Глава 12

Миленький поросеночек?

Грустный мим?

Серьезно?

Ах ты зараза! Да ты не Белоснежка никакая, ты ведьма под прикрытием. Брехливая к тому же до мозга костей! Из всего и правдой было про красоту моего члена!

Нет, я вполне ожидал, что, перестав играть в оскорбленную невинность, Полина у дверей участка предложит мне последний шанс договориться с ней о способе и размере вознаграждения. Ну, или, преисполнившись праведным гневом на меня, мерзавца, примется нарочно меня топить. Или, скажем, вовсе откажется давать хоть какие-то показания. Что было бы, кстати, чревато для нее самой обвинением в попытке лжесвидетельства, но я-то знаю, что нет ничего логичного в желающей отвесить твоей заднице мстительного пинка ба… женщине.

Но вот такого цирка с фееричным посрамлением моей репутации в искусстве ублажения дам я от нее не ожидал.

Когда она громко и четко произнесла слово «трахались», я поперхнулся воздухом и случился еще один неуместный сейчас казус. У меня встал. Прямо во время допроса в чертовом полицейском участке. И это та самая Белоснежка, что краснела при слове «куни», а минет красиво обозвала «ответной любезностью мужчине»?

Она, глядя на Менча и не думая потупить взгляд, обсуждала мое хозяйство! Ладно, тут я, конечно, постарался на острове, продемонстрировав ей свои причиндалы со всех возможных ракурсов, но обстоятельство с родинкой… А ну лег, придурок! Не хватало еще быть обвиненным в непристойном поведении, в смысле, неконтролируемом стояке прямо в присутствии представителей власти.

Пять минут?

Пять?!!!

Да у меня и в самый первый раз было дольше! Не семнадцать лет? Да ты пойди поищи сейчас среди этих нынешних дрыщей семнадцатилетних, чтобы у него так, как у меня, все работало! Таблеточки? Да ты совсем бесстрашная, что ли, Белоснежка?!

У меня аж зубы свело. Еще и подружка ее где-то хихикает. Небось вместе всю эту ересь придумали, старались, засранки мстительные. Ну ничего, с блондинкой пусть Каспер подкидывается, как хочет, но кое-кто белокожий и голубоглазый у меня ответит, прямо за каждое словечко.

— Но он, очевидно, отдохнув, снова приступил к выполнению обещанного, и мы сплелись в пароксизме страсти до самого утра, — звонко завершила свое шутовское представление Полина.

Ага, достали тебя мои лучи неминуемой расплаты, испугалась? То-то же! Пароксизм это, конечно, та еще хрень, но до утра — в самый раз.

Весь уже чисто формальный конец допроса я провел, косясь через стекло. Менч отпустил «мисс Осипенкофф» на пару минут раньше, чем Крис закончил со мной, и я еле сдерживался, чтобы не ерзать на низком старте.

— Ты же понимаешь, что пока не можешь никуда уехать, Марк? — спросил меня шеф в спину.

— Ну я же не тупица.

Дошел уже почти до двери, когда услышал тихое «ойнк-ойнк». Развернулся, натыкаясь на невинные рожи обоих полицейских, якобы крайне занятых делами.

Ну Белоснежка, я тебе сейчас такого поросеночка покажу. Прямо-таки целого дикого хряка! То есть вепря, вепря конечно!

Естественно, рыбка моя, которая, оказывается, совсем не золотая, желания исполняющая, и даже не благородная форель, а хитрая зубастая щука, хвостом махнула и умотала с подружкой-соучастницей на джипе Каспера — наивного, поплывшего в хлам бедолаги, не подозревающего, каких хищниц катает и привечает. Что нисколечки мне не помешает его так же втемную использовать в качестве подельника.

Забежал промочить горло в ближайший бар, перед тем, как отправиться в свой праведный поход коварного возмездия. Телефон запел мелодией, установленной на Каспера. Чует, что он фигурирует в качестве соучастника в моих замыслах? Или же это вообще Белоснежка одумалась и решила вызвонить меня через приятеля, извиниться, скажем, раз так несколько. Учитывая степень нанесенного ущерба моей годами в поте лица и всего тела добываемой репутации женского ублажителя номер раз, я прощу ее эдак… ну даже не знаю, через сколько. Парой минетов вот никак не отделается. Точно весь оставшийся свой отпуск будет у меня вымаливать прощения, ну и пощады, куда же без этого. Вот прямо так: «О, боже, Марк, пощади, я больше не смогу кончить ни разу! Я без сил! У меня не было и не будет лучшего любовника, чем ты! Ты разрушил меня для других мужчин навечно!»

