ГЛАВА ПЕРВАЯ

Лобби-бар отеля «Четыре солнца», одного из самых фешенебельных на Тартуме, пустовал. Да и сам отель никак не мог похвалиться обилием туристов. Объяснялось все просто: курортный сезон закончился две недели назад, и все четыре солнца круглосуточно поливали Тартум жгучими безжалостными лучами, заставляя плавиться дорожные покрытия, трескаться камни, нещадно уничтожая почти все живое, кроме привыкших к жаре голых кустарников и мелких шустрых зверьков-ронхи, обладателей на редкость крепких когтей и острых зубов. Ронхи жили в глубоких норах и периодически совершали набеги на города, жители которых предпочитали не покидать в зной домов без особой нужды. После того, как стая зверьков проносилась по улицам, горожане обнаруживали разбитые защитные купола и обглоданные деревья. Жара длилась на Тартуме около двух месяцев, зато когда она отступала, на планете вновь начинала бурлить жизнь. Сюда приезжали не ради красивых пейзажей или морских купаний, о нет. Планета славилась как одно из самых злачных мест Галактики, где на каждом шагу можно было выиграть состояние — и тут же прокутить его.

Димитри Поторогу устроился в затененном углу бара и потягивал из запотевшего бокала прохладное пиво. Передо мной стыл кофе в крохотной чашечке.

— И все-таки мне это не нравится, — в который раз повторила я.

— Можно подумать, я в восторге, — огрызнулся Димыч. — Или что у нас есть выбор. Либо работаем, либо вылетаем на обочину жизни и любуемся, как другие стремительно возносятся к богатству и славе.

Выбора нам действительно не оставили. Мне так точно. Не знаю, чем прижали Димыча, но я вовсе не хотела остаться безработной и отправляться на биржу, где никто не предложит бывшей звезде мало-мальски приличное место. Некто, оставивший сообщение на моем коммуникаторе, выразился предельно ясно: либо я принимаю предложение Первого Развлекательного, либо перспективы у меня самые мрачные. Мне даже не хотелось узнать, зачем таинственным спонсорам понадобилась именно я. Некоторые тайны слишком дорого обходятся своим обладателям.

— Задерживается, — проворчал Димыч, имея в виду режиссера нового шоу, встреча с которым была назначена на девять утра. — Дрыхнет, небось, после бурной ночи.

— Кстати, ты так и не сказал мне, с кем предстоит работать, — напомнила я. — Что за секретность?

— Не хотел радовать раньше времени, — буркнул шеф. — Скоро сама увидишь. О, а вот и он! Привет, Сай!

Я подняла взгляд и едва не застонала вслух. К нашему закутку уверенным шагом приближался высокий темноволосый мужчина с золотистой кожей и заостренными ушами. Кританец! Этого мне ещё не хватало!

На Крито до сих пор сохранялся дикий рудимент: строго патриархальный уклад. Женщины не имели права голоса не только в вопросах планетарного значения, но даже в собственных семьях. Мужчины, все, как на подбор, широкоплечие кареглазые красавцы-брюнеты, даже вне своей родины вели себя нахально, воспринимая представительниц даже других народов и рас исключительно как постельные игрушки. Да, я знала дамочек, которые приходили в восторг от подобной экзотики, тем более, что кританцы, по слухам, в постели демонстрировали прямо-таки чудеса выносливости и изобретательности, но вот заполучить одного из них в коллеги или, того хуже, в начальники, я не пожелала бы даже злейшей врагине.

Кстати, мне не доводилось раньше слышать о Сае, следовательно, особого успеха на избранном поприще он не достиг. Ну, и зачем неведомому спонсору ставить кританца режиссером высокооплачиваемого проекта? Или с денежками расстается семейка Сая?

— Знакомьтесь, — излишне жизнерадостно предложил тем временем Дим Димыч. — Сай, это Арина Вольнова, наша звезда. Арина — Сай Один-Эс-Пятый.

Час от часу не легче! Насколько я помнила сложную иерархическую систему Крито, Один — это признак принадлежности к правящей верхушке, а Пять — порядковый номер в семействе. То есть от главы семьи Сая отделяют ещё три родственника. А вот что означает буква, я сказать не могла, но хватало уже и того, что придется весь год подчиняться напыщенному кританскому аристократу-шовинисту, ни во что ставящему женщин.

Тщательно скрывая негодование, я растянула губы в улыбке и протянула новому знакомому ладонь для рукопожатия.

— Ρада встрече.

Сай смерил меня оценивающим взглядом, от которого тут же захотелось закутаться с головы до пят в закрытую одежду, перевернул мою руку, поднес к губам и прижался поцелуем к запястью.

— Я правильно помню ваш обычай?

— Этот обычай устарел много веков назад, — резко бросила я и выдернула ладонь.

Димыч бросил на меня укоризненный взгляд.

— Сай, Арина — одна из лучших ведущих, наша звезда. Уверен, ты не раз видел фото в газетах или журналах.

Кританец пренебрежительно скривил губы.

