Глава 28

— Прошу прощения, боюсь, вы только зря тратите свое и мое время. Господин Зарицкий не примет вас. У него очень плотное расписание.

Секретарь — не секретарша и, ни боже упаси, не секретутка, а именно секретарь — ухоженная, подтянутая, облаченная в строгий костюм и такое же выражение лица, глаз и всего остального, — изобразила уголками губ неубедительную попытку сочувствующей улыбки.

— Простите, как к вам обращаться? — Кто сказал, что через три минуты эта прохладная глыба спокойствия не растает, как сливочное масло в духовке?

— Елена Валентиновна.

— Ну да, так вот, милая Леночка, предлагаю вам спор. Или как когда-то говорили — побьемся об заклад? В течение следующих пяти, ну максимум семи минут Владимир Аркадьевич даст вам суперсрочное задание. А я помогу вам его выполнить в такие сроки, что после этого вас повысят до… ну, скажем, до старшего секретаря.

— Благодарю покорно, милостивый сударь, как когда-то говорили, но я более чем довольна своей нынешней позицией, так что в повышении не заинтересована. Даже если речь идет о должности аж старшего секретаря, — холодно парировала Леночка.

— Хм, ладно. Тогда… Тогда по-другому. Если вы исполните то самое поручение волшебно быстро, то получите в этом году такой рождественский бонус, что сможете позволить себе взять и полететь в отпуск куда хотите, даже, скажем, на Сейшельские острова! — Не могу поверить, что и это ее не проймет.

— У меня аллергия на жару, поэтому я предпочитаю проводить свой отпуск там, где прохладно.

— Сдаюсь, — задрал я руки. — Даже не буду больше строить предположений о том, как вы распорядитесь наградой, полученной через пять, нет, уже через три минуты.

— Могу я предложить вам кофе или чай?

— Знаете, я бы предпочел «Взрывной мине…» Ох, простите ради бога, я имел в виду название коктейля. И я даже соглашусь на чай, поскольку понимаю, что вы просто хотите чем-то занять мой рот… Я имею в виду язык. Да не краснейте вы так. Никакого подтекста. Я понимаю, что вас нервирует и смущает моя болтовня. А тем временем… Пять. Четыре. Три. Два. Один. И-и-и…

— И вы так и не сказали, какой чай — черный или зеленый.

Не понял?

Я глянул на экран телефона — хм, операция прошла успешно. Возможно, просто еще система уведомлений не успела сработать.

— Лена-а-а-а!

А нет, успела.

Громкий вопль из кабинета заставил невозмутимую любительницу прохлады подскочить и в недоумении уставиться на закрытую дверь руководства. Но ее усадил на место звонок стационарного телефона.

— Владимир Аркадьевич, что-то случи?.. Да, конечно. Срочно. Как, еще раз, имя этого человека? Марк Владимирович? Зарицкий? Это… Все, все, бегу искать.

— Леночка, никуда бежать не надо. — Я лениво потянулся в кресле. — И чай можно заносить сразу туда. Если хотите все же заработать повышенный бонус, советую вместе с чаем принести нарезанный лимон. Если память мне не изменяет, у папы в кабинете всегда есть коньячок и пара рюмочек. Не то чтобы я так уж сильно люблю «Хеннесси», но тут реально есть повод.

Секретарь несколько секунд беспомощно переводила взгляд с телефона на столе на меня.

— Ну, я пошел? Или лучше, наверное, вы первая зайдите и пригласите меня. Так будет прям вообще супер. А уж высшим пилотажем с вашей стороны будет отменить на сегодня все встречи — вряд ли хоть одна из них сегодня состоится, — улыбнулся я и многозначительно пошевелил бровью, вставая и одергивая пиджак.

Папа всегда умел подбирать профессионалов в команду. У него только со мной и вышла в свое время промашка. Хотя… Жизнь показала, что и здесь он не так уж и ошибся. Настал тот момент, когда он имеет право сказать: «А я тебе говорил, свин неблагодарный!»

— Владимир Аркадьевич, вы просили найти Марка Владимировича. Он уже может заходить? — сориентировалась Елена Валентиновна, открывая пошире дверь в святая святых корпорации, о работе в которой простые смертные могли только мечтать.

«Хеннесси» не хватило.

Как не хватило и «Коннемары» бочковой крепости, которую папа держал для супернеординарных ситуаций.

Леночке пришлось не только нести нам вторую порцию лимончика, но и заказать на двоих столик в «Мариотте», потом отменять заказ, потом заказывать снова, но уже доставку с обслуживанием, потом вносить кое-какие изменения в заказ… В общем, папа реально умел подбирать профессионалов в штат — все вежливо, спокойно, без цыканий, вздохов и укоризненных взглядов. И офигенски вкусно — при том, что папа, разумеется, не удосужился даже взглянуть на меню, лишь посмотрел недоуменно в мою сторону, когда секретарь уточнила у меня, не страдаю ли я пищевой аллергией на определенные продукты. Не-а, пищевой не страдаю. Да вообще никакой теперь не страдаю. Потому что, приняв решение и начав воплощать его в жизнь, я почувствовал удивительное облегчение и воодушевление одновременно.