Да-а-а, рыбка, именно так!

— Привет, дружище призрак, как раз собирался тебя набрать. Как там наши…

— Я думал, у тебя с Полиной все срослось, Марк, — перебил меня Каспер.

— Естественно, а какие шансы на то, что нет? — без зазрения совести соврал я.

— Тогда не подскажешь, откуда у меня стойкое такое сегодня ощущение, что Лана и Полина с милыми улыбками обсуждают нечто, что мне может не понравиться? Неужто ты умудрился облажаться?

— Я?! — фыркнул в трубку, выражая всю степень бредовости подобного предположения. — Чтобы я…

— Тогда, выходит, именно к тебе на свидание Лана сейчас собирает Полью? Ты, блин, реальный везунчик, мужик. Моя Лана — конфетка вне конкуренции, но не будь ее, я бы на Полью слюни до пола распустил. Успел только краем глаза зацепить, но эта юбчонка — взрыв мозга и боль в яйцах. Сегодня каждый мерзавец с глазами и членом от мала до велика станет завидовать тебе, увидев рядом с такой девочкой.

Что? Это ты куда намылилась, форелька моя радужная? На какое такое, к хренам, свидание? Когда успела? С кем? Это что за пронырливый такой уже заведомо неудачник решил мне дорогу перебежать, снасти поломать?

— А когда мне не завидовали? — проглотив злую желчь, процедил сквозь зубы. — Кстати, долго она там еще возиться будет, как думаешь? Я, само собой, готов ждать мою красавицу хоть вечность, но так и сгореть недолго… — от злости, — от предвкушения.

— И не говори, Марк, эти русские девушки — просто огонь! Знал бы я раньше! Черт, зачем ты вообще уехал из России, если там такие сокровища пачками по улицам ходят?

— Эм-м… ну, были причины, знаешь ли, — пробурчал, кидая на стол купюру.

— Слушай, друг, а в России правда так холодно, как рассказывают? Нет, в чушь про медведей в ушанках, ходящих по городам, я не верю, но вот суровый климат меня смущает.

— Погоди, это ты сейчас к чему? — оторопел я.

— Ну… я подумал… что, если Лана не согласится остаться здесь… на совсем. Со мной…

Что?

Что, мать вашу?

Сейчас на берег выбросится гребаный Кракен и издохнет в муках? Это же Каспер! Каспер — похотливый призрак, который в принципе никогда и не помышлял о каких-то фантастических уравнения типа «одна девушка, плюс я равно навсегда»! Куда, к херам, катится этот мир? Или тут не мир виноват, а эти две сахарные рыбки на палочке? Мозги нормальным мужикам перекособочивают, вредительницы такие.

— А ты для начала не озадачился поинтересоваться у самой своей конфетки, у нее есть планы, включающие тебя и навсегда, не важно здесь или где-то еще?

Скотина я, конечно, но кто-то должен быть голосом разума…

— О, Полья уже выходит. Спрошу обязательно.

К вопросу о разуме. Я все еще в пяти кварталах от дома Каспера!

Я втопил что есть сил и притормозил, только когда разглядел впереди знакомый силуэт и темный каскад чуть завитых на концах волос, раскачивающийся над потрясающей задницей в почти несуществующей юбке. Она совсем одурела? Еще и каблуки напялила и теперь вышагивала по тротуару в сторону квартала баров, покачивая бедрами, как какая-то… В смысле, охренительно просто покачивала, вслед ей оборачивались поголовно все. И мужчины, и женщины. Одни похотливо, другие с завистью. И я, безусловно, оценил бы ее вид высшим баллом, если бы не два «но». Это была моя чертова рыбка, и нечего каждому встречному пялить бесстыжие бельма куда не просят… Вдруг еще наклонится!