— Я не занимаюсь такой ерундой, как просмотр прессы. Меня интересуют только политические и экономические новости, на прочие порталы я не заглядываю.

И как он с такими взглядами собирается снимать развлекательное шоу, позвольте спросить? Или думает, что «Поселенец» — это серьезная передача об экономике отсталых планет?

— Надеюсь, вы сработаетесь, — продолжил Димыч после секундной заминки.

Ага, небось впал в растерянность после заявления режиссера, но быстро взял себя в руки — профессионал. Сай ещё раз осмотрел меня с головы до ног, на сей раз не скрывая пренебрежения.

— А она справится? Я бы предпочел Вернона.

— Вы сомневаетесь в моем профессионализме? — холодно осведомилась я.

Втайне даже успела понадеяться, что высокомерный кританец откажется сейчас работать с женщиной, и мне не придется ввязываться в сомнительную авантюру. И таинственный тип, оставивший сообщение с угрозами, не сможет меня обвинить в провале своих планов: я-то согласилась на его предложение, это Сай не одобрил кандидатуру ведущей. «Εсли этого типа вообще волнуют такие мелочи», — мрачная мысль тут же остудила мою радость.

— Арина уже утверждена, контракт подписан, — холодно заявил Дим Димыч.

Я воззрилась на него в недоумении: никакого контракта мы пока ещё не подписывали. Сай тоже меня удивил. Протестовать он не стал, согласившись с неожиданной легкостью:

— Ладно, значит, будем работать вместе. Участников уже набрали? Или в этом случае я могу повлиять на результаты?

— Кастинги уже идут, насколько мне известно, отобрали троих, — пояснил Димыч. — Осталось семеро. Конечно, если пожелаете, можете высказать свои предпочтения.

Я отметила, что шеф обращается к кританцу на «вы». Должно быть, что-то связанное с их иерархическими заморочками, поскольку в нашей телетусовке принято общаться запросто. Что же, так даже лучше, проще будет держать Сая на расстоянии. Служебные романы меня никогда не привлекали, а кританец с первых мгновений знакомства подтвердил репутацию своей расы. Впрочем, если мне повезет, то он закрутит роман с кем-нибудь из команды или с участницей. Связи с участниками шоу официально запрещались, но на деле на них все закрывали глаза. Не зря же Дим Димыч упомянул о предпочтениях.

— Чуть позже я покажу вам тех, кого уже одобрили, — предложил шеф и постучал пальцем по плоскому экрану в центре стола. — А пока расскажу о шоу.

— Полагаю, Арина тоже видела краткое изложение концепции, так что не стоит тратить время, — прервал его Сай.

Мне кританец нравился все меньше и меньше. Вот как работать с таким самовлюбленным индюком? Ясно же, что Димыч не станет пересказывать то, что написано в приложении к контракту. Но Поторогу не сидел бы в кресле генерального директора, если бы считался со всеми подряд.

— Основное, — словно не услышав замечание режиссера, продолжал он, — подчеркиваю — основное! — требование наших спонсоров: никаких постановочных сцен.

Здесь дар речи утратили на мгновение и я, и Сай. У кританца даже шелохнулись кончики ушей: признак безмерного удивления. Отмер он первым. Я ещё хлопала ресницами, переваривая услышанное, а он уже выпалил:

— Как это — без постановочных кадров? Да кто нас тогда смотреть будет?

— Предполагается, что жизнь на неосвоенной планете и без сценария будет насыщена интересными событиями, — сухо ответил Дим Димыч.

Я очень сомневалась в том, что он сам верил собственным словам. Таинственный спонсор — тот ещё обладатель, как говорили в старину, «левой резьбы». Сначала навязывает странные условия, а потом что? Выставит команде иск, когда шоу с треском провалится в прокате? Безнадежное дело, ни один судья не станет на его сторону, но от идиота, выдвинувшего требование съемок без сценария, всего можно ожидать.

— Теперь об участниках. Десять человек, якобы команда первых переселенцев, прибывших на недавно открытую планету, пригодную для жизни. Думаю, Альфу-А выбрали как раз потому, что пригодной-то ее признали, а вот изучить как следует никто не потрудился. Внесли в реестр и благополучно о ней позабыли.

— Еще бы, такой медвежий угол, — заметил Сай.

Я усмехнулась: а он подготовился к встрече с нами. Изучил не только древние обычаи, но и речевые обороты. Звучит, правда, на межгалактическом презабавно, да и из употребления словосочетание почти вышло. Из всех моих многочисленных знакомых я не могла бы припомнить никого, кто его употреблял, хотя сама это выражение любила.

— Связь внезапно обрывается, лайнер с поселенцами, который должен был прилететь через некоторое время, почему-то не появляется, и до наших храбрецов доходит, что помощи ждать неоткуда. Вот они и пытаются выживать своими силами.

Режиссер нетерпеливо хлопнул ладонью по колену.

— Это известно. Так что там с участниками?

Шеф провел пальцем по экрану.

— Прошу. Номер первый — Дитмар Байден.