— Но как? Бл*, за такой срок? Как ты сумел? — никак не мог успокоиться Владимир Аркадьевич.

— Знаешь, пап, да все объяснимо. Я просто вообще не парился. Не нервничал, не ломал голову, не стеснялся, меня не мучали угрызения совести, потому что у меня ее не было. Я не рвал на ж*пе волоса из-за падений и потерь, иногда потому что забывал о некоторых позициях, а они, упав на дно, через полгода вдруг так взлетали, что я выигрывал даже не в десятки, а в сотни раз. В общем, то самое мое качество, которое ты всю жизнь пытался выжечь из меня каленым железом — распи*дяйство чистой воды — вот оно, как мне кажется, и вылилось в такой результат.

— Но он же потрясающий! За каких-то пять лет ты шестикратно приумножил одолженные тебе…

— Спиз*енные, ты хотел сказать. — Я глотнул ароматный напиток, огненной дорожкой прокатившийся по пищеводу.

— Знаешь, Марк, если бы ты их просрал за эти годы и пришел просить новые, я бы сказал — вот что спиз*ил, на то и живи теперь сам и бл*дей своих выгуливай. Но ты вернул мне все. С процентами. Да с такими, коих я бы ни за что не получил ни в одном банке, ни в одной финансовой пирамиде. Так что при подобном раскладе можно считать, что я тебе их одолжил, и даже не так — я передал их тебе в доверительное управление. И ты меня не подвел, сынок. Удивлен. Но рад. Рад. Настолько рад, что даже забыл тебе напомнить…

— Про неблагодарного свина? — я ухмыльнулся. — Так я и так про него помню.

— Ну ладно, давай оставим лирику в покое. Так что ты хотел, Марк?

— Э-э-э, так я вроде как деньги приехал вернуть.

— Не дуй старику в уши, сына. Просто вернуть ты мог одним нажатием кнопки. Не поднимая задницы с дивана или гамака, или где ты там пузо все это время грел на своих Сейшелах.

— Значит, знаешь про Сейшелы?

— Я тебя умоляю. Ты думал, что все время делал мне нервы, как говорят в Одессе? Конечно знал.

— Да я не особо сомневался. Только так и не вычислил, кто был засланным казачком.

— Да и не надо тебе знать. Меньше знаешь, крепче спишь.

— Ну, в таком случае, возможно, знаешь короткую предысторию моего триумфального возвращения в родные пенаты.

— Ну так, вкратце. Я даже ребят не стал напрягать, когда мне сообщили, кого ты вызвал на помощь. Сеня не подвел. Он вообще молоток парень. — Заметив мой взгляд, он вскинул руки: — Все-все, сколько раз тебе говорить, я не сравниваю вас. Просто оцениваю его профессиональные качества, знаешь же, что у меня пунктик на эту тему. Вот бы… — Мой очередной взгляд и он просто махнул рукой. — Да ну тебя! Молчу вообще.

— Пап, а что случилось?

— А что случилось? — ненатурально удивился отец.

— С чего это ты вдруг такой покладистый, такой добродушный? Не рычишь, не орешь, не грозишься выгнать, оставить без карманных денег, отправить в армию служить, пороху понюхать. — Я вдруг осознал, как изменился отец за последние годы: как много седины стало пробиваться в его всегда коротко остриженных волосах, сколько прибавилось морщинок, какие глубокие тени залегли под глазами.

— Все хорошо, сына, все хорошо. Теперь точно все хорошо, — устало улыбнулся отец. — Давай, выкладывай, что привело тебя на родину. Помнится, ты обещал, что никогда сюда не вернешься, даже погостить.

— Да случилось тут кое-что. Вернее, кое-кто. К сожалению, этот кое-кто живет в России. Надеюсь, что это временно. И очень ненадолго.

— И чем я могу помочь? — И улыбка такая… понимающая.

— Па-а-а?

— А?

— Колись.

— А что такое?

— Ну я же по глазам вижу. Бл*дь, только не говори мне, что…

Отец замахал руками.

— Боже упаси! Я что? Похож на настолько откровенного манипулятора? Девочка сама по себе, моя служба безопасности — сама по себе. И она была первой, которой заинтересовались. Уж больно нетипично протекало ваше общение. Вразрез твоим принципам и традициям — «Куда ночь, туда и баба».

— И?

— На вот, держи. Ой, нет. Погоди. Кое-что не для твоих глаз.

Отец достал из верхнего ящика стола пухлую папку, быстро пролистал ее, открепил один-единственный лист и протянул мне.