А, во-вторых, топает эта своевольная чешуйчатая негодяйка совсем не ко мне и не со мной.

Не долго думая, я догнал ее и бесцеремонно обвил рукой талию, пригрозив взглядом сменившему резко курс в ее сторону чертиле членовредительством. Ах ты ж-ж-ж, мать моя женщина, еще бы его не поволокло к ней, тут же и впереди все добро, считай, наружу.

— Какого черта? — попыталась шарахнуться от меня Белоснежка.

— Вот и у меня тот же вопрос, — согласился я, кивая на ее почти отсутствующий топ. Начинался он, как по мне, возмутительно низко, а заканчивался недопустимо высоко. — Что это за бл… непорядок, короче, с твоей одеждой? Ты из нее внезапно выросла? Помнится, те листья закрывали куда как больше, чем эти огрызки прозрачной тряпицы.

— Простите, мы представлены?

Ах ты ж… Ну ладно, я тоже так умею.

— Хм, то есть ночь, проведенная в сплетении от пароксизма страсти, поводом для знакомства не считается?

Эта… нахалка приспустила солнцезащитные очки, слегка наморщила носик и, будто вспомнив, снисходительно кивнула головой.

— Ах, ну да, тот самый, кого я столь ошибочно выбрала номером один на этот отпуск. Как вас там… Макар?

Ну не свинина, а? Не я.

— Марк. Марк Зарицкий, которого буквально пару часов назад вы, леди, столь подробно описывали в полицейском участке.

— Оу, ну да, да, конечно. Простите, у меня слабая память на имена. И лица, — и эта засранка, нимало не смущаясь, опустила взгляд на мою ширинку. — А вот ваше… кхм… достоинство я успела рассмотреть в подробностях. Если бы вы предъявили мне его сразу, я бы быстрее вспомнила. Но, раз уж вы попались мне по пути, может, подскажете, в каком из местных баров собираются несколько более брутальные мачо, нежели те, кого я успела отбраковать в заведении милейшего Патрика?

— А, то есть имя Патрика вы помните прекрасно, а вот мое умудрились подзабыть. — Мой голос сочился не то что сарказмом, а ядом бородавчатки — самой опасной рыбы в мире, обитающей, кстати, в наших водах.

— Ну, знаете ли, Патрик на самом деле приятнейший и любезнейший из всех встреченных мною за последние пару лет барменов. Таких помнят долго. Как, ну, скажем, как хороших парикмахеров, портных…

— Гинекологов, — подхватил я. — Вот уж на кого вы сейчас похожи. Те тоже — вы же в курсе? — прекрасно помнят своих пациенток, но не в лицо или по имени, а…

— Что за пошлые аналогии? — возмутилась мисс Непоследовательность и резко развернулась в захвате, хлестнув по моему лицу роскошной гривой пахнущих солнцем и ее собственным неповторимым ароматом волос. — И вообще, наш разговор, господин Закатский, слишком затянулся. И, уж коль скоро вы не хотите мне порекомендовать веселый бар, я, пожалуй, пойду, пожелав вам всего наилучшего.

И вот забредет это чудо в какой-нибудь отвязный бар, где местные не столь щепетильны в связях и деликатны с нежными белокожими рыбками, как хотя бы я, и плакали все мои усилия по ловле недоверчивой форельки. И попадется моя законная добыча в грубые лапы какого-нибудь придурка, типа тех двух членоголовых, что идут, спотыкаясь и чуть не скрутив на сто восемьдесят градусов шеи, — да что бы вы их в реале свернули! — пуская слюни на выразительные ягодичные складочки, что не прикрывает эта чертова юбчонка! Интересно, если я ее одерну, она ведь не откроет лобок полностью? Нежный, гладко выбритый, еще не покрытый загаром, цвета сливочного пломбира, подтаявшего на тропическом солнце, который так вкусно слизы…

Прибил бы зар-р-разу, только продукты переводит почем зря!

— Отчего же не порекомендовать? — прищурился я. — Я даже готов сопроводить вас в это замечательное заведение. Там достаточно посетителей мужского пола, что наверняка оценят ваш более чем недвусмысленный наряд. — Я окинул ее «по-чем-берем-за-час» взглядом и, схватив бывшую не в состоянии сопротивляться или упираться на высоченных «шлюшьих» шпиляках девушку, потащил за собой.