Я уставилась на изображение улыбающегося загорелого зеленоглазого блондина. Хорош, ничего не скажешь! Дим Димыч листал снимки, на которых Дитмар представал почти обнаженным на пляже, в горнолыжном костюме среди заснеженных склонов, с бокалом в руке на какой-то вечеринке.

— Двадцать три года, наследник крупной промышленной корпорации. В права наследования вступит через два года, пока корпорацией управляют фонды. Но жаловаться Дитмару не на что: на его счет ежемесячно падает солидная сумма.

Я поняла, отчего его фамилия показалась мне знакомой.

— «Копальски и Байден»?

— Она самая. У старика Копальски не было сыновей, только дочь, которую он выдал за сына компаньона, так что уже несколько поколений корпорация принадлежит только Байденам, но название осталось.

— Интересно, если с ним что-то случится, не поднимут ли его родители шум на всю Галактику? — спросил Сай.

— Не поднимут. Хотя бы по той причине, что Дитмар — сирота. С гибелью его отца связана какая-то мутная история, подробностей я уже за давностью лет не припомню. А о матери никаких сведений, словно женщины, родившей Байдена-младшего, никогда не существовало. Владельцем состояния Дитмар, как я уже сказал, станет в день своего двадцатипятилетия, а пока что развлекается, прожигая жизнь. Переходим ко второму участнику. Итак, Ральф Гринбург.

Опять высокий загорелый блондин, но перепутать его с Дитмаром никто бы не смог. Удлиненное хищное лицо с резко очерченными скулами, тонким породистым носом и узкими губами, цепкий взгляд синих глаз.

— Ученый-энтузиаст, — пояснил Дим Димыч. — Изучает не то чешуйчатокрылых насекомых, не то ещё какую подобную гадость. Я в биологии не силен, так что подробностей его работы не сообщу. Вроде бы широко известен в научном сообществе, не столь давно сделал чуть ли не сенсационный доклад по раккийским занзабрам. На Альфу А рвется, чтобы изучать тамошнюю фауну. Научную экспедицию на планету организовывать не стали, вот он и увидал свой шанс в участии в шоу.

Сай по поводу Ральфа ни одного вопроса не задал, похоже, ученый его не слишком заинтересовал. А вот я мысленно поставила себе зарубку изучить вечером досье, мотив Гринбурга отчего-то не внушал мне доверия.

Шеф вывел на экран очередную фотографию, и режиссер восхищенно присвистнул. И я прекрасно понимала его реакцию. Яркая брюнетка с роскошными формами стояла, небрежно облокотившись на перила. Красное платье обтягивало соблазнительную фигуру, полные губы раздвигала манящая полуулыбка, в темных глазах читался вызов.

— Максимиллиана Шелдон, — слегка охрипшим голосом объявил Дим Димыч.

— Мне она кажется знакомой, — пробормотал Сай.

— Макси — известная танцовщица, — пояснил шеф. — Ее постановки неизменно собирают толпы зрителей.

Я получше присмотрелась к красотке. Точно, ее фото неоднократно появлялось в разного рода изданиях. Девица, известная как Макси, скользила по грани, не переступая ее. В своих шоу она разоблачалась до крохотных клочков белья, усыпанного каменьями, но полностью никогда не обнажалась. Снимки ее тоже были из категории тех, что любят рассматривать мужчины в возрасте от восьми до восьмидесяти (или даже выше), но все изображения оставались в рамках приличия. Соблазнительность и откровенность, не переходящие в вульгарность и полную открытость.

— Точно! — обрадовался режиссер. — Я побывал на ее выступлении пару месяцев назад. Отвалил, между нами, кругленькую сумму за билет.

В правом нижнем углу экрана мигнул значок конверта.

— О, а вот и новые участники, — сообщил Дим Димыч. — Посмотрим, посмотрим.

— Отобрали ещё двоих, — услышали мы голос кастинг-директора Элспет. — Ρикардо Велорезе и Дан Тимоз. Первый — бывший гонщик, которому после аварии пришлось оставить любимое дело. Второй — начинающий актер, пока не добившийся особой популярности, надеется, что после «Поселенца» к нему придет известность и в очередь выстроятся режиссеры.

Сай хмыкнул. Шеф вывел на экран новые снимки. Рикардо оказался темноглазым брюнетом лет тридцати, выходцем с Земли или колоний, как и предыдущие участники, а вот Дан явно родился на одной из планет сектора ВВ. Об этом свидетельствовали голубоватый оттенок кожи, изящное телосложение и удлиненные узкие глаза темно-фиолетового оттенка.

— Первая пятерка готова, — продолжала Элспет. — Риша, можно записывать интервью. Потом вмонтируем кадры. Сообщи, когда определишься с вопросами.

— Когда они вылетают? — осведомилась я.

— Послезавтра. Хорошо бы закончить съемки в студии с ними завтра до вечера.

— Хорошо, — решила я, немного подумав. — Тогда приступим с утра. В девять подходит?

— Замечательно, — откликнулась Элспет и отсоединилась.