— Тут все, что тебе надо знать. Остальное не твоего ума дело.

«Осипенкова Полина Юрьевна, 199* года рождения. Закончила Санкт-Петербургский государственный университет в 201* году, красный диплом, кафедра романо-германской филологии. Переводчик, работает с издательствами «Эксмо» и «АСТ». С 201* года пишет под псевдонимом Лиана Флер — женские романтические истории. Второй псевдоним Аманда Мур — открыт недавно, о связи с первым старательно умалчивается. Проживает: Санкт-Петербург, проспект Ветеранов, дом **, квартира ***. Мобильный телефон +7911*******. Инстаграмм, ВК, Фейсбук, Тик-Ток…»

— Ну ты и жук, папа.

— Ох, Марк, ну ты же должен был привыкнуть.

— Да я, если честно, за последние годы отвык на самом деле.

— Марк, ты даже не заметил ничего.

— Да я-то не заметил, — горько усмехнулся я. — Только начинаю теперь сомневаться в том, что мои успехи действительно мои.

— А вот тут можешь спать спокойно. — Отец откинулся на спинку своего генеральского кожаного кресла, снял очки, подышал на них и принялся таким знакомым движением протирать их носовым платком. — Ты мне тогда столько соли под хвост насыпал, что я поклялся себе, что палец о палец не ударю, даже если ты останешься без гроша в кармане. И выполнил свое обещание. Мне важно было, чтобы ты был жив. А еще важнее было дождаться от тебя только одного.

— Чтобы проснулась моя совесть? — я покачал головой.

— Да бог с ней, с твоей совестью. По факту, как оказалось, она у тебя есть. Просто спала. Дрыхла все это время непробудным сном. Я хотел, я мечтал, что ты будешь недостаточно осторожен, и что хоть одна из твоих подружек залетит и потребует твоего участия в воспитании ребенка. Вот это должен был отследить мой человек.

— Пап, ну это уже ни в какие ворота, — поморщился я и отхлебнул ставший теплым виски.

— Сынок, ты у меня один. И какими бы ни были наши с тобой отношения — согласись, было ведь и хорошее…

— Было. Пока мама была с нами, — перебил я отца.

— Я просил у Вселенной шанс все исправить. Да, с тобой не получилось, я облажался. За это ты меня и наказал, сбежав с деньгами в никуда. Но я нашел тебя и следил издалека не для того, чтобы контролировать, а для того, чтобы не дать тебе совершить подобную моей ошибку. Я хотел воспитать своего внука, твоего ребенка. Думая, что он будет тебе не нужен. Примерно так же, как когда-то оказался не нужен мне ты сам. Вернее, — он снова подышал на очки и протер их, — вы оба были мне нужны. Но я так был зациклен на своей карьере, утешая себя тем, что делаю это только ради вас, что пропустил все самое важное в своей жизни. А теперь… — он тяжело вздохнул и развел руками. — Теперь подходит к окончанию мой последний контракт, и я уже знаю, что мне его не продлят.

— Погоди, но ты же не просто наемный работник, ты же акционер. Ты же стоял у самых истоков, в самые сложные времена. Что значит, контракт заканчивается? — удивился я. Мне всегда казалось, что папа по крайней мере на эту тему может не волноваться.

— Не все так просто, сына. Времена меняются. Грядет очередной передел рынка. Подвижки уже начались. И руководство приняло решение о реорганизации всего холдинга. А я слишком долго сижу у этой кормушки, молодые дышат в самый затылок. Да и я подустал, если честно. Смысл мне сейчас барахтаться и бороться? Ради чего? Ради самой работы? Да хрен с ней. У меня есть все, что нужно для обеспеченной старости: дома, машины, акции — неплохое пособие для одинокого пенсионера. Я бы вот попросил тебя…

— О чем? — подался я вперед.

— Ты ведь можешь организовать мне плотную занятость, чтобы было чем заполнить мои дни?

— Э-э-э, не понял?

— Да все ты понял, свин непонятливый. Давай уже, хватай свою писательшу в охапку и иди делать мне внуков. Мою энергию, сам знаешь, надо направлять в мирное русло. А что может быть более мирным, чем воспитание следующего поколения Зарицких?

Ну, в принципе, я и сам уже не знал, как поскорее рвануть за сетями и удочкой для моей своенравной форельки.

Я встал, обратив внимание, что меня слегка повело — виски бочковой крепости, это вам не шуточки — сложил аккуратно выданный мне листик, одернул пиджак и уточнил: (3303c)

— Ты за девять месяцев успеешь управиться с выходом на пенсию? Ну, чтобы мы уже точно не парились с поисками хорошей няньки?

— Хм, я-то уложусь. Лишь бы тебе твой самоуверенный свинский нос не прищемили.

Нос? Ох, папуля. Нос как-нибудь перетерпит. Раз уж мой нижний дружок, прищемленный по самые помидорки, терпит все это время.