Знаю я тут одно местечко, причем совсем рядом.

— Так, погоди, — почуяла неладное Полина, а может, просто засекла мой коварный прищур. — Не хочу я уже, чтобы ты меня провожал, и рекомендаций не надо!

— А поздно! Дама обратилась ко мне за помощью, так что теперь пусть ею и наслаждается.

— А я говорю — отпусти! Сейчас закричу. И потом, разве нет какого-нибудь закона, запрещающего тебе приближаться ко мне, если я этого не хочу?

— Ну, если ты прямо сейчас развернешься в противоположную сторону, вернешься в участок, напишешь на меня заявление, то, вероятно, завтра… ну или послезавтра, состоится заседание суда, где мне, вполне возможно, впаяют судебный запрет на приближение. Проводить в участок?

— Да не надо меня никуда провожать! — Гордо вздернув подбородок, Полина выдернула из моего захвата локоть, и я ей это легко позволил, мы ведь уже пришли куда надо.

Фыркнув и нарочито вызывающе покачивая бедрами, моя наивная форелька поплыла прямиком в двери бара, и не подумав взглянуть на вывеску. Ну-ну. Засек время и принялся, злорадно торжествуя, строить предположения, через сколько она вылетит обратно. Через пять минут максимум.

Но Белоснежка не появилась ни через десять, ни через пятнадцать минут. На чрезмерно приветливые взгляды посетителей «Лазурной креветки» я начал отвечать недружелюбным оскалом. А потом не выдержал и ломанулся сам прямиком в логово нетрадиционной любви.

Нет, ну вот я придурок! Посчитал, что Полина тут останется не солоно хлебавши, а она как ни в чем не бывало сидит у барной стойки, практически уложив на прилавок свое верхнее достояние, и ведет какую-то задушевную беседу с одетой в кожу татуированной барменшей, чьи похотливые зенки уже практически утонули в аппетитной ложбинке.

Я плюхнулся на высокий стул рядом, посылая наглой бабе «отвали-от-моего» взгляд. Но в ответ получил такой же.

— Дверью ошибся, красавчик, — вконец оборзев, заявила мне барменша.

— Это почему же?

— А то у тебя на лбу не написано, что ты, как гребаный хлопок, стопроцентно натуральный, — фыркнула она и обратилась ласково к Белоснежке: — Еще напиток? Угощаю.

— Нашли хорошую компанию, мисс? — ехидно поинтересовался я у Полины.

— Представь себе. Приятно пообщаться с человеком, который не думает только лишь о том, как раздеть тебя и поиметь.

— Да ла-а-адно? — Я еле сдержался, чтобы не заржать.

Полина уставилась на меня сердито и подозрительно, я же выразительно подвигал бровями, предлагая осмотреться получше. И, судя по ее лицу, когда она стала обводить взглядом помещение, то и дело натыкаясь на однополые парочки — то целующиеся, то недвусмысленно обжимающиеся, до сих пор она сделать это не удосужилась.

— Ты ведь это нарочно! — зашипела она обвиняюще. — Мстишь мне так?

— Я? — Корчить невинную рожу, когда чуть не давишься смехом, необыкновенно сложно. А еще когда при всем злорадстве пялишься, как натуральный идиот, на женщину напротив и только и думать можешь, как бы ее поцеловать. Прямо вот в эти поджимающиеся от нарастающего гнева губы. — Собственно, ты сама решила свернуть именно сюда, я тебя совсем в другое место вел.

— Врешь ты все!

Вру, само собой, но это недоказуемо.

— За что бы мне тебе мстить?

— За… показания…

— Те самые, в которых ты описала мой член, как самый красивый из виденных тобой?

— Я сказала, что он в тройке лучших.

— Был бы я завсегдатаем именно этого бара, попросил бы контакты остальных двух. А так забью и скажу, что теперь врешь ты. И, дабы поставить точку, предлагаю тебе взглянуть на предмет спора еще разок повнимательнее.

— О, я взгляну! Но это произойдет без твоего деятельного участия!

— Очень сомнительно, чтобы я не участвовал в том же, что и мой…

— Все! Ты, придурок! Оставь меня в покое!

