет известен пол… — и тут мужчина не выдержал, и зарыдал в голос.

Я стояла рядом, и не придумала ничего лучше, чем подойти и обнять его. Это не профессионально, но мы были одни. И он только что узнал о смерти единственной сестры. Самое меньшее, что я могла сделать это обнять его и попытаться утешить.

— Простите, доктор, мне… — начал оправдываться успокоившийся мистер Уилсон, отстраняясь от меня.

— Все в порядке, — тихо произнесла я.

— Девочка, моя племянница, как она? Могу я ее увидеть.

— Она сейчас находиться под наблюдение врачей в отделение интенсивной терапии. Девочка родилась раньше на два месяца, поэтому ее поместили в специальный инкубатор. Были небольшие проблемы с дыхательными путями, но сейчас ее состояние стабилизировалось. Я могу вас провести в палату, чтобы вы убедились сами, но к сожалению, находиться там сейчас нельзя.

Мужчина молча кивнул, вытирая влажное лицо. Поняв, что он хочет увидеть девочки, я пригласила его следовать за мной. Мы быстро дошли до нужной палаты. Подойдя к инкубатору с дочерью Вирджинии, я посмотрела все ли хорошо, и только после этого пустила мистера Уилсона.

Мужчина смотрел на ребенка, и по его лицу вновь покатились слезы. Он улыбнулся, а потом обратился ко мне:

— С ней все будет хорошо?

— Сейчас ее состояние стабильное, но она родилась раньше срока и ее внутренние органы не успели полностью сформироваться. Именно поэтому мы содержим ее в этом инкубаторе. Он оборудован автоматической подачей кислорода, поддерживает оптимальную температуру и влажность. Мы круглосуточно наблюдаем за ее состоянием и сумеем предотвратить любую появившуюся проблему.

— И как долго ее здесь продержат?

— Все зависит от ее здоровья, но не менее двух месяцев, — ответила я на очередной вопрос мужчины. И прежде, чем мистер Уилсон успел еще что-то спросить, я сама задала интересующий меня вопрос: — Мистер Уилсон, я понимаю, что в сложившихся обстоятельствах, не подходящее время говорить об этом. Но вам нужно подумать об опекунстве над ребенком и…

— Джульетта, — перебил меня мужчина.

— Что? — не поняла я странной реплики.

— Ее зовут Джульетта. Вирджиния говорила, что если будет дочь, она назовет ее Джульеттой, — задумчиво произнес мистер Уилсон глядя на ребенка. Потом он повернулся ко мне с более ясным взглядом, как будто решил обо всем подумать позже, а сейчас есть вещи важнее. — Да, это не самое подходящее время, но вы правы. Вирджиния с Уильямом составили завещание, и в случае своей смерти опекуном являюсь я. Конечно, никто и подумать не мог, что это действительно произойдет. Я подготовлю все необходимые документы пока Джульетта в больнице. Думаю, к выписке я уже смогу ее забрать.

Я была впечатлена. Вот так просто? Забрать новорожденного ребенка погибшей сестры? Это ведь не щенок какой-то! И даже щенок требует определенного ухода. Но меня это не касалось. Моя задача была следить чтобы девочка ушла из этой больницы здоровой. А остальное уже не в моей компетенции.

— Хорошо, мистер Уилсон, — тихо произнесла я.

Мужчина смотрел на спящую в кувезе девочку.

Джульетта. Красивое имя. Надеюсь у нее в жизни сложиться все гораздо лучше чем у героини Шекспира.

Я оставила Эрика Уилсона, предупредив находящихся в палате врачей. Сама направилась в кабинет Роберта.

Начальник сидел за рабочим столом, заполняя документы. Заметив вошедшую меня, он оторвался от бумаг и вопросительно уставился.

— Я поговорила с Эриком Уилсоном, — ответила я на молчаливый вопрос. — Он тяжело это воспринял, собственно чего и следовало ожидать, но я думаю он справится. Ради Джульетты.

— Ради кого? — удивился Роб.

— Девочка, он назвал ее Джульеттой. Сказал, Вирджиния так хотела.

— Девочка, — устало произнес начальник. — Ты слишком близко к сердцу принимаешь всю эту ситуацию. Я понимаю, в твоем положении…

— В каком положении? — перебила я сидящего на против мужчину.

— Кхм… — Роберт прокашлялся, прежде чем продолжить. — Я хотел сказать, что как женщина ты возможно тяжело воспринимаешь происходящее, но давай не забывать о том, что ты врач. У тебя еще много работы и других пациентов. За девочкой следят отличные врачи.

— Ты хочешь сказать, Роберт, что я веду себя не профессионально, потому что я женщина?

— Нет, что ты! — воскликнул мужчина вскакивая из-за стола. — Ах, черт! Джой, мы оба прекрасно знаем правду. Не зачем притворяться. Мы не обсуждали эту тему раньше и не будем делать этого сейчас, но твои личные проблемы не должны мешать работе. Не привязывайся к ребенку.

— Отлично, Роб, — произнесла я. — Я тебя поняла. Но повторюсь еще раз. Джульетта Келлер моя пациентка, хочешь ты того или нет! И даже если я переживаю за нее, это не значит что я веду себя не профессионально!

— Как скажешь, Джой, — сдался наконец мужчина и устало опустился обратно в кресло. — Все необходимые данные по девочке ты найдешь у Ричарда. Я предупрежу его, что ты будешь наблюдать за ребенком, но это не освобождает тебя от остальной работы. Есть люди, которые ждут твоей помощи и ты им нужна больше чем девочке, которой возможно ничего не будет угрожать.

Черт, ему удалось заставить меня чувствовать себя виноватой. Но, если он думает, что я откажусь от своих слов, он глубоко ошибается.

— Пускай Ричард остается главным врачом у Джульетты, — я уперлась ладонями в стол, нависая над мужчиной. — Но я хочу чтобы он регулярно докладывал мне о ее состоянии. И если случится кризис, я хочу знать об этом первой. И мне нужна история болезни Вирджинии Келлер!

Роберт гневно уставился на меня и, ничего не ответив, набрал чей-то номер:

— Ричард? Передай историю болезни Вирджинии Келлер доктору Коннорс. Она должна быть в курсе всего что происходит с ребенком, — не выслушав ответ, Роберт скинул.

— Ты довольна? — воскликнул мужчина смотря на меня.

— Более чем, — коротко ответила я, пряча улыбку. — Я пожалуй пойду домой, только загляну к Джульетте.

— Иди уже, — проворчал начальник.

Все таки Роберт Грей замечательный человек! Не смотря на свой огромный врачебный опыт и начальственную должность, он со всеми старается вести себя на равных. Не считая тех случаев когда приходиться показывать, что он все же главный. Он всю свою жизнь посвятил хирургической практике и добился очень много. И, при всей свей занятости, у него отличная семья: любящая жена и двое чудесных дочек. Именно Роберт был моим куратором на практике. Именно он успокаивал меня когда умер тот пациент с опухолью мозга. Он научил меня всему, и продолжал учить до сих пор.

Хотя, сейчас он вероятно жалеет что был со мной так добр. Но это не важно. Я не так часто показывало свое упрямство, и уж тем более не позволяла себе спорить с ним. Но это был особенный случай. Особенный для меня. Как и сказал Роберт, здесь была доля личного горя. Но и на это мне наплевать. Главное, я добилась своего и смогу наблюдать за Джульеттой.