Кинув на стойку деньги, Полина рванула из бара. Я, прежде чем последовать за ней, торжествующе глянул на барменшу.

Рыбка моя, наученная опытом, теперь внимательно смотрела на вывески, выбирая новое пристанище, и с подозрением изучала народ перед входом. Так что следующим заглянула в бар, который я сразу же отнес к числу опасных. В том смысле, что здесь она могла запросто нацеплять на свою роскошную задницу всяких озабоченных придурков, как пес репеев. Так что мигом занял место у стойки рядом с ней.

— Отстань от меня! — процедила Белоснежка, заказав себе очередной коктейль. Хм, да таким темпом кто-то скоро точно не сможет самостоятельно передвигаться на этих ходулях.

— Не понимаю, о чем ты. Забежал вот по-соседски, глянуть, как у друзей-конкурентов дела идут, — помахал я Франсуа — хозяину бара.

Получив свой напиток, Полина демонстративно развернулась в сторону зала, начав изучать местный контингент. А членоносная часть этого контингента мгновенно приободрилась, делая стойку на такой лакомый кусочек. Вот дурочка, если бы не мой обещающий так много боли каждому отчаявшемуся приблизиться взгляд, тебя бы тут уже практически растерзали вожделеющие самцы.

Я точно засек, на ком задержалось внимание Белоснежки. Какой-то модно подкачанный загорелый брюнет с бородкой, явно не из местных. Смазливенький, такие дамам нравятся и хорошо об этом знают. Вон как весь сразу приосанился и зубы свои неестественно белоснежные на просушку выставил. Расслабься, неудачник. Никаких шансов.

— Я бы на твоем месте на Рея ставку не делал, — нарочито безразлично сказал Полине. — Слышал я отзывы от бездарно потративших свое время женщин. Там под оберткой долго искать кое-что придется.

Бессовестное вранье, я его знать не знаю, но в любви и на войне, как говорится…

— Я у тебя совета не просила, — огрызнулась Полина, выпивая свою порцию алкоголя со злости почти залпом. — И мне вообще понравился не он, а тот, что за столиком справа.

Ну, что сказать, парень выглядел до противного достойным кандидатом. Темноволосый, крепкий, не пялится по-хамски, вон нервно начал крутить бокал, как только заметил, что она его выделила из толпы. Такой на девушку вроде Белоснежки дышать бояться будет и на руках таскать… всю оставшуюся жизнь. Не пошел бы ты, мистер Хороший! Сам такой подойти тупо зассыт, но моя рыбка в боевом настроении. Тревога!

— Белоснежка, а ты тоже из тех, кто считает, что на курорте все мужики холостые?

— М-м-м? — зыркнула она косо на меня, пригубив от души новый коктейль.

— У него след от кольца.

Фигня, конечно, полная, но ей-то, такой «готовенькой», со своего насеста этого не рассмотреть, а очарование уже рассеялось. Чего я и добивался.

— Что же вы все кобели-то такие? — раздосадованно просопела она и перевела взгляд на новую жертву. Опять брюнет. У тебя что, пунктик какой-то по этому поводу, или по принципу «все равно, лишь бы меня не напоминал»? — Скажешь, и с этим что-то не так?

Господи, и смех и грех. Блудница ты моя неудачница. Хоть соображаешь, в чем спрашиваешь моего мнения?

— Нормально с ним все, — преувеличенно бодро заверил ее и тут же заработал подозрительный прищур. — Правда! Ну, говорят, что хм-м… достоинство у него слегка кривое, направо смотрит, но это же тебе никак помешать не может? К тому же вдруг просто сплетни, и там все налево.

— Ты ведь это сходу все придумываешь, — ткнула она в меня пальцем, явно уже совсем-совсем пьяненькая.

— Хочешь проверить, так ли это, на себе?

— Я хочу… хочу… ой, что-то я на воздух хочу.

— Рыбка, ты хоть что-то ела после участка?

— М-м-м… кажется, нет.

— Идем, пьянчужка-соблазнительница, — кинув деньги на стойку, я обнял ее и повел на улицу.

— Чтобы никаких мне этих… пароксизмов!

— Договорились. Такого точно не